Нас разделило время (еще одна моя версия)

...Я помню те дни: дни, когда ты еще был с нами - был жив. А что теперь? Никого, кроме меня, Курамы с его семьей да и Генгоро не осталось - все же смертны, в отличии от нас. Да, Юу, Дисмэй и Хоэнхайм прожили, безусловно дольше, например, Альфонса, так мирно состарившегося, но все же... Для меня всей радости жизни тогда уже не было: все пропало гораздо раньше, еще тогда, когда ушел от всех нас ты. Обидно даже - все прожили отведенный им срок, и только ты умер в столь юном возрасте. Но что бы, с другой стороны, это поменяло? Ты ведь человек - если не по болезни, то для меня все равно бы умер рано, неизбежное произошло бы лишь на несколько десятков лет позже... Но тогда бы и времени для счастья у меня хоть немного прибавилось. Все бы отдал, чтобы вернуть прошлое, но, увы, это невозможно - смерть неизбежна, непоправима. А легче от осознания этого не становится. Ты был мне самым дорогим, самым родным и близким человеком: только ты принял меня, не стал считать монстром, хоть я им и являюсь. Я - чудовище, а твоя доброта мне сделала только хуже, ведь пока ты был рядом, я действительно верил в это, но стоило тебе умереть - и все встало на свои места. Я никогда не делился чувствами с Курамой, да и с другими, но, думаю, они все поняли уже давно. К тому же, лис наверняка знал, как отреагировал бы его джинчурики, умерев бы у него лучший друг. Да и здесь то же. Тогда, еще тогда... Ты думал, что я умер, но винил во всем себя. Странный ребенок. Ну а я так и не смог полностью понять тебя, как ни старался. У тебя же это всегда получалось, чему я не прекращал удивляться. Поначалу я приходил на твою могилу лишь раз в пять-десять лет, настолько тяжело мне было видеть не вечно развеселого златоволосого мальчишку, а пустой, серый, холодный камень, с которым нельзя поговорить. Но теперь прихожу все чаще - наверное, сказывается одиночество. Смешно, даже очень - я, гомункул, высшее создание, привязался к слабому человеку и теперь страдаю из-за его смерти. Наверное, это Истина взяла с меня плату - равноценный обмен, все-таки. И заплатить пришлось самым дорогим. Смешно, но почему я не смеюсь? С каждым годом, днем твоя могила все больше покрывается трещинами. Я до сих пор удивляюсь людям - зачем они ставят эти надгробия? Чтобы потом прийти, помолиться и пообщаться, надеясь, что их услышат? Камни? Глупо. Но стыдно, я ведь тоже прихожу и общаюсь с этим обработанным куском породы, как будто ты меня услышишь. Но хочется, хочется излить свою душу хоть чему-то, что имеет к тебе отношение. Даже этому проклятому надгробию. Так вышло, что не приходил я к тебе почти двадцать лет. Быстро же меняется мир вокруг, его обитатели, здания, техника, но меня это не волнует. Ведь самого ценного уже нет. Наконец я прихожу к тебе на кладбище, спустя столько-то лет, но что я вижу? Какая-то пьянь оскверняет могилу. Не чужую - твою. А камень, вернее то, что эти ублюдки от него оставили, просто стоит и молчит. Похоже на тебя, как ни странно: ты тоже всегда относился ко всем с пониманием и терпением, ко мне в том числе. Но ты - это ты, а я не собираюсь стоять в стороне и наблюдать, как они глумятся над памятью о тебе, сложа руки. И я не выдерживаю - нападаю и избиваю тех отбросов до полусмерти. Эти недомерки в ужасе убегают, бросив одного. Жалкие трусы, только о себе и думают. Хотя, я когда-то тоже ни о ком кроме себя любимого не беспокоился, пока ты не помог, не вылечил меня. Давно это было, а я уже не знаю, благодарить ли тебя за эту доброту или ненавидеть за боль, что пришла после твоей смерти. Продолжаю избивать этого бессовестного мужика, еще немного - и ему конец, все зависит от меня. Но внезапно снова ощущаю себя ничтожеством. Ты терпеть не мог, когда так легко распоряжались чужой жизнью, и упрекнул бы меня за такое. Потому отпускаю этого выродка. Снова поддаюсь этой жалкой привязанности. Стыдно, ведь я привязался к ныне покойному человеку, до чертиков несправедливо и больно. А твоя разрушенная, оскверненная могила лишь молча стоит напротив меня, словно пытаясь успокоить, хоть и бессмысленно это. Я всегда считал всех людей ничтожествами. Всех, кроме тебя, ведь таких, как ты - единицы. Поэтому, вряд ли у меня будет еще когда-нибудь друг. Себя я считал выше людей, ведь я - гомункул; я сильнее и выносливей человека... Но кто теперь? Ничтожество. Ведь считал себя всесильным, а найти способ спасти тебя от той болезни, от мучительной смерти силы не хватило. И это бремя всегда будет при мне. Но... Но и ты не сдержал обещания! Ты поклялся еще тогда, в Суне, что одиноким я не буду... А выполнил ли клятву? Нет! Хотя, скрывать не стану, не по себе мне в последнее время, словно кто-то за мной следит. Но это точно не ты, ведь ты же... мертв. Параноя, наверное. ...С каждым годом все более тошно. Знаю, тупо, но я уже стал помогать себе умереть быстрее - там под машину попаду, здесь случайно с двадцати пяти этажного здания свалюсь, тут наткнусь прямо на острую балку. Но недостаточно этого, много еще душ в философском камне, слишком много, если не убиваться, то тысячу лет проживу точно. Не собираюсь же существовать столько, начал даже подумывать навредить Кураме, чтобы он меня своей чакрой сжег побыстрей. А потом дошло - можно же разломить свой камень! Уже лет двести точно прошло с того дня, но я сбился со счету. А могила твоя окончательно опостылела и опротивела мне, уж прости меня. Я хочу умереть, надеюсь, ты не станешь так сильно меня в этом упрекать: я распоряжусь своей жизнью как хочу, у меня ведь есть выбор. Жаль только, у тебя его не было. ...И вот, наконец, получаю то, чего так желал. Странно только - я думал, что после смерти попаду за Врата, где меня расщепят, но... Здесь совсем по-другому: золотое пшеничное поле, где помимо колосьев можно встретить и скромные, но красивые полевые цветы, спокойное безоблачное небо, тихий, теплый, успокаивающий ветер и... человек. Один. Стоит ко мне спиной, а ветер слегка раздувает длинные золотистые волосы. Не верю своим глазам - да быть такого не может! И срываюсь, направляюсь к тебе - ты, да? Не иллюзия ли? Я боюсь, что подойду, а ты исчезнешь... Но нет - это действительно ты, я верю в это! - Эй, фасолина, - тихо зову тебя, на что ты вздрагиваешь и бубнишь себе под нос что-то вроде “Самого от земли не видно”. Кажется, до тебя не сразу дошло, кто позвал тебя - ты медленно оборачиваешься лишь спустя две секунды. - А, так это ты, - говоришь с удивлением на лице. - Быстрее, чем думал - я-то считал, ты подольше поживешь. Сколько лет-то хотя бы прошло, чего нового в мире? - Да ничего особенного, ты-то как? - Отец, Альфонс, Уинри и твои друзья уже навещали меня. Ал так состарился, я даже не сразу его узнал... - На твоем лице расползается легкая улыбка. - А ты совсем не изменился, - говоришь тихо, спокойно, не сводя с меня своих золотистых, как мед, добрых и умных глаз. - А где они сейчас? - спрашиваю я - интересно же! - Они предпочли отправиться за Врата. Ты тоже можешь, если хочешь, - ответил ты мне, устремив свой взор вдаль. - Ну, нет, Элрик, не хочется что-то нравоучения Истины выслушивать, - я сделал паузу и уверенно продолжил, ни о чем не сожалея. - Я останусь здесь.