Я слишком люблю наказывать тебя

Мы вваливаемся в номер придорожного мотеля. Ты явно недовольна нашим сегодняшним местом ночлега, но это единственный возможный вариант из всех. Сами виноваты, в конце концов, нечего было так долго таскаться по заброшенной деревне. - Опоздали на последний автобус до города, телефоны сели, денег почти нет, - негодуешь ты, а я поудобнее устраиваюсь в плетенном кресле, спиной к окну, и с улыбкой наблюдаю за тобой. Такая милая, когда злишься. А ещё милее, когда возбуждена... Мои грязные мысли прерывает стук в дверь. В комнату заходит хозяин мотеля, Николас, и спрашивает нас насчет еды. На ломаном английском прошу принести хлеба и черничного джема. Когда он уходит, я снова перевожу взгляд на тебя. Стоишь и смотришь куда-то перед собой, нервно кусая нижнюю губу. - Надо надеть чистое белье… - едва слышно произносишь ты, все так же смотря в одну точку. - Нижнее? - в моих глазах загорается огонек надежды. - Постельное, - будто просыпаешься ото сна, отмахиваешься от меня и идешь к шкафу. - Вечно ты все опошляешь. Закатываю глаза и, лениво поднявшись на ноги, иду помогать тебе. Стаскиваю покрывало с кровати, расправляю одеяло и подушку. Ненавижу надевать наволочки да пододеяльники, слишком муторно это все. - Как думаешь, номеров с разными кроватями действительно не было или он просто решил уложить нас вместе? - спрашиваешь ты, протягивая мне белье. - Да черт его знает, - я пожимаю плечами. - Скорее всего, второе. Ты видела, как этот номер далеко расположен от его кабинета? Чтобы ничего не слышать, точно тебе говорю. - Может быть, может быть, - улыбаешься и заправляешь прядь волос за ухо. - Но у нас все равно шумно не будет, так что никто особо не пострадает. Одеяло опускается на кровать, так и не войдя полностью в пододеяльник. Непонимающе смотрю на тебя, нахмурив брови. - В смысле, у нас не будет шумно? Ты что, обломаешь мне божественный европейский секс?! Ничего не отвечаешь, лишь бросаешь на меня быстрый взгляд поверх очков и приподнимаешь бровь. Ненавижу, когда ты так делаешь. Уголки твоих губ едва заметно дергаются, и я понимаю: это твой коварный план. Решила вывести меня из себя, чтобы я был как можно более жестким. - Ах ты похотливая... - мои слова прерываются скрипом двери и тяжелыми шагами. Николас заносит маленький поднос с хлебом и джемом, ставит его на тумбу у кровати и спрашивает, не нужно ли нам что-нибудь ещё. Отрицательно качаю головой и благодарю за еду. Он улыбается и, что-то невнятно пробормотав, уходит. Вид пищи заставляет меня отвлечься. Я сажусь на мягкую кровать и принимаюсь делать бутерброды. Ты ещё с минуту шуршишь тканью, затихаешь, и вдруг раздается звук расстегиваемой молнии. Я замираю и медленно поворачиваюсь к тебе. Толстовки на тебе уже нет, как сейчас не будет и футболки. Мне открывается твоя спина - бледная, в синяках, которые я оставил во время прошлого секса. Это всегда получается случайно, просто не могу рассчитать силу, но тебе нравится. Эти синяки - единственное, что у тебя остается, когда мы снова делаем вид, что незнакомы. Кладу хлеб обратно на тарелку и, тихо подойдя к тебе сзади, нежно обнимаю за талию. Вздрагиваешь от неожиданности и поворачиваешься. Наши лица буквально в паре сантиметров друг от друга, я ощущаю твое дыхание. Наклоняюсь, чтобы одарить тебя легким поцелуем, и чувствую, как ты напрягаешься. Сначала ничего не понимаю, а потом ощущаю горечь во рту. Осознание этого факта доходит спустя несколько секунд, когда ты уже отстраняешься и испуганно смотришь на меня. - Ты что, курила? - хмурю брови. Внутри меня начинает закипать злость. Сколько раз я говорил тебе, чтобы ты даже не прикасалась к сигаретам, уже со счета сбиться можно. А ты ослушалась! Знала, что выведешь меня из себя, и все равно сделала это. Стараясь не сорваться на крик, медленно повторяю вопрос: - Ты курила? Опускаешь взгляд в пол и делаешь маленький неуверенный шаг назад, но я хватаю тебя за предплечье. Морщишься, давая понять, что я снова не рассчитал силу. Чуть ослабляю руку, но по-прежнему не отпускаю. Мне нужен ответ, и немедленно. - Да, - достаточно громко произносишь ты и резко поднимаешь на меня глаза. - А что? Тебе это не нравится? - Нет, - почти что рычу в ответ. Как же меня раздражает твоя дерзость. И в то же время, как она возбуждает… - Я не люблю, когда ты нарушаешь мои запреты. Ты же знаешь об этом, да? - Ну так накажи меня, - облизываешь пересохшие губы, будто посылая вызов. Ну так что же, я его принимаю. Притягиваю тебя за руку вплотную к себе и тут же впиваюсь в губы грубым поцелуем. Ты незамедлительно отвечаешь с не меньшей страстью, запуская пальцы в мои волосы. Господи, сколько эмоций во мне сейчас бурлит: и злость, и желание, и раздраженность, и любовь. Я хочу, чтобы ты кричала от боли и наслаждения, ненавидела меня и обожала, просила прекратить это и не останавливаться. Хочу показать тебе, на что я способен, если меня разозлить. Придавливаю тебя к мягкой, только что расстеленной простыни. Перехватываю руки за запястья и, соединив их, прижимаю к подушке у тебя над головой. Свободной рукой снимаю с тебя очки и небрежно бросаю их на тумбу. Наши губы снова соединяются в поцелуе, но уже не таком горячем и страстном; он более нежный, трепетный. Кажется, ты растеряна: ждала чего-то грубого и грязного, а взамен получаешь нечто романтичное. Если подумать, то это в любой ситуации бы удивило тебя, ведь у нас никогда не было нежного и аккуратного секса. Я всегда груб, потому что просто не могу держать себя в руках. Отрываюсь от губ, целую твои щеки, нос, подбородок. Спускаюсь к шее, слегка прикусываю кожу на ней и тут же провожу языком по месту укуса. Тяжело дышишь, приоткрыв рот, слегка выгибаешься мне на встречу. Целую твои худые плечи, ключицы, ложбинку между грудями, перехожу к животу. Я бы хотел расцеловать тебя всю, каждый сантиметр твоего тела, но мне уже просто физически больно оставаться одетым и сдерживать себя. Отпускаю твои руки, принимаюсь стаскивать с себя одежду. Достаю из заднего кармана блестящую квадратную упаковку и зажимаю её зубами. В кресло летят балахон, футболка, за ними наши джинсы и нижнее белье. Снова откидываешься на спину, но я отрицательно качаю головой. - Переворачивайся, - слегка подталкиваю тебя в бок, и ты неохотно меняешь положение. - Наказания мне не избежать, да? - тихо усмехаешься, чуть повернув голову в бок. Шуршу упаковкой, разрывая её, достаю презерватив и неумело надеваю. Раньше его наличие было необязательным, но во всяких отелях-мотелях лучше перестраховаться. Мало ли, кто здесь был до нас. Не можешь сдержать глухого стона, когда я вхожу в тебя. Медленно, аккуратно, будто давая тебе надежду на что-то. Но уже через несколько секунд движения становятся грубыми и быстрыми. Ты стонешь в подушку, комкая в пальцах простынь, подаешься мне навстречу. Принимаюсь толкаться ещё сильнее. Эти ощущения просто сводят с ума, я не могу контролировать себя, да и не стараюсь. С твоих пересохших губ срывается мое имя, тут же прерываемое протяжным стоном. Кричишь, кажется, просишь быть нежнее. Но я не сделаю тебе поблажку, не в этот раз. Проходит всего несколько мгновений, и я чувствую, как ты, издав последний громкий стон, кончаешь. В растерянности замираю: никогда это не происходило так быстро; обычно, ты "дожидалась" меня... - Ты серьезно? - приподнимаю бровь и провожу пальцами по волосам. Челка, мокрая от пота, топорщится в разные стороны, к счастью, не падая на глаза. Ты что-то сбивчиво шепчешь, но я не могу ничего разобрать за собственным тяжелым дыханием. Голова кружится. Жарко. Медленно выхожу из тебя и давлю на таз, чтобы ты чуть опустилась. Неосознанно поддаешься мне, но когда я приставляю член к заднему проходу, резко поднимаешься на руках и пытаешься отстраниться. Крепко сжимаю твои бедра, чтобы ты не вырвалась, и тихо произношу: - Не дергайся, пожалуйста. Так будет больнее, я могу там что-нибудь повредить. - Даже не думай об этом, - поворачиваешь голову и краем глаза смотришь на меня. - Когда я сказал тебе то же самое про сигареты, ты ослушалась меня, - провожу рукой вдоль позвоночника. У тебя такая приятная кожа, хочется прикасаться к ней постоянно. Понимаешь, что спорить бесполезно, и расслабляешься. Снова утыкаешься лицом в подушку, чтобы не шуметь. Благодаря смазке, проникновение становится для тебя не таким болезненным, каким могло бы быть. Сдавленно стонешь, и я наклоняюсь к тебе, чтобы ободряюще сжать руку. Наказание наказанием, но в такие моменты мне тебя даже жалко. Немного. Совсем чуть-чуть. Принимаюсь медленно двигаться, почти полностью входя и выходя. Так узко, так приятно. Почему мы не делали этого раньше? Дыхание снова учащается, но ты больше не стонешь, чего нельзя сказать обо мне. Шумные выдохи перерастают в низкие гортанные стоны. Хочется двигаться быстрее, но я боюсь сделать тебе по-настоящему больно. Воздух в комнате будто накаляется, в горле пересохло. Задыхаюсь. Делаю два грубых толчка, заставляя тебя болезненно застонать, и кончаю. По рукам и спине катятся капли пота. Катастрофически не хватает воздуха, нормализовать дыхание не получается. Целую твои плечи, шею, прижимаюсь щекой к спине. Слышу, как бьется твое сердце, и это успокаивает. - Ты любишь джем? - внезапно спрашиваю у тебя. - Ну, да, - отвечаешь немного растерянно, не понимая причину вопроса. Я выпрямляюсь и дотягиваюсь до банки с джемом, которую принес Николас. Опускаю в нее два пальца и, собрав угощение, подношу к твоему рту. - Давай же, - прикасаюсь сладкими пальцами к твоим губам. Медлишь, будто сомневаешься, а потом слегка приоткрываешь рот. Проникаю внутрь, начинаю двигать рукой. Чувствую, как задеваешь мои пальцы зубами. Так неумело, но так сексуально. Когда отстраняюсь от тебя, переворачиваешься на спину и блаженно потягиваешься. - Наказания на сегодня закончены, господин? - усмехаешься и томно смотришь на меня из-под полуприкрытых ресниц. Провожу рукой по волосам, приглаживая их, и лишь улыбаюсь в ответ. - Ты со мной в душ? - отворачиваюсь и заглядываю в рюкзак в поисках чистого белья. Ничего не отвечаешь, просто лениво поднимаешься с постели и идешь в ванную. Провожаю тебя похотливым взглядом, и мои губы вновь растягиваются в широкой улыбке. Твои мучения ещё не закончились. Я слишком люблю наказывать тебя.