Humanoid and Hund (821131141594 and 821144)

Вокруг было слишком много любопытных глаз, слишком много потрясенных обеспокоенных лиц. Как и все киллеры, Том не любил привлекать к себе внимание, предпочитая оставаться в тени и наблюдать. Если бы дело касалось кого-либо другого, он бы попробовал применить собственные знания и самостоятельно его вылечить, но это был не кто-то. Это был Билл, и раз для того, чтобы он поправился, от Тома требовалось появиться посреди переполненной людьми больницы, он был на это готов без вопросов. - Мне нужен доктор Сифрон, - как можно спокойнее произнес Том, пока медсестры суетились, забирая у него Билла и укладывая его на каталку. – Только он должен лечить Билла. - Мы так не работаем, - ответил мужчина за стойкой. – Мы вызываем любого свободного врача. - Я не думаю, что вы понимаете всю ситуацию, и не собираюсь посвящать вас в детали, так что просто сделайте, как я прошу, как хочет Билл, и достаньте мне уже доктора Сифрона. - Я попробую вызвать его по пейджеру, - раздраженно закатив глаза, сказал медбрат. Билл увезли, и Том по непонятной причине чувствовал себя беззащитным. Почему-то нахождение в больнице, посреди толпы людей, говорящих на английском, заставляло его чувствовать себя некомфортно, и он неосознанно переживал, что от страха потерять Билла забудет все слова. Удача была на их стороне, потому что доктор Сифрон уже был в больнице, как раз ожидая появления Георга с контейнерами, и незамедлительно согласился заняться Биллом. Том практически заставил себя зайти в операционную, и теперь внимательно наблюдал за ходом операции. Он отказался отойти от Билла хоть на шаг. Билл был его, он никому не позволил бы его у себя забрать. Доктор Сифрон не имел ничего против его присутствия, пока на нем был надета больничная форма и шапочка. Это немного бесило Тома, но если только в таком виде он мог находиться здесь, рядом с Биллом, то он был согласен на любые условия. Разумеется, то, что Том присутствовал на операции, было нарушением правил, но поскольку Сифрону не хотелось потом разбираться с обвинениями в растлении несовершеннолетних, ему приходилось делать то, чего хотел Билл, или хотел бы, если бы был в сознании. Том отказался разговаривать с доктором, он не обращал внимания ни на что, кроме Билла, и следил за действиями хирурга. Он достаточно знал о ранениях и операциях и многократно зашивал своих наемников и себя самого, поэтому в точности понимал, что делает доктор Сифрон, и не стал бы молчать, если бы не был согласен с какими-либо его действиями. Казалось, словно прошло уже несколько суток, в которые Том не видел никого, кроме Билла, и не слышал ничего, кроме писка машины, отсчитывающей удары его сердца. Наконец, Билла зашили, доктор Сифрон пообещал Тому, что у него не возникнет никаких проблем с выздоровлением, а медсестры перенесли Билла с операционного стола на каталку и отвезли его в палату. Том присел на неудобный стул рядом с койкой и стал ждать, когда Билл очнется. Он подтянулся ближе и прижал ладонь к его груди, чувствуя, как через больничную робу бьется его сердце. Он слышал писк машины, считающей пульс Билла, но это было ничто в сравнении с ощущением глухих ударов под рукой и осознанием того, что с ним все в порядке. Том взял руку Билла в свою и, позволив себе расслабиться, задремал, сидя на стуле. Каждый раз, когда в палату заходили работники больницы, Том дергался и молился Господу, надеясь, что Билл был достаточно осмотрителен, чтобы нигде не засветить свое имя. Он не позволил Андреасу забрать у него Билла и уж точно не позволит засадить его в тюремную камеру. И то, и другое, было абсолютной дикостью. Вообще-то, дикостью был любой расклад, при котором он мог потерять Билла – Том никому бы его не отдал. Наконец, Тома сморило, и он понял, что засыпает. Даже персонал больницы перестал его заботить. Писк мониторов в тихой полутьме убаюкивал, и он уже не мог справиться со сном, чтобы продолжить наблюдать за Биллом. Он только надеялся, что Билл позовет его, если проснется раньше. Том не хотел, чтобы тот боялся его побеспокоить. Но Билл всегда получал то, что хотел, и Том полагал, что этот случай ничем не отличается от остальных. Том проснулся от звука голоса – тихого надрывного шепота, - заставившего сердце сжаться. Билл разговаривал с медсестрой, интересующейся, в состоянии ли он съесть завтрак. Шея затекла и болела, Том с трудом поднял голову и встретился взглядом с Биллом, который слабо ему улыбнулся. - Ты там живой? – надломленным голосом спросил Билл, и Том улыбнулся его шутке, пусть она и была не совсем удачной. - Меня больше интересует, все ли хорошо с тобой? - Нет. Совсем нет, - ответил Билл. Том незамедлительно подскочил со стула и стал устраиваться на краю койки. Билл, приподнимаясь и постанывая, попробовал подвинуться, и Том предпринял попытку его остановить, однако Билл упорствовал в своем желании освободить для него побольше места, поэтому Тому не оставалось ничего другого, кроме как помочь ему. Когда Билл устало захныкал, Том почувствовал себя несчастным, впитывая его боль, но Билл хотел передвинуться, а он добивался того, чего хотел. - А что вообще произошло? – дрожащим голосом поинтересовался Билл, пытаясь подтянуть одеяла повыше и корчась. - Тебя пырнул Андреас… - сдержанно ответил Том, помогая Биллу устроиться поудобнее. - Но как? В смысле… - Билл издал болезненный стон, и Том прижал палец к его губам. - Не разговаривай, - прошептал он, - я все тебе расскажу. Билл кивнул и расслабился на подушках, глядя, как в палату заходит медсестра со стаканчиком таблеток. Она поправила капельницу, заставила принять лекарства и, не задерживаясь, вышла, оставляя Билла и Тома в тишине и покое. Том говорил тихим шепотом, чтобы их ни в коем случае не подслушали – только не сейчас. Ему уже в достаточной мере повезло, что никто не спросил о происхождении ранения, но персонал, без сомнения, начнет задавать вопросы, как только Билл будет в состоянии говорить. - Мы считали, что Андреас парализован, но к тому моменту, как мы привезли его в сектор, он уже мог двигаться. Ты, вероятно, не заметил, но он почувствовал, как ты его пнул. По-моему, он пытался сдержаться, но все равно застонал от боли, и я догадался, что он все чувствует. Я сказал тебе отойти, но, не думаю, что ты меня понял, и в эту же секунду он нанес удар. Я позвал Густава приглядеть за тобой, а потом выпустил пулю Андреасу в голову… - О, - сонно отозвался Билл. - Засыпаешь? - Немного… - Черт возьми, знал бы ты, как я переживал за тебя, Принцесса, - честно признался Том, в этот раз, вопреки обыкновению, используя это прозвище не для того, чтобы обозначить свою власть, а выказывая искренне обожание и ласку. – Ты помнишь, что сказал мне? - Хм, нет, - пробормотал Билл куда-то в одеяло, позволяя глазам закрыться. - Ты сказал, что любишь меня. - Мгм… - снова промычал Билл, и Том тихо рассмеялся. - Ты уже спишь? – спросил он, но не получил ответа. Он просто улыбнулся и прижал ладонь к его груди. Том вздохнул и поцеловал Билла в шею, прижимаясь ближе, но стараясь на него не давить. Он решил поделиться с Биллом своими мыслями, пока тот спит. Так он не позволит себе дать задний ход и просто и без раздумий выложит все начистоту. Периодически прерываясь, Том на родном языке стал рассказывать Биллу все, что должен был. Немецкие слова лились потоком, но оставались тайной для всех вокруг. - Ты представить себе не можешь, что я успел подумать, Билл. Даже на самую чертову малость. Словно все происходило в замедленной съемке, и это было поистине ужасно, хоть и помогло мне остановить Андреаса. Кому угодно другому я бы позволил погибнуть, признал бы его поражение и дал случиться неизбежному, но не тебе. Я не понимаю, что со мной такое, но я будто стал частью тебя, и это намного больше, чем просто бизнес. - Если бы ранили Густава, я бы, конечно, попробовал его залатать, но не повез бы его сюда, рискуя всем, пускай это значило бы, что он умрет. Но ради тебя… Ради тебя я готов к разоблачению, лишь бы ты поправился. Я не очень хорошо умею говорить, особенно о том, что касается чувств, и я все еще пытаюсь свыкнуться со всем этим. - Хочешь знать, зачем я зубами выдирал для себя должность лидера сектора? Убийства потеряли свою привлекательность давным-давно. Я был совсем ребенком, когда начинал, и было так легко задать себе установку на бездумные убийства, но со временем чувство вины все сильнее и сильнее съедало меня, точно так же, как и тебя. А как лидер сектора, я ничерта не обязан делать что-то вопреки своему желанию, у меня есть люди, которые делают все за меня. Я устал от этого, Билл. Вымотался. - Я хочу бросить это все, просто развернуться и исчезнуть, но не могу. У меня нет шансов покончить с этой жизнью. Я зашел слишком далеко. Если люди узнают, что я отстранился от дел, желающих разделаться со мной станет еще больше, они все будут пытаться меня убить в надежде, что я их не сдам… - Звучит глупо, тем более для меня, но я всего лишь хочу быть с тобой. Я не хочу больше убивать. Я мечтаю спрятать тебя там, где никто кроме меня не найдет, чтобы ты был только моим. В какой-то момент я думал, что потеряю тебя, Билл. Черт, да даже сейчас может случиться что угодно, и я могу тебя потерять… Мне даже помыслить страшно о мире, в котором нет тебя. Возможно потому, что я так долго следил за тобой, или потому, что теперь я так безнадежно к тебе привязан. Так или иначе… Теперь я знаю, что ты меня любишь, и по странному стечению обстоятельств… Я люблю тебя. Том опустил голову и положил подбородок Биллу на плечо, прижимаясь губами к теплой шее. Он был абсолютно уверен, что Билл спит, пока не увидел, как слегка приподнимаются его веки, а на губах появляется призрачная легкая улыбка. - Твой голос звучит так красиво, когда ты говоришь на немецком, - прошептал Билл, и Том тихо хмыкнул. - Похоже, хорошо, что я не на английском говорил, м? - Почему? – голос Билла был таким слабым, что Тому еще сильнее хотелось его оберегать. - Просто. - Я понял, что ты сказал, - прохрипел Билл. – Последнюю часть. - Да? - Я счастлив знать, что ты тоже меня любишь. - Так ты помнишь, как сказал мне это? - Нет, - с вымученным вздохом глухо ответил Билл. – Но я люблю тебя… - Тебя нужно отдохнуть, Билл. - Не хочу. - Ты будешь отдыхать независимо от того, хочешь ты этого или нет. Тебя неслабо накачали препаратами. - Тогда почему так больно? - Потому что тебя продырявили ножом и прооперировали? – Том беззвучно рассмеялся над нерасторопностью Билла, и тот из последних сил улыбнулся ему в ответ. - Я больше не хочу, чтобы ты этим занимался, - прошептал он , и Том понимающе кивнул. - Но почему? - Я не смог бы… - Билл зажмурился и, болезненно потянувшись, крепко сжал его пальцы. – Если я тебя потеряю… Я… Хмм… - Билл сбился и не закончил фразу, отключаясь – начало действовать снотворное. Том усмехнулся сам себе и погладил тыльную сторону ладони Билла большим пальцем. Он не имел понятия, кем он становился и что теперь делать. Его прежняя жизнь представляла собой череду преступлений и резни без конца и края. Сейчас же он не желал больше убивать, тем более что в итоге все свелось к одним лишь деньгам. Он никогда не был таким, как Георг или даже Билл, никогда не ловил кайф от убийств. Для него это был быстрый и довольно несложный способ заработать денег. Он был одним из тех, кто решил, что лучше устранять плохих парней, даже если это делало злодеем его самого, чем заводить служебные романы в офисах за крохотную зарплату. Пусть Билл и стал его служебным романом. Том всегда хотел в кого-нибудь влюбиться, но стал наемником, и ставки росли с каждым днем, так что он отпустил эту мысль. Но теперь оказалось, что он скорее готов расстаться с идеей быть киллером. Но он не знал другой жизни, он начал еще в Германии, когда был совсем юным, и с тех пор занимался только этим. Он словно должен был собрать себя заново, и подобная перспектива было довольно пугающей. Билл крепко спал, а Том никогда раньше не чувствовал в себе столько одержимости и желания оберегать. Том задумался, могут ли такие различные чувства, как любовь и одержимость, существовать бок о бок, если не учитывать постоянное безумное желание. Он мечтал только об одном – чтобы Билл поправился, и они могли собраться и уехать, но не знал точно, захочет ли Билл бросить все и сбежать. Он помнил, как Билл говорил о начавшем появляться чувстве вины, но отчетливо понимал, что Биллу нравятся эти игры. Ему нравилось охотиться, заигрывать, видеть страх в глазах людей, но всем этим он мог насладиться, доминируя над Томом, и, возможно, ему хватит и этого. Если Тома в качестве сексуальной игрушки ему будет достаточно, то, может быть, Билл согласится начать жизнь с ним с чистого листа. Он хотел забрать Билла с собой в Германию. Он довольно сильно скучал по дому, и знал, что после семилетнего отсутствия его там вряд ли кто узнает. Они с Биллом могли сменить имена и уехать, используя страх перед якобы неизвестным киллером, порезавшим Билла, как предлог. Тома не волновали деньги, у них обоих было достаточно средств, его больше волновал тот факт, что Билл запросто может сказать нет. - Чудно, - хрипло прошептал Билл, выдергивая Тома из мыслей. – Ты еще здесь. - Я бы и не хотел быть где-то еще. Мне надо спросить тебя кое о чем, - тихо произнес Том, - когда ты окончательно проснешься. - Ты можешь спросить меня сейчас, я… - Тук-тук, - в палату заглянула сестра. – Рада видеть, что Вы в сознании. - Едва ли, - проворчал Билл. - Ну, давайте посмотрим, можно ли уже снять катетер, и Вы немного пройдетесь. - Я бы предпочел полежать, - серьезно проговорил Билл. Том послал ему сочувственный взгляд. - Билл, тебе нужно подняться… - завел он. – Если ты не хочешь, чтобы кровь застоялась… - Я только что перенес операцию! – Билл пытался добавить в голос побольше злости, но, как он не пытался, в нем звучала лишь усталость. - Женщины после кесарева уже на следующий день едва ли не бегают, - подмигнув, сказала сестра. – Я думаю, уж Вы-то тем более справитесь. - Я тебя поддержу, - шепнул Том Биллу на ухо. Билл совсем по-детски надулся. – Давай же. Ты без проблем передвигался после того, как я вколачивал тебя в пол, - донельзя успокаивающим тоном произнес Том, и Билл зарделся. - Ну, попытаться можно… - Отлично! – медсестра радостно хлопнула в ладоши. Она обогнула кровать Билла и послала ему улыбку. – Сейчас, только уберу катетер. Вы не почувствуете ничего, кроме легкого давления. Билл скривился от неприятного ощущения. Том держал его за руку и недовольно следил за причиняющими ему неудобство действиями медсестры. Билл выглядел таким слабым и уязвимым, что это почти пугало. Том ненавидел видеть его таким. - Вот и все, теперь Вы можете подняться! - Ладно, - несчастно пробурчал Билл и стал медленно и аккуратно спускать на пол одну ногу. Том тут же вскочил и подхватил Билла за талию, очень осторожно помогая ему спуститься с кровати и встать на ноги. Биллу казалось, будто внизу живота скопилась тяжесть весом в несколько тонн, и его трясло от боли при каждой попытке передвинуть ногу. Он сгорбился вдвое, все тело сводило от напряжения. Том был готов подхватить его на руки и отнести куда требуется, но это было плохой идеей по двум причинам: во-первых, это причинило бы Биллу нестерпимую боль, а во-вторых, с врачом Билл должен был беседовать наедине, без лишних глаз. Том решил, что сам будет толкать стойку для капельницы, чтобы Билл мог сосредоточиться на собственных движениях, а не на том, что надо таскать ее за собой. Медсестра сказала, что дальше по коридору есть намного более просторные душевые, чем та, что располагалась в палате Билла, и они неторопливо направились к нужной двери. - Больно, блядь, - прошипел Билл, и Том нахмурился. Он много раз слышал, как разговаривает Билл, когда ему больно, и сейчас его реакция на боль кардинально отличалась от обычной. Это была не та боль, о которой Билл молил, стоя на коленях. Это боль, причиненная Андреасом, была нежеланной. Если бы Том мог вернуться в прошлое и раздвоиться, он бы пытал Андреаса много дней подряд, без перерыва. - Через шесть недель ты полностью восстановишься, - сказал Том, раздев Билла, и помог ему устроиться на маленькой скамейке в душевой. - Не хочу я так долго ждать. - А придется, - хмыкнул Том и включил воду и направил на него насадку, регулируя краны до тех пор, пока Билл не кивнул удовлетворенно. - Как хорошо, - на выдохе произнес Билл, и Том улыбнулся. - Поехали со мной в Германию. - Я… Что? - Мы можем собрать вещи и уехать, как только тебе станет лучше. Прихватим сбережения и просто сбежим. - Том, что… Я не…. Чего? – Билл все еще был немного не в себе и никак не мог уловить суть. - Используем Андреаса как предлог. Сменим имена и уедем. - Разве тебя не ищут в Германии? - Уже много лет прошло, Билл. Я вырос, у меня другое имя… Давай просто исчезнем. Мы можем покончить с этой жизнью… - Я не говорю по-немецки, - ответил Билл. Том хмыкнул. - И что? - Я… - А что нам терять? Если останемся, то рискуем быть прижатыми толпой приспешников Мементо. - Они доберутся до Густава, - отрешенно произнес Билл, и Том недовольно цокнул. - Если мы сбежим, то и не узнаем, случится ли с ним что-нибудь. - Том, он помог нам. Ты считаешь, мы ему ничего не должны? - Нет, вы же теперь в расчете… Ты спас его, он помог тебе, вы квиты. - Но ты ему должен, - настойчиво повторил Билл. Том скрестил руки на груди. – Он ведь и тебе помог. - Тогда заберем его с собой. Послушай, Билл, я сделаю все, чтобы ты поехал со мной. - Почему в Германию? Почему не… не туда, где я хоть что-то смогу понять? - Не будь таким эгоистом, - проворчал Том. – Знаешь, у меня, вообще-то, тоже иногда возникают проблемы здесь. - Ничего подобного. - Да что ты говоришь? – Том выглянул из-за занавески и снова повернулся к Биллу. – Я все слова исковеркал к чертовой матери, пока пытался вызвать для тебя доктора Сифрона… И вообще нихрена не понимал из того, что мне говорили. - Ой, ну один раз… - Почему ты так противишься тому, чтобы уехать со мной? - Я… Я не знаю… - Тогда я уеду без тебя, - произнес Том так, что Билл ощутил его холодную решимость. - Нет, пожалуйста… - Билл, я не могу здесь остаться, больше не могу. Мне нужно вернуться в Германию. Там мой дом, и я знаю, что там мы будем в безопасности. - Если мыслить логично, то мы можем и в Ирландию уехать или… Я не знаю… В Канаду, или в Австралию, или… - Послушай, - перебил его Том, подошел ближе и погладил его щеку ладонью, - независимо от того, поедешь ты или нет, мне надо вернуться на родину. Хотя бы ненадолго. Мне надо разобраться там кое с чем… Надо объяснить матери, почему я исчез, дать ей знать, черт подери, что я жив. - Позвони ей, - сказал Билл и сделал шаг назад, скривившись от боли. - Похоже, ты не хочешь даже пытаться меня понять, так что… Я уеду, как только ты поправишься… - Нет, ты не можешь так поступить! - Полегче, Принцесса. Незачем бесноваться, ты же делаешь себе больно. - Так, блядь, скажи мне, что останешься! - Но я не останусь. - Тогда соври мне… Пообещай, что соврешь. - Я останусь, - сказал Том, Билл опустил голову. - Хорошо… - Я бросаю эту работу и выхожу из игры, - сказал Том, и Билл понимающе кивнул. - Я тоже хочу выйти. - У тебя не получится, если останешься здесь. Тебя найдут. Почему ты не можешь просто уехать со мной? - Я не знаю, Том, не знаю. Я бы сказал тебе, если бы понимал, но у меня нет ответа. - Тогда не давай мне повода спрашивать. - Том… - Билл. - Ты же понимаешь, что я последую за тобой независимо от своих желаний. - Я не буду на этом настаивать, если ты хочешь остаться… Делай, как знаешь… Я переживу. - Я согласен, если с нами едет Густав. - Значит, отправляемся. - Когда? - Через три недели. Я возьму билеты сразу же, как мы выберемся отсюда. Побудем в Германии, пока не разберемся со всем, что накопилось. - А если они будут нас преследовать? - Не будут. Билл осторожно поднялся, Том закрутил краны, помог ему завернуться в полотенце и, обтерев насухо, натянул на него банный халат. Билл бережно поцеловал Тома, задумавшись, как же получилось, что у человека вроде него вдруг появилась совесть, и он умудрился полюбить, но он недолго задавался этими вопросами. Именно этого он искал всю свою жизнь – стабильности. - Ну, так что? Все кончено? - Похоже на то. - И мы улетаем в Германию? - И мы улетаем в Германию.

Конец