Не торопись

Два дня он ее, кажется, избегал, причем совершенно наглым образом. Тори даже подумала, что стоит купить капкан или сетку для его отлова - как в их квартире можно спрятаться так искусно, она не знала. На третий день они встретились на кухне, и Тори правда собралась взять быка за рога, то есть Мира за ворот рубашки, и уточнить, что происходит, но брат, улыбнувшись, вскользь бросил, что задержится, дела, а может, и вообще не придет. Затем, перегнувшись через стол, поцеловал ее в лоб. Отродясь такого не бывало. На четвертый день Мирон не явился домой. Тори искусала губы, три раза собиралась позвонить, а потом, сходив в зоомагазин, купила для Марса поводок и повела того гулять. Во время прогулки Тори, судя по всему, умиляла соседей и радовала кота, который передвигался исключительно как ящерица - ползком то есть, но получал удовольствие. Саму себя она злила. - Черти что, - выдохнув в досаде, Тори подхватила вырывающегося кота на руки и отправилась домой. Ей хотелось понять, что происходит. По всему выходило, что происходит нечто в высшей степени паршивое между ними. Поставив на загрузку недавно выпущенный фильм, Тори выложила на тарелку любимое мороженое Мира, злорадно подумав о том, что теперь ему придется ехать на другой конец города за новыми упаковками - а вот нечего редкие сладости полюблять! Устроившись рядом с котом на диване, Виктория попыталась вникнуть в сюжет и не заснуть от приятной тяжести в животе из-за мороженого под успокаивающее урчание довольного прогулкой и жизнью в целом Марса. Проснулась она словно бы от толчка: быстро оглядела окружающее пространство и поняла, что спит в своей кровати, заботливо укрытая кем-то одеялом. Конечно не "кем-то", а Мироном. Вскочив на ноги, Тори постояла две минуты, подождав, пока мир не приобретет равновесие в ее глазах, а потом кинулась на кухню. На кухне было дежа-вю: очаровательная брюнетка (почему, черт возьми, именно такие?!) с длинными ногами и дивными руками в мужской рубашке на голое тело. Тори даже минуту размышляла, почему все так и норовят стащить рубашку Мира. Мода такая иль ритуал? - А ты, хм, кто? - спросила эта длинноногая, заметив, наконец, Викторию, неуверенно, хватая вилку со стола. Тори пыталась понять, чего хочется больше - смеяться или злиться. - Моя сестра, Виктория. Можно Тори, - произнес Мирон небрежно, проходя в кухню как раз вовремя. А потом резко замер, и Тори, проследив его взгляд, понимающе ухмыльнулась: вилка все еще оставалась в руках его ночной девушки гордым оружием для борьбы с врагами, то есть с ней, Викторией. - Вилку-то опусти. - Сестра, любовничек? - с наигранной обидой спросила Тори, решив, что с нее уже хватит. А потом, подскочив к нему, поцеловала. Она думала - сейчас отстранится, переведет в шутку, но Мир ответил ей и да: совсем не по-братски. Ну просто сооооовсем. Мирон даже губу ей чуть прикусил, чего еще никогда не было. Тори первая отстранилась, бросив беглый взгляд на длинноногую, хватающую ртом воздух. "Знай наших, пигалица", - хотелось ей сказать, а потом дать Миру в нос - от обиды. - Ты... - Прости, - легко пожав плечами, ответил Мирон, не отпуская от себя Тори. Виктория могла признать: девушка оказалась сильной. Она только распрямила плечи, сжала зубы и, пробормотав что-то вроде "долбанулись совсем", легко вылетела из кухни. С вилкой. - Проводишь ее, а? - немного сонно и очень устало спросил Мир, выпуская Тори из объятий. Она кивнула, решив, что никуда он от нее не денется - поговорит. - Прости за него, - все же подумав о приличиях, сказала Виктория девушке (как же ее зовут?), та как-то странно на нее покосилась и молча вышла за дверь. Тори пожала плечами, минуту помедитировала, смотря на потолок, а потом, решив, что готова к серьезному разговору, двинулась на приятный запах с кухни. Кофе. Как же она хочет кофе! - Отличный способ выпроваживать девушек, отдаю тебе должное, сестренка, - ухмыльнулся Мирон, заметив Тори на пороге. - Нужно чаще его использовать, - и, взяв кофе, быстро смылся в свою комнату. Тори осталась стоять посреди кухни. Все так же хотелось то ли смеяться, то ли злиться. Всем серьезным разговорам разговор вышел! - И правда, что ли, долбанулись? - спросила она сама себя и весь мир в придачу, пробуя оставленный Мироном на столе для нее кофе. Марс терся о ее ноги, как бы намекая, что пора гулять.