Ring my bells

Сакура сама приходит к нему. Требует с него обещание вернуть Саске любой ценой. Взамен обещает все, чего бы он ни пожелал. Поимка Учихи кажется перспективой долгосрочной и неизбежной, а обещанная премия весьма заманчивой. "Бьют - беги, дают - бери", - рассуждает Какаши. И соглашается. Правда, совсем не к месту вспоминает, что не так давно Сакура и глазом не моргнув смяла его тренировочные бубенчики одной рукой, словно это были конфетные фантики. И на какое-то мгновение он даже начинает сомневаться в правильности своего решения. Особенно представляя, что маленькая девичья ладошка может сделать с его... "бубенцами". Особенно, когда эта маленькая ладошка уверенно пробирается в его штаны и с отнюдь не девичьей силой хватает его за самое ценное. - Вы обещали, сенсей, - шепчет она ему на ухо, слишком резко двигая рукой, - давайте, я выдам вам аванс, для поднятия, - она делает значительную паузу, - мотивации. Сакура обучена базовым навыкам обольщения, как и любая куноичи, но совершенно не умеет ими пользоваться. Попадись ей миссия по соблазнению, провалила бы сразу. Слишком уж механическим движением она оглаживает его, слишком уж громко стонет. И Какаши вдруг чувствует себя героем одной из книжек Джирайи. Пусть он и не занимался Сакурой, откровенно махнув на нее рукой как на самое слабое звено команды, но теперь у него появляется очень четкий план того, чему он может обучить эту вдруг осмелевшую девочку. В его намерениях нет ни намека на педагогическую филигранность, но, в конце концов, ему придется снова рисковать жизнью, чтобы отловить и вернуть в деревню Учиховского засранца. Поэтому он благосклонно принимает предложенный ему аванс, собираясь воспользоваться им в полной мере. Он мягко отстраняет Сакуру, сам усаживаясь на диван. - Разденься, - небрежно командует он, откидываясь на подушку и закидывая ногу на ногу. Сакура лишь пожимает плечами и расстегивает жилет. Тишину разрезает резкий визг молнии. Какаши одобрительно кивает, но скорее своим мыслям, чем ее импровизированному стриптизу. Она одним движением стряхивает с себя куртку. Пожав плечиками, стягивает с себя сетчатый топ. И Какаши и глазом моргнуть не успевает, как она уже перешагивает через свою коротенькую юбочку, сиротливо оставленную на полу. Какаши откровенно разглядывает ее, словно прицениваясь. Он не думает о том, что Сакура неплохо сложена - у куноичи не может быть некрасивого тела. Он лишь удивляется тому, насколько свободно она чувствует себя в своей наготе, стоя перед своим едва ли ни престарелым учителем. Все верно, понимает Какаши, затяжное отсутствие Саске позволило другим шиноби попытать свое счастье в ухаживаниях за Сакурой. Пусть и безответных для шиноби, но определенно пошедших на пользу ей самой. Она совершенно спокойна. Не переминается с ноги на ногу, не пытается прикрыть грудь руками и не строит из себя жертву. Но она признает свою неопытность и терпеливо ждет от него следующего шага. Какаши сперва думает попросить ее станцевать для него, как это делала одна из героинь книг Саннина-извращенца, но размениваться на банальные прелюдии ему откровенно лень. - Время - деньги, - наконец, медленно произносит он, вальяжно разваливаясь на диване и широко расставляя ноги, - чем раньше мы закончим здесь, тем раньше я смогу продолжить его поиски, - машет он рукой. Сакура кивает и медленно опускается на пол между его коленей. Какаши ей не помогает, но Сакура и сама справляется с его ширинкой. Она уверенным движением приспускает его штаны, вынуждая Какаши приподнять бедра. Без штанов Какаши чувствует себя уязвимым, но он смотрит на полностью обнаженную Сакуру и смиряется. Секса, откровенно говоря, не хочется, он неплохо подрочил с утра, перечитав пару любимых моментов в одной из первых эротических повестей Джирайи. Но стоит ему опустить взгляд на осторожно поглаживающую его мягкий член Сакуру и представить, как он трахает ее в перемазанный красной помадой рот, как дело сдвигается с мертвой точки. Сакура приятно удивлена, ее движения становятся чуть более настойчивыми, но она не торопится продолжать, словно обдумывая что-то. - Возьми его в рот, - наконец хрипло командует он, жалея, что Сакура почти никогда не красится. Его не покидает мысль о том, что черные подтеки туши были бы ей к лицу. Губы у Сакуры пересохшие, наверное, от волнения. Но Какаши позволяет себе мысль о том, что от возбуждения. Он морщится, когда набухшую головку задевают острые зубы. - Зубы, - шипит он, кладя руку на розовые волосы. Сакура замирает, словно теряя уверенность в своих действиях, но быстро берет себя в руки и пытается языком компенсировать причиненную боль. Минет она делает плохо, неуклюже. Слишком много зубов, слишком много слюны. Но для Какаши это все детали. В своем воображении он уже застегнул на ее тонкой шее ошейник, за который тянет, заставляя ее двигаться быстрее, заглатывать член глубже, давясь им до выступающих на глазах слез. Сакура всхлипывает и закашливается, когда Какаши кончает. Она явно не знает, как ей поступить, но, видимо, вспоминает одно из руководств по соблазнению и, хоть и не с первой попытки, но все же шумно сглатывает. Какаши пытается отдышаться и не успевает остановить ее, когда она резко поднимается и стягивает с него маску. - Вы обещали, - шепотом напоминает она ему, оставляя на его губах легкий поцелуй со вкусом его собственной спермы. Какаши же не уверен, что хочет торопиться с выполнением обещания.