Insane

Ну что ж, это последняя глава, пупсики. Надеюсь, вам понравился фанфик, увидимся еще в других моих работах ;) --------------------------------------------- Куинн лежала не шелохнувшись, она словно застыла, когда почувствовала легкое вибрирование, что создавало тело Рейчел, и от этого ее сердце сжалось, а кровь мгновенно с сумасшедшей скоростью разнеслась по венам. Осознание того, чем занимается брюнетка позади нее, отдалось внизу живота, и Фабрей стоило больших усилий, чтобы не выдать свое сбившееся дыхание. Теперь она была точно уверена в чувствах Берри, что на выдохе произнесла ее имя, и теперь ей было не выкрутиться, она больше не станет делать вид, что ничего не происходит… Фабрей проснулась, когда Рейчел уже не было рядом, в ту же минуту в голову вернулись все мысли о прошлой ночи, где девушка фантазировала о блондинке, явно мечтая, чтобы та касалась ее так, как сама Берри касалась себя. Встав с постели, Куинн вышла на кухню, заметим, как Рейчел возится у плиты. Курт и Блейн по-прежнему спали в объятиях друг друга, и блондинка не могла не умилиться этому, однако, все ее внимание сейчас было сосредоточенно только на хозяйке квартиры. Крадясь на цыпочках, Куинн постаралась вести себя как можно тише, чтобы не разбудить парней и не дать Рейчел себя заметить. Девушка стояла в свободных домашних штанах, а сверху у нее висела белая футболка, явно надетая на голое тело, рассчитанное на то, что ее друзья геи, и не поведутся на женскую грудь, в отличие от Фабрей. Блондинка тихо подкралась сзади, наблюдая за тем, как Рейчел готовит тосты с сыром и напевает что-то себе под нос. Так со стороны и не скажешь, что этот ангельский человек может так ублажать себя по ночам. Куинн подвинулась вплотную, обхватывая талию Берри, заставив ту испуганно подскочить на месте, едва не выронив лопатку. - Фабрей, что ты делаешь? – строго шепчет та, чтобы не разбудить Курта и Блейна, пока девушка прижимается к ней сзади, а ее руки осторожно лежат поверх футболки. - Обнимаю тебя, - шепчет в ответ Куинн в районе уха, заставляя Рейчел мелко задрожать, - знаешь, ты выглядишь так сексуально с этим дурацким пучком у тебя на голове… в этих штанах и футболке… - Берри никак не может взять в толк, что происходит, однако, когда руки блондинки движутся выше, ее словно засовывают в горячую печь, - кто тебя научил не надевать нижнее белье, когда у тебя гости? Ее руки проходятся по груди, не сминая ее в ладонях, но чувствуя, как выпирают соски, трутся о ткань футболки. Берри неожиданно вырывается из объятий, разворачиваясь и пытаясь понять, что происходит с девушкой. В глазах той видно неприкрытое желание, а руки вновь обвивают талию, прижимая к себе. - Что ты делаешь? – сиплым голосом спрашивает Рейчел, уперевшись в плечи Куинн. И Фабрей наклоняется к ней ближе, к самому уху, переставая скрывать то, что, казалось бы, было тайной. - Я слышала, как ты стонешь мое имя… - Не, ну ты посмотри, они уже обнимаются! – Курт толкает Блейна в бок, заставляя открыть глаза и посмотреть на это зрелище. Лицо Берри становится пунцового цвета, когда блондинка произносит это, а запах гари возвращает ее в реальность. К сожалению, тосты сгорели. Она замечает легкую ухмылку Куинн, которая делает шаг назад, но в ее взгляде читается, что это еще не конец. Все же приготовив завтрак, все садятся за стол, только Рейчел хочется молча выйти, чувствуя, как каждая ее мышца напряжена до предела и, кажется, если блондинка коснется ее, то девушка просто умрет. Она никак не ожидала подобного поворота событий, и теперь совершенно не знала, что делать, однако, когда Курт и Блейн покинули ее дом, благодаря за шикарный вечер, пришло осознание, что нужно что-то делать. Рейчел так и стояла у двери, не решаясь обернуться, и слышала, как Куинн крадется сзади. Ее шаги были медленными и плавными, и с каждым ударом ноги о пол, хотелось сжаться. Берри сама не понимала, чего так боится в эту минуту… и уже потом, недели спустя, она осознала, что, то чувство было страхом. Страхом перемен, которые непременно наступят, когда они перейдут определенную черту. Странно, но ожидания брюнетки не оправдались, когда теплые руки чуть сжали ее плечи, заставляя развернуться. - Хочешь, я уйду? – спрашивает Куинн, не желая давить на Рейчел, она и так успела подвергнуть ее в шок сегодняшним утром. И Берри не знает, что ей стоит ответить. С одной стороны - она до сих пор пребывает в смущении, с другой – ей так хочется побыть с девушкой, что отпускать ее нет ни сил, ни желания. Брюнетка до сих пор молчит, вглядываясь в глаза девушки и словно ища там что-то, что заставит ее передумать. - Но мы не сможем бегать от друг друга вечно. – заключает Фабрей, следя за тем, как Рейчел молча отходит к дивану, присаживаясь. Куинн мнется, не пребывая в полной уверенности, что это приглашение присоединиться, однако, следует за ней, садясь напротив. Глаза Берри смотрят куда угодно, только не на девушку, избегая взгляда, от которого у нее начинает истерично биться сердце. Куинн права, они не могут бегать друг от друга вечность, ведь проблема от этого не исчезает, а лишь обостряется, набирая обороты. Обе понимают, что нужно начать разговор, но почему-то никто не решается сделать это первым, и это то самое молчание, что тяготит. Рейчел, наконец, отрывает глаза от пола, глядя на любимое взволнованное лицо, и блондинка чуть улыбается ей, приподнимая кончики губ. - Куинн, это сумасшествие… - бормочет она, зная, что это дикость хотеть Фабрей и держа себя в напряжении каждую секунду, проведенную с ней. - Что сумасшествие? – хрипло шепчет та, облизывая пересохшие губы и подсаживаясь ближе. Зрачки Рейчел расширяются, когда она следит за движением языка, а между ног чувствуется болезненная пульсация, от которой сводит все тело. - То, что ты здесь… - Берри не знает, откуда в ней столько смелости говорить это в глаза, - то, что ты делаешь со мной. - Рейч… - блондинка внезапно оказывается совсем рядом, касаясь щекой ее щеки, - это то, что ты делаешь со мной уже много лет… - она берет руку брюнетки, достаточно крепко держа ее и направляя между ног, дав коснуться трусиков и чуть надавить, дабы почувствовать скопившееся возбуждение, - видишь? Рейчел сдавленно стонет, закусывая губу и чувствуя, как все ее тело вновь напрягается. В воздухе становится слишком душно, а кислорода словно не хватает. Она одергивает руку, чувствуя влагу на кончиках пальцев, и отстранившись, медленно опускает пальцы в рот, ведя языком по ним, чувствуя, как гул сердце отдается где-то в висках. Куинн, казалось, и вовсе перестала дышать, наблюдая за подобным действием, и только когда пальцы оторвались от рта Рейчел, а язык оказался чуть высунутым, Фабрей нагнулась, ведя языком по языку брюнетки. Дыхание сбилось к черту, а руки неожиданно вцепились в покрывало, под которым спали Курт и Блейн. Берри прячет язык, не желая делить вкус Куинн с ней самой, и смотрит затуманенными глазами на девушку, она уже давно не ребенок, и Рейчел не понимает, почему до сих пор они бегают друг от друга. - Куинн… поцелуй меня. – ее голос чуть дрожит, но Фабрей не дает ей времени сомневаться, тут же выполняя ее просьбу. Губы блондинки слишком горячие и мягкие, они тут же ласкают губы Берри, сминая их так нежно, как будто наслаждаясь каждым мгновением. Они целуются медленно, почти лениво, и размеренно, ведь за столько лет у них прошло так много времени, и теперь они смакуют его. Теплая ладонь Рейчел скользит по молочной коже, едва зарываясь в светлые волосы и притягивая ближе к себе, позволяя ее языку, наконец, проникнуть внутрь. И в тот момент, когда язык Куинн касается языка Рейчел, Фабрей издает тихий стон, чувствуя, как ей просто жизненно необходимо быть ближе к этой девушке. Поцелуй становится настойчивей, а блондинка прижимается ближе, вдавливая тело той в свое тело, словно хочет быть единым целым. - Мы потеряли столько времени… - досадно шепчет Куинн, захватывая нижнюю губу брюнетки и потягивая на себя. – Пожалуйста, будь со мной… Берри подсаживается ближе, обвивая талию девушки ногами и обвивая ее шею руками. Она чувствует, как пальцы Куинн настойчиво стаскивают с нее майку, и Рейчел поддается этому, позволяя сделать это. Телу становится сразу холодно, а обнаженную грудь окутывает прохладный воздух. Фабрей молча любуется, как могли бы любоваться ценители искусства на лучшую картину современности, только блондинка видит что-то лучше, чем просто картина. Она, придерживая за спину Рейчел, наклоняется, неспешно целуя ключицы и спускаясь к груди, чувствуя, как дыхание девушки тяжелеет, а сердце колотится, как ненормальное. Язык мучительно медленно касается соска, засасывая его в рот и едва прикусывая зубами. Берри практически хнычет, настойчивей зарываясь в светлые волосы и притягивая Куинн ближе к себе. И пока руки и язык Фабрей заняты грудью Рейчел, та супится, бормоча себе под нос, что это нечестно, после чего сама тянет футболку девушки вверх, быстро расстегивая лифчик, который следует примеру и летит куда-то в сторону. Берри чуть надавливает на плечи Куинн, заставляя ее откинуться, и теперь ее губы заняты белоснежной кожей, на которой Рейчел так и норовит оставить засосы, чтобы блондинка принадлежала только ей. Ее кожа настолько мягкая, словно под ней лежит ребенок, Куинн даже пахнет особенно, что оторваться от нее нет сил. И Рейчел не отрывается, исследуя губами каждый сантиметр ее тела. Губы спускаются ниже, обводя языком пупок и чувствуя, как волнительно вздымается живой той. Берри лишь на секунду бросает взгляд на девушку, что лежит с закрытыми глазами и закусывает кожу на руке, вероятно, чтобы не стонать во весь голос. - Куинн… посмотри на меня. – Рейчел ждет, пока та откроет глаза и посмотрит на нее, облизывая губы, к которым брюнетка мгновенно возвращается для очередного поцелуя. Пальцы тянут резинку трусов вниз, и Фабрей покорно приподнимает бедра, чтобы дать избавиться от ненужной вещи. Запах возбуждения, казалось бы, сносит окончательно крышу, и Берри медленно ведет языком от пупка к лобку, скользя вниз и чувствуя вкус Куинн во рту. Она чуть раздвигает согнутые в коленях ноги, и ее губы захватывают клитор, посасывая его. Блаженный и продолжительный стон вырывается из ротика Фабрей, что сжимает пальцы на ногах от чувства горячего языка между своих ног. Это не похоже на то, что она испытывала раньше, когда парни делали ей подобное, это не вызывало ровным счетом ничего, кроме раздражения и желания все побыстрее прекратить, но зная, что там тебя касается самая прекрасная девушка на земле, Куинн не могла не стонать от наслаждения. - Бог…ты мой… Рейчел… - блондинка скулит, хватая воздух ртом, когда чувствует, что прохладные пальцы бесцеремонно входят в нее на всю длину, заполняя ее внутри. Перед глазами взрываются фейерверки, а по телу проносится приятная дрожь. Фабрей протяжно стонет, не стараясь скрывать свое восхищение и удовольствие от происходящего, а ее руки хватают волосы Рейчел у самых корней, притягивая ближе и умоляя не останавливаться, пока бедра сами пододвигаются навстречу. Язык выводит незамысловатые круги, пока пальцы чуть сгибаются внутри, а толчки становятся быстрей и жестче, заставляя Куинн хватать воздух ртом, то и дело облизывая пересыхающие губы. Она умоляет Рейчел не останавливаться, чувствуя, как приближается ее разрядка, и Берри молча повинуется ей, чуть захватывая клитор зубами и не выпуская его изо рта, пока пальцы делают финальные движения. Тело блондинки напрягается и по нему в момент проходит приятная дрожь, отдаваясь где-то внизу ног, после чего она обмякает, наблюдая за тем, как поднимается Рейчел, вытирая тыльной стороной ладони рот, а затем наклоняется для поцелуя. Куинн не нужно слишком много времени, чтобы прийти в себя, она целует брюнетку настойчивей, скользя языком по ее зубам, чувствуя срывающееся дыхание, и только сейчас, чувствуя себя такой незащищено обнаженной, обезоруженной перед Берри, она как будто понимала, что именно этого ждала всю свою жизнь. Ее руки притягивают девушку ближе, скользя по смуглой спине, ощущая всю нежность любимой кожи, а поцелуи плавно переходят на щеку, скользя ниже, к шее. Фабрей мигом подминает под себя Рейчел, теперь нависая сверху и коварно улыбаясь. Ее сердце отчего-то наполнено щемящей нежностью, вместо предполагаемой страсти, которую она верно хранила в себе столько времени, но теперь, лежа на брюнетке, она не чувствовала той необходимости делать это немного грубо и дерзко, как предполагалось раньше. Она любила Рейчел, и почему-то ей хотелось подарить всю нежность девушке, которую она заслуживала. Куинн целовала ту размеренно, обводя языком соски и слыша, как грохочет сердце Берри, грозясь выпрыгнуть наружу, руки бесцеремонно пробрались под ткань трусиков, даже не удосужившись снять их, а пальцы мягко прошлись по влажной плоти, чувствуя легкую пульсацию. Брюнетка чуть поддалась бедрами вперед, понимая, что больше не может выносить этот тянущий момент. - Скорее… - бормочет она, почти задыхаясь, и Куинн усмехается ее замечанию. - Кому-то не терпится? – зубы легонько захватывают едва влажную кожу на шее, после чего язык проходится по ней до подбородка, оставляя укус уже там. Фабрей запускает сначала один пальчик, чувствуя, как тот легко скользит внутрь на полную длину, и нарочно движения у Куинн такие плавные, что Рейчел то ли хнычет, то ли скулит, захватывая в плен руку блондинки и заставляя ту ускорить движения. - Еще… больше, пожалуйста… Куинн накрывает губы брюнетки, ввязывая их в долгий поцелуй, тут же добавляя сразу два пальцы и чувствуя, как вздрагивает Рейчел, и с ее губ то и дело срываются стоны, а руки сильнее обхватывают спину Фабрей, призывая ту не останавливаться. Ее глаза не закрываются, смотря в светлые глаза блондинки и видя там столько любви, сколько в них не было никогда. Губы все время пересыхают, пока они не целуют друг друга, лишь горячо и прерывисто дышат, и у Берри такое чувство, что ее грудная клетка сейчас разорвется. Словно все тело пребывает в таком напряжении перед разрядкой, что когда Куинн доведет ее до высшей точки наслаждения, что-то внутри оборвется. Блондинка чувствует, как ее пальцы обхватывает пульсация, и она свободным пальцем надавливает на клитор, делая несколько финальных глубоких движений. Рейчел бы наверняка закричала, если бы не чувство, сковавшее ее горло, она силой закусывает плечо Фабрей и чувствует, как ее тело обмякает в объятиях блондинки. Они не разговаривают и их глаза закрыты, а вообще – воскресенье отличная возможность, чтобы отдохнуть от той суеты, что всегда была вокруг них, да и в Нью-Йорке. Разве Нью-Йорк может хранить в себе хоть каплю спокойствия, за исключением того, когда ты лежишь в выходной в собственном доме, обнимая самую прекрасную девушку на свете. Куинн и Рейчел сами не заметили, как провалились в сон, обнимая друг друга и прижимаясь как можно плотнее, чтобы казаться связанными друг с другом. Но только Куинн знала о том, что они связаны уже давно, ведь на ее шее все еще висит звездочка, а на шее брюнетки – висит такая же, и это уже делает их неразделимыми. Фабрей просыпается первой, замечая, как голова девушки покоится у нее на груди, волосы чуть растрепаны и лезут в лицо, отчего так хочется убрать их. И блондинка убирает, затем нежно ведет пальчиками по смуглой коже, замечая, как Рейчел приоткрывает глаза. - Прости, я разбудила тебя… - голос Куинн чуть хриплый и тихий. Она улыбается Берри, и та улыбается ей, притягивая блондинку к себе для поцелуя. Они какое-то время просто смотрят друг на друга, скользя пальцами по коже, словно хотят запомнить каждое прикосновение и каждый миг, что они провели вместе. - Что мы будем делать? – наконец, спрашивает Рейчел, ведь оставлять все без объяснений ей совсем не хочется. Куинн потягивается на диване, глядя куда-то в потолок, разве она может знать, что ждет их дальше? Она знает лишь одно – это не было пустым порывом без обязательств, и она знает, что брюнетка тоже чувствует к ней что-то. Сейчас почему-то думать не хочется совсем, что-то решать, хотя Куинн и понимает, что оставить это так, как есть – совершенно не выход. - Мы можем попробовать… - блондинка разворачивается к Рейчел лицом, заглядывая в обеспокоенные кофейные глаза, - попробовать дать нам шанс, если ты этого хочешь. - Хочу… - тут же кивает Берри, зная, что бегать от собственных чувств бессмысленно.

***

Это были самые сумасшедшие месяцы в жизни обеих, у них всегда было море свиданий, на которых они пробовали быть вместе, и создавалось чувство, будто они всю жизнь были друг у друга. Когда из-за частых визитов к Рейчел Куинн не успевала в общежитие – возникали проблемы, после чего Берри предложила переехать к ней, объяснив это тем, что так будет уходить меньше денег на бензин. Брюнетка каждый день задавалась вопросом, почему они не могли сделать это раньше? Почему это словно было необходимо – бегать друг от друга, убегать от проблем, искать новую жизнь, искать какие-то глупые замены, когда всего стоило признаться самой себе, что это бесполезно. Она не могла перестать любоваться Куинн, когда та стояла у плиты, разбирая пакеты с едой и рассказывая о том, как прошел ее день, пока брюнетка сидела за столом, подложив руку под подбородок и внимательно слушая девушку, понимая в глубине души, что уже никогда не сможет променять ее на кого-либо другого. В их доме всегда играла музыка, совсем ненавязчивая, но это почему-то делало обстановку более уютной и домашней. Куинн не могла найти в себе сил оторвать взгляда от Рейчел, когда та объясняла новые движения для танца, который они с группой должны будут представить на финальном выступлении. Она чувствовала, как все ее тело обволакивает такая нежность и любовь, какой не было никогда, и это было довольно трудно держать себя в руках, чтобы не притянуть Берри к себе для поцелуя во время занятий, зато после них, уже дома, она могла позволить себе все, оставаясь без лишних глаз и ушей. Почему-то многих не устраивает спокойная жизнь, в которой нет ревности и ссор, однако, для девушек это стало настоящим спасением от постоянных стрессов за пределами дома. Когда Рейчел рассказала все Курту, спустя парочку недель, дабы убедиться, что это было не поспешное решение, он безумно радовался за подругу, без умолку болтая о том, что теперь можно устраивать двойные свиданий и ходить на Бродвейские постановки не только вдвоем. Вся жизнь как-то стала проще, а Куинн не давала сомневаться Рейчел в том, что все идет так, как нужно ни на секунду. Дом больше не напоминал о том, что ты одинока, ведь каждый вечер Берри ожидала блондинку, с уверенностью зная о том, что больше она не будет засыпать одна, и эта мысль наполняла ее чем-то теплым. Она больше не считала сумасшествием то, что полюбила эту девчонку еще такой маленькой, и проклинала себя за то, что уехала в Нью-Йорк ничего не сказав, но самым главным было то, что Куинн простила ее за это. Куинн простила Рейчел за все, даже за то, о чем сказать так и не решалась. Например за то, что творилось какое-то время между ней и Чарли. Об этом рассказала ей сестра, когда Берри уже уехала, а блондинка подросла для того, чтобы понять это, и в тот момент она ясно осознавала свою ревность и злость на Чарли. Однако и об этом пришлось забыть. Разве Куинн могла думать об этом нелепом прошлом, когда голова Рейчел покоилась у нее на плече, а сама девушка комментировала какой-то фильм, который они смотрели после очередного совместного ужина. Куинн не понимала, за что жизнь подкидывала ей такие сюрпризы, а Берри и вовсе не задумывалась над этим, считая, что появление блондинки в Нью-Йорки ни что иное, как подарок судьбы, который нужно было лишь с гордостью принять. И все текло в своевременном русле: Рейчел по-прежнему преподавала в университете, наблюдая за тем, как лучше и лучше становятся ее ученики, Куинн по-прежнему училась, по-прежнему мечтая быть такой же, как Берри, ведь она оставалась для нее той самой, единственной, кто по-прежнему вдохновлял и вселял в себя веру. Были моменты, которые оставались неизменными, и одним из них была та любовь, которую они неустанно дарили друг другу. Фабрей не понимала, почему люди ищут праздники и какие-то поводы, чтобы радовать друг друга, наверное, поэтому так часто старалась порадовать брюнетку, преподнося ей даже маленькие подарки, а в их доме всегда стояли букеты цветов, что приятно благоухали. Курт и Блейн даже завидовали этой романтике, и в их отношениях тоже многое менялось, однако, это были самые счастливые вечера, когда все четверо собирались где-нибудь. Там всегда было шумно и весело, и, казалось бы, уже ничто не могло изменить этого. Чтобы быть счастливым – нужно только захотеть. Куинн почему-то вспомнила фразу Рейчел, которую та сказала много лет назад: «Во всем лишь вопрос времени», и их время пришло. И теперь, когда она каждый раз заходила в квартиру, она с уверенностью могла сказать: «Милая, я дома».

***

Как бы там ни было, месяцы сменяли другие, но сердце Куинн все еще переполняла нежность и любовь. Она вновь чувствовала себя маленькой десятилетней девочкой, потому что, стоя за дверью университетской аудитории, она по-прежнему смотрела на Рейчел, что тренирует уже своих студентов, и от этого по ее коже пробегали мурашки, а сердце сжималось с таким трепетом. И все же: ничего не изменилось, она все еще смотрит на брюнетку с нескрываемым обожанием, стоя за дверью, и молча наблюдая за тем, как занимается группа, Куинн ищет глазами ту, одну. Ее зовут Рейчел Берри, и это ее девушка.

The End.