Let me help

Max Schneider - My Friends

       Он возвращался по оживленной улице, сталкиваясь со случайными прохожими и глупо извиняясь. Он улыбался сам себе, совершенно не задумываясь о том, что могут подумать о нем другие. В груди приятно покалывало и успокаивалось, когда парень прикладывал ладонь к левой части, где громко билось его сердце, увеличивая темпы в разы с каждой секундой. В настоящий момент Гарри трудно было подумать о чем-то. Все его мысли занимала лишь одна фраза. " Меня зовут Луи Томлинсон и мне двадцать четыре года". Великолепная улыбка стояла перед его глазами на протяжении пятнадцати минут. Нежные голубые глаза смотрели с теплом и добротой, превращая оледеневшее сердце Стайлса в маленькую симпатичную лужицу. Он готов был прыгать от радости, не зная куда деть прилив энергии, которую он получил от ошеломительного шатена. Луи Томлинсон. Гарри уже миллион раз прокрутил в голове каждую букву, не веря, что чье-то имя может быть настолько красивым.        Поворачивая на свою улицу, Гарри резко почувствовал, как шум прекратился. Конечно, в его районе всегда было тихо, но не настолько. Он обычно не особо обращал внимание, если где-то было слишком спокойно и тихо, но эта тишина определенно напрягала его. И совсем не зря, как оказалось. В считанные секунды улица наполнилась громким ревом сигнализации и криками, что становились более отчетливыми и вполне знакомыми. - Я говорил тебе сбавить скорость на этом повороте? Я говорил, что здесь стоит мусорный бак? Я говорил, что ты не сможешь проскочить здесь? Нет же, ты ведь крутой гонщик. Тебе ведь нужно показать, что ты самый быстрый и меткий. Ну что за идиот, а? - раздался мужской голос, который не так даже и злился, сколько жалел денег, которые ему прийдется потратить на ремонт автомобиля. Подходя ближе, Гарри широко улыбнулся картине, которую он увидел.        Недовольный Малик расхаживал из стороны в сторону, то и дело повышая голос на своего непутевого парня, который осматривал хорошую вмятину на бампере. Иногда поглядывая на своего истерично кричащего парня, он расплывался в издевательской улыбке, плотно поджимая губы, чтобы Зейн не заметил. Гарри было ясно все : Малик злится, потому что ему прийдется оплачивать ремонт машины, так как в прошлый раз, когда Зейн въехал в фонарный столб, платил Лиам. Пейн не может сдержать смеха, потому что Малик в ярости - самое смешное и милое зрелище, которое только можно наблюдать. Но Стайлс не мог понять лишь одного: что эти двое здесь забыли? - Зейн, расслабься. Все не так страшно. Завтра мы сможем отдать машину в ремонт, и она будет, как новенькая, - успокаивал его Лиам, пытаясь быть серьезным, но у него выходило не лучшим образом. - Я вообще тебе предлагал на такси ехать. Ты не хуже меня знаешь кто живет в этом районе. Они нам за ночь машину на запчасти разберут, а ты мне что скажешь? Расслабься, Зейн, - кривлялся Малик, пародируя голос Лиама. От такого хамства глаза Стайлса полезли на лоб. В конце концов, Гарри тоже здесь живет. - Прошу прощения за грубый вопрос, но не охренели ли Вы, мистер Малик? Насколько Вы помните, здесь жил ваш лучший друг и живет оскорбленный парень, который вот-вот набьет Вам Вашу азиатскую морду, - пригрозил Гарри, приближаясь к ничего не понимающим парням. - Гарри? - удивился Зейн, будто они случайно встретились на экскурсии по Москве. Конечно, это было огромной неожиданностью встретить своего друга под окнами его дома. Глупость вопроса Зейна была слишком очевидна, но тот старался выглядеть серьезно, будто и намеревался это спросить. - Я не думаю, что ты ожидал увидеть кого-то другого, "паркуясь" в этом районе и сбивая мусорный бак, - с ухмылкой ответил Гарри, обозначая то, что они называли парковкой, невидимыми кавычками. Виновато посмотрев вниз, Лиам так ничего и не ответил, но Зейн все же не терял хватку. Он никогда не падал духом и не признавал ошибок. - Главное, что мы живы, а остальное и неважно. Ведь так, Лиам? - обратился к своему парню Малик, слишком тонко намекая на то, что пора бы и поддержать его. - Да-да, - спохватился Лиам, нервно кивая головой. - Расслабьтесь, парни. Поднимайтесь и все расскажете, - улыбнулся Гарри, указывая на дверь его квартиры. Поднимаясь вверх по лестнице, он уловил тихое шипение Малика. - Еще один со своим "успокойся". Вы что, сговорились все что ли? - бурчал себе под нос Зейн, пихая Пейна в бок.        Войдя внутрь, трое парней окунулись в тепло и уют крошечной квартиры Гарри, которая идеально ему подходила. Отсутствие темных красок на стенах делало комнаты заметно светлее, даже не нуждаясь в освещении. Достаточно было лишь солнечного света. Снимая обувь и теплую верхнюю одежду, Зейн и Лиам прошли в гостиную, удобно устроившись на диване, в то время, как Гарри заваривал на кухне теплый чай, который помог бы его друзьям отогреться от мороза. Самому Гарри было жарко, как ни странно. Возможно, он простудился. А возможно, перевозбудился. В любом случае, это его сейчас несильно беспокоило. Его беспокоила больше причина столько резкого визита. В последнее время они стали слишком часто крутиться вокруг него. - Так что вас вынудило приехать сюда, если вы так не любите это место? - с интересом спросил Гарри, расставляя кружки с чаем и два больших куска яблочного пирога по его собственному рецепту на стол, что стоял напротив дивана. Зейн с недоверием посмотрел на Стайлса, который ничего не мог понять. - Это ты сам приготовил? - прищурившись, спросил Малик, обнюхивая выпечку. - И ты серьезно хочешь, чтобы мы это съели? Если это месть за те курсы, на которые мы тебя отправили, то.. - Заткнись и ешь, - пробормотал Лиам, жуя пирог и причмокивая от удовольствия. На лице Гарри снова появилась та самая широкая улыбка, которой он улыбался, когда был в особенности счастлив. Малик знал эти горящие глаза, что пылали радостью и невозможным оптимизмом. - А я говорил тебе, Лиам, что что-то не так, если он не ответил на мое сообщение. И что это мы такие счастливые, Гарри Эдвард Стайлс? Кто-то влюбился, или мне не показалось? - с ухмылкой спросил Зейн, заставляя Гарри покраснеть, а Лиама подавиться. - Ты не предоставляешь мне права выбора, Зейн. Это нечестно, - ответил Гарри, глупо хихикая через каждое слово. Теперь пакистанцу все стало абсолютно понятно. Он был на сто процентов прав, как и всегда. - И кто этот обольститель невинных девочек? - спросил Малик, жаждя ответа во всех подробностях. Но зная подробности Стайлса, он смог бы выпытать только имя и фамилию. Об их разговоре можно было бы спокойно забыть. - Его зовут Луи Томлинсон и ему двадцать четыре года. Он - мой преподаватель. Очень молодой преподаватель. Очень молодой и красивый преподаватель. Очень молодой, красивый и сексуальный преподаватель, - разошелся Гарри, загибая все самые красивые прилагательные на пальцах. - Хорошо, я понял тебя, - прервал его Зейн. В ситуациях со Стайлсом всегда были свои "но", и Малик был абсолютно уверен, что эта не являлась исключением. - Но тебя что-то беспокоит, так? - Я думаю, что он не такой, как я. Он сильно удивился, когда узнал, что я - гей. Он не особо и показывал, что я ему понравился. И он не часто улыбался. Он почти не смотрел на меня, - начал приводить самые наиглупейшие факты Гарри, заставляя Зейна накрыть глаза рукой и просто сидеть в разочаровании. - А скажи мне, Гарри. Часто ли ты смотрел в пол на занятии, стесняясь поднять глаза на своего молодого, красивого и сексуального преподавателя? - сию же минуту раскусил друга Малик, зная того от и до. Гарри лишь покачал головой, давая положительный ответ. - И после этого ты ожидал заметить то, как на тебя смотрел твой Луи? - Он не мой, - запротестовал Гарри, но вмиг его вид стал более грустным. Осознание того, что Луи был не его почему-то огорчало. - Это временно, - ответил Малик, все же решаясь откусить немного пирога. Прожевав, он распахнул глаза и расплылся в довольной улыбке, откусывая снова и снова, даже, кажется, не прожевывая. - Ты когда это готовить научился, малыш? Твоему Томлинсону определенно понравится твоя стряпня. - Он не мой, - еще раз повторил Гарри. Поднявшись с дивана, он подошел к своему пальто и достал из кармана сложенный в несколько раз листок. - Если вы не возражаете, я должен сделать домашнее задание на следующее занятие. - Ты даже в школе так не стремился выполнить домашнее задание, как сейчас. Он тебе, случайно, ничего не подсыпал? - спросил Зейн, загружая Гарри информацией. - А ты вспомни. Он тебе предлагал что-нибудь выпить? Или, может, начать принимать что-то, что могло бы тебе помочь?        Этот вопрос заставил Гарри задуматься, но он резко дал себе мысленную пощечину и театрально плюнул. Толкнув смеющегося Малика в плечо, он взял со стола ручку и расправил листик. Пробегаясь глазами по вопросам, он задумался над тем, как лучше ему стоило бы ответить на них. 1. Важнейшая составляющая сексуальности – тотальное принятие себя. Сексуальность - такая вещь, которая не даст Вам себя одурачить: все Ваши комплексы и страхи, касающиеся восприятия себя, своей мужественности, привлекательности и отношений неизбежно повлияют на уровень сексуальности. Принимаете ли Вы самого себя? Готовы ли Ваши тело и душа к принятию Вашей сексуальности? Разверните, пожалуйста, свой ответ.        Принявшись писать, Стайлс совершенно забыл о том, что с ним рядом находились его друзья. Только лишь тихие вздохи и стоны после десяти минут полной тишины отвлекли Гарри от ответов на остальные вопросы. Обернувшись, Гарри скривился. Он не любил, когда Зейн и Лиам целовались или обнимались при нем. Не то, что бы он завидовал, нет. Хотя что там, он завидовал. Прямо сейчас Лиам вжимал брюнета в диван, сжимая рукой промежность Малика, от чего тот издавал почти что хрип. Крепко сливаясь губами, они оба приглушенно стонали, забыв о том, что в комнате был кое-кто еще. - Кхм, - кашлянул Гарри, заставляя парней резко оторваться друг от друга. - Я смотрю, вы не заскучали, - улыбаясь, произнес кудрявый. - Что вы вообще тут делаете? Почему не едете домой? - Мы хотели предложить тебе великолепную ночь хорошего кино и моря еды с твоими самыми лучшими друзьями, - гордо произнес Зейн, опуская свитер на место. - Это с кем же? - издевался Стайлс. - С нами, кретин, - разозлился Зейн, но резко остыл. - Ты согласен, я надеюсь? - А почему бы и нет, - прошептал Гарри, по сути говоря с самим собой. Ему сейчас нужно было отвлечься, чтобы не сгрызть себя мыслями о Луи, его прекрасных глазах и роскошном теле. - Вот и отлично! Я в магазин, - закричал Лиам и вылетел за дверь, натягивая на ходу куртку и кроссовки. Оба парня с интересом наблюдали за ним, ожидая венценосного момента. У Пейна бы почти получилось не упасть, если бы он не рухнул на пороге, наступив на шнурок.

***

       Прошло уже сорок минут после начала фильма. Зейн и Лиам наблюдали за развитием сюжета на экране, сидя в обнимку. Гарри же тщетно пытался перестать думать о Луи. Он вспоминал его голос, улыбку, голубые глаза. Вспоминал его костюм, больше похожий на кимоно. Ему идеально подходил темно синий цвет. Когда друзья пытались привлечь его внимание, он лишь криво улыбался, говоря, что "Все в полном порядке". Гарри думал, что будет легче со временем, и это лишь первая встреча так на него повлияла.        Получив от Зейна по голове коробкой от пиццы, Гарри, смеясь, потянулся за телефоном, который ярко осветил всю комнату оповещением. Сообщение от неизвестного номера: " Гарри, я надеюсь, у тебя все хорошо. Я был очень рад с тобой повидаться. Хочу извиниться за позднее сообщение, но у нас немного поменялось расписание. Следующее занятие будет послезавтра. Надеюсь, у тебя не возникнет с этим проблем. Напиши, если тебя это устраивает. Спокойной ночи. Луи "        В голове Гарри вот-вот должен был случиться взрыв, а сердце планировало выпрыгнуть из груди, но он решил предотвратить проявление этих эмоций в своем ответном сообщении прежде, чем он признался бы во всем Луи. " Конечно "