Порок

      Толкнув стеклянную дверь, священник придержал ее, пока я заходил вслед за ним. Обычная забегаловка, ничем особенно не отличающаяся от других, но если тут действительно неплохо готовили, то хорошо, а если нет, мне было все равно. Я ужасно хотел есть. Маленькое прямоугольное помещение казалось больше, чем было на самом деле, из-за того, что тянулось в длину. Кафельный пол из белой плитки с темно-зелеными ромбами, справа стойка с высокими стульями, которые были пусты. Слева были столы с диванами и высокими спинками, загораживающие обзор на сидевших людей. Так что увидеть, чем были заняты посетители других столов, не представлялось возможным. В кафешке было занято всего два стола, все остальные пустовали. Тут было так тихо, что я слышал, как тикают часы над входом, и скрежет столовых приборов по тарелкам. В углу, рядом с входом, стоял автомат, он был словно из шестидесятых, правда, я думаю, там не было пластинок, а их заменяли компакт-диски, а может быть, я ошибался. И это было странно, что здесь было так тихо. Тишина давила. Если бы у меня были деньги, я бы включил что-нибудь, чтобы разогнать это уныние. Мы сели у окна, друг напротив друга. Взяли меню и уткнулись каждый в свое. Хоть сейчас и был день, но здесь было довольно темно из-за почти закрытых жалюзи. Лишь искусственный свет от ламп, которые были развешены повсюду. Я начал изучать меню. Я даже не знал, что могу заказать, а что нет. Была бы моя воля, я взял всего понемногу, потому что я не помню, когда я ел нормально в последний раз. Мой взгляд начал блуждать по названиям блюд: оладьи с кленовым сиропом, ростбиф с жареной картошкой. Я бы взял еще порцию мороженого, обильно политого шоколадом, даже несмотря на то, что я дико замерз. Но, я думаю, что чашка большого карамельного латте смогла бы меня согреть. Я кинул взгляд поверх меню и посмотрел на священника, он смотрел на меня. - Заказывай, что хочешь, - сказал он, обращаясь ко мне. - Пожертвований прихожан хватит, чтобы оплатить мой обед? Он усмехнулся и отложил меню. - Ты хочешь есть или нет? - Хочу, но не знаю, могу ли я… - Можешь. Ну, раз могу, то пожалуй, ты раскошелишься на мой обед, святоша. Меня отвлек шум позади, и я чуть повернув голову, скосил глаза на шарканье чьих-то шагов. Какой-то мужик подошел к джук-боксу и, выбрав трек, нажал на кнопку и кинул монеты внутрь. Тут я услышал тему из “Твин Пикса”. Мне было лет девять, когда я впервые увидел этот сериал. Совы, карлик – он особенно меня пугал. Я плохо помнил, что там было, потому что всегда смотрел его кусками и из-под одеяла во время показа по телевизору. Я помнил, что там был агент, вроде, его звали Дейл Купер. Если мне не изменяла память, то он постоянно торчал в кафешке и пил кофе с пирогами. И внезапно мне так захотелось оказаться дома, чтобы все были вместе, отец и мать. Она бы испекла пирог, и мы бы уплетали его за чаем или тем же кофе. Но я знал, что такого уже никогда не произойдет: поезд ушел, и ничего нельзя было вернуть. Горько улыбнувшись себе, я хмыкнул своим же мыслям. - Может, по куску вишневого пирога и чашке кофе? – вновь подал голос этот священник, от этого вопроса я чуть не выронил меню. Неужели старикан тоже смотрел этот сериал? Может быть, он не настолько плох, как мне показалось, хотя кого я обманываю, мне всегда было срать на людей, которые не имеют ко мне никакого отношения. И да, и религия, и бог, и священники - мне было все равно на них, и мне абсолютно по барабану, что он решил блеснуть своими знаниями какого-то старого дерьма. - Я вижу, что вы смотрели “Твин Пикс”, можете не выпендриваться, - сказал я, вновь уставившись в меню. - И в мыслях не было. Просто захотелось пирога, - ответил он, глядя в окно сквозь жалюзи. – Ты не хочешь? Я пожал плечами. Теперь мне ничего не хотелось. Как я подумал, что мне сейчас, после моей трапезы, придется идти - хрен знает куда, спать - черти где, и что мне вообще придется делать, я не имел ни малейшего представления. Да, мне приходилось спать и проводить свое время на помойках, образно говоря, но спать на лавке в метро и спать под крышей, где разносилось ангельское пение, и куда будут приходить люди для молитв – совсем другое. А еще все эти распятия, которые точно будут висеть повсюду. Нет, я не хочу. Нужно было переходить к моему первоначальному плану. Это пожрать и свалить по-тихому. - Что будете заказывать? - спросила подошедшая официантка с блокнотом и ручкой в руках. Священник посмотрел на меня и кивнул. Я взял то, что хотел: кусок прожаренной говядины с картошкой, мороженое, кофе, оладьи, и мне захотелось жаренных куриных крыльев с соусом. - Оладьи у нас подаются только до двенадцати, - отметила она, записав заказ. Я немного расстроился, мне так захотелось этих чертовых оладий с сиропом. - Может можно что-нибудь придумать, пожалуйста? Святоша закрыл меню и подал его официантке, все еще ожидая ответ на свой вопрос. Та постучала ручкой о блокнот. - Да, думаю, что-нибудь придумаем, святой отец, - ответила она ему и улыбнулась. – А вы, что будете заказывать? - Черный чай, и отдельно принесите молока, будьте любезны. Официантка забрала у нас меню и скрылась за дверями кухни. - Я смотрю, у священников есть свои плюсы. Но я бы не умер, если бы мне не принесли оладьи. - Так и есть, но я этим не злоупотребляю. Я развалился на диванчике и достал из кармана пачку сигарет. Отправив одну себе в рот и щелкнув зажигалкой, затянулся, выпуская дым через ноздри. - Так… что мы потом будем делать? – спросил я. -Ну, во-первых, я хотел бы знать твое имя. Даже не знаю, как к тебе обращаться. Откуда ты? Что случилось с тобой, что подтолкнуло тебя на воровство? У тебя есть родители? - Леви. Почему я должен был отвечать на вопросы незнакомого человека? Пусть даже священника. Мне не очень-то и хотелось, чтобы он доставал своими расспросами. И что от этого изменится, если я скажу, что родители фактически от меня отказались, бросили на произвол судьбы? Ну, скажу я, что мои родители живы, но понятия не имею, где они могут быть. А живы ли? Я не мог знать точно. Да и теперь-то мне было наплевать на это. - Хорошо, Леви, - произнес он, отмахнувшись от клуба дыма. - Где твои родители? И ты мог бы не курить? Не курить? А что мне еще для него сделать? Не материться? - У меня нет родителей. Я живу тут, в Нью-Йорке. - Живешь тут? Где ты ночуешь? - Да, блять, я вырос здесь. Это мой город. Сейчас у меня нет дома! Он сгорел, а родители умерли. Да, я ворую! Хочешь жить – умей вертеться, так сказать. - Понятно. Тебе нужно уметь выражаться культурно, есть много слов, которыми ты можешь заменить ругательства. У нас богатый язык. Прошу, при мне не нужно этого делать. Охереть. Кто он мне? Он мне отец, что ли? Он вообще никто. Я отвернулся от него и вновь затянулся. - Я отец Эрвин, - продолжил он. - Священник католического прихода Святой Марии при церкви. У нас своя школа при храме, там я обучаю мальчиков письму и заповедям с молитвами. Ну, не совсем школа, а несколько выделенных кабинетов. Некоторые дети прихожан тоже учатся у нас. Ты спрашивал, что потом делать? Мы пойдем в приход, тебе выделят кровать, где ты будешь жить с другими покинутыми детьми, и дадут тебе кое-какую одежду. - Я не бомж! У меня есть одежда. Хотя я был им. - Я заметил. Когда мы вышли из участка, у тебя зуб на зуб не попадал. Не нужно мне врать. - А вы типа учите детей всякой религиозной фигне, забивая мозг этим. Да судя по вашей Библии и в душ-то ходить нельзя. - А ты знаком с Библией? Я замялся, потому что никогда не листал ее. - Это из “Симпсонов”. - Оу, да. Из “Симпсонов” можно почерпнуть гораздо больше. С первых его слов он жутко начал меня раздражать. Хорошо, что это было ненадолго, потому что принесли наш заказ, и он наконец-то заткнулся, попивая свой чай с молоком. И ненадолго, потому что мне нужно было свалить. Мы сидели и ели в тишине, больше не разговаривая, в музыкальном автомате играла какая-то попсовая фигня. Я смел все, что было на тарелке. - Я в туалет, - доложил я, вставая из-за дивана и направляясь в туалет, мимо стойки. Туалет был прямо за барной стойкой справа, с другой стороны висел телефонный автомат, рядом с дверью от черного выхода. Она-то мне и была нужна. Я никогда не был в этом кафе и я не мог знать про эту дверь, но она оказалась очень кстати. Мой спасительный выход. При всем желании никто бы не увидел меня. Все были отвлечены своими делами и даже этот святоша, уткнулся в счет, принесенный официанткой. Я видел лишь его макушку, он бы и не заметил меня. Другой вопрос был в том: не была ли эта дверь заперта? Подойдя к дверям туалета, я в последний раз обернулся, удостоверившись в том, что никто не смотрит в мою сторону, начал отходить к запасному входу. И какого же было мое удивление, когда через маленькое окошко в двери я увидел своего знакомого Фарлана. Он был из тех же ребят, что и я, шестерками барыг. Правда, у него было чуть больше привилегий. Он давно уже живет на улицах города, заботится о себе сам, у него даже есть банда. Заметив меня, он сильно удивился: это было заметно по его лицу, вздернутым бровям. Он мотнул головой, чтобы я вышел на улицу. Попятившись задом, я нащупал ручку, и, надавив на нее, скользнул наружу. Холодный порыв ветра задувал мне под куртку, а мелкие снежинки падали на волосы и лицо. - Леви! Что ты здесь делаешь? Нашел спонсора? - Не неси херни, – Я вынул сигарету из пачки и закурил. - Так что ты здесь делаешь? Я слышал, что еще с утра ты был в участке. - Да, был. Один я попался. “Везёт”. - Так как ты выбрался? - Долгая история. Скажем так, у меня хороший ангел-хранитель, - хмыкнув, сказал я. - У тебя, кстати, есть, где перекантоваться? – спросил Фарлан, натягивая капюшон своей куртки. – Какой-то новый парень похерил всю партию наркоты, и все “псы” дилеров лазают повсюду в поисках. По всем углам, где мы ночуем. Чувствую, что случится что-то не очень хорошее. Фарлан был хорошим парнем, по своим меркам, но я точно знал, что его предчувствие редко когда подводило. - Не знаю, возможно. А ты куда подашься? - Запрыгну вечером на автобус, поеду за город, поживу какое-то время у друзей, пока все не успокоится. Может, они и найдут свой товар. - А я могу поехать? - Прости, я не думаю. Я, конечно, могу поспрашивать, но… - Да не, все нормально. У меня есть один вариант, они точно туда не сунутся. Они точно не сунулись бы в церковь; идеальное прикрытие, идеальней не найти. Тем более я ненавидел навязываться. - Ну, давай. Береги себя. Хлопнув меня по плечу, он сильнее закутался в куртку и пошел прочь от заведения. Я как можно бесшумнее открыл дверь и зашел внутрь, скрываясь за дверью туалета. Стоя перед зеркалом, я начал стряхивать налипшие снежинки с волос. Все-таки мне придется пойти с этим священником и какое-то время пожить при церкви, как бы мне этого не хотелось. Но я думаю, это, наверно, было безопасней. Лучше я посплю в кровати, над которой будет распятый Иисус, чем буду распятым где-нибудь в подворотне с перерезанной глоткой. Я подошел к столу, когда официантка убирала чашки. - Ну, наконец-то, - произнес он, вставая с дивана и застегивая пальто. – Что так долго? - Знаете ли, желудок. Мы идем? Моя идея с побегом в стиле отца провалилась, и мне лишь оставалось как-то продержаться несколько дней, может быть, неделю – две, я точно не знал. Мы вышли из кафе, снег все не хотел прекращаться. - Я думал, ты ушел, - произнес он. - Смысл? Мне же некуда идти. - Тут можно дойти минут за тридцать, но можем прокатиться на автобусе. Я хотел сказать, что, может, на автобусе, чтобы быстрей оказаться в тепле, но гордость почему-то не давала. - Пешком. - Ну да. Пошли на остановку, я же вижу, ты замерз. Я не обеднею от того, что оплачу твой проезд. - Вы каждого беспризорника кормите обедом и оплачиваете проезд до церкви? - Это мой долг. Ну да, конечно, долг. Святой, милосердный отец Эрвин с модельной внешностью. Готов накормить каждого страждущего, дать постель и ломоть хлеба. Простить ошибки и …напомнить, что Иисус погиб за наши грехи.