Ах Юпп, МОЙ Юпп

8 апреля, пасхальное воскресенье Моя жизнь теперь стала сказкой. Я люблю и я любим. Все эти бытовые мелочи, дурацкие лекции, трактирные обеды и квартирные хозяйки отступили перед светом нашей большой и чистой любви.Я пишу, а весеннее солнце золотит крыши в доме напротив. Мир улыбается мне сквозь вымытые дождем стекла. Где-то внизу поет шарманка старинную песенку "Ach mein lieber Augustin-Augustin." Mein lieber Karl. Я на минуту откладываю перо и закрываю глаза. Свершилось чудо. Эти два дня я хожу словно во сне. Ach Gott! Gott, du Karl! Я улыбаюсь, вспоминая, те тепло и ласку, которые Карл дарит мне. Он окружил меня заботой и любовью: на обед составляет меню только из любимых мной блюд, рано отпускает горничную, потому что она мешает мне своей возней на кухне. Ортопедические ботинки доктора Шульца подошли мне и теперь легче стало ходить. Но самое главное - Я ЛЮБИМ!!! Любим таким замечательным, добрым и щедрым человеком, отличным товарищем. Его кожа словно лепестки роз, а взгл--- Полчаса назад Карл ворвался ко мне и не дал закончить предложение, заглянул через плечо и прочитал мои нежные признания. Не буду говорить, что произошло дальше, читатель может об этом легко догадаться. Сегодня Пасха и мы званы на праздничный обед к родителям Кёльша в городок Верль в двух часах езды отсюда: они хотят со мной познакомиться. Я тщательно повязываю мой лучший галстук и проверяю, плотно ли вдеты запонки: хочется произвести на них хорошее впечатление. * * * - Не хотите ли еще чаю, господин Геббельс? - Сахар? Три ложки? - Отведайте этих печений, они превкусные. - Вам положить лимон? Хайнц сказал, вы любите всё русское? - Может быть, рюмочку абрикосового ликёру? Я не успеваю вежливо отказываться и соглашаться: матушка Кёльш и две сестры Карла, Агнес и Лизель, атакуют меня в буквальном смысле: они сидят вокруг и без перебоя подают мне чашки, розетки, рюмки и тарелочки с напитками и снедью. Старшая Агнес сидит так близко, что касается своей грудью моего плеча. Младшая Лизель сидит с другой стороны и постоянно задевает локтем мою коленку. Картину довершает плотоядная мамаша, которая того и гляди зажмет меня в темном коридоре, как только я попытаюсь выйти в уборную. Она направила лорнетку прямо по центру моей фигуры и, никого не стесняясь, оценивающе пялится мне между ног. От всего этого я натурально взмок: крахмальный воротничок прилип к затылку. Дородный, степенный, уже пожилой, но еще крепкий pater familias сидит в кресле поодаль и, невозмутимо куря сигару, наблюдает эту сцену. Непонятно, то ли он поощряет ловлю своими дочками женихов, то ли рассчитывает на молодого любовника для своей резвой и моложавой супруги, то ли задаст им всем жару позднее, когда я покину их слишком гостеприимный дом. Я перевожу взгляд на Карла и вижу, что он помрачнел, его глаза замерли и он преувеличенно равнодушно разглядывает граммофон за моей спиной. - Уже поздно, - наконец придумываю я предлог. - Скоро начнется комендантский час. А мне еще нужно успеть добраться на другой конец города. - Пустяки, Карл довезет тебя на такси. - У меня завтра выступление в семинаре, нужно подготовить доклад, ведь от этого зависит семестровая оценка. - Да, - вмешивается Карл и добавляет ровным голосом. - Я тоже выступаю, и Юпп обещал мне помочь с подготовкой. * * * Мы заходим в квартиру и включаем свет в прихожей. В почтовом ящике белеет письмо. Карл достает конверт, вскрывает его и, начав читать, хмурится еще больше. Наконец, он протягивает мне тонкий листок, вырванный из расходно-приходной книги: - Так я не ошибся насчет тебя и женщин. Как ты всё это теперь объяснишь? [на этом месте в дневнике вклеен описанный листок со следующим текстом гимназическим почерком в фиолетовых чернилах] Уважаемый господин Кёльш, мне очень стыдно писать Вам об этом, но у меня нет другого выхода. Дело в том, что ваш друг, господин Гёббельс, который последнее время жил в вашей квартире, домогался меня все это время. Я отбивалась, как могла. Но господин Гёббельс не давал мне прохода. Он грозил рассказать Вам, что я промышляю своим телом по воскресеньям в квартале у реки и другие грязные сплетни обо мне. Еще он хотел распустить слух, что я будто бы беру себе деньги, которые Вы даете мне на закупку провизии. Однажды он ударил меня. Поэтому я боялась этого страшного человека и не могла ничего сказать Вам. Вчера господин Гёббельс зашел в кухню и силой овладел мною. Я была девушкой, господин Кёльш, а теперь я осквернена и никто не возьмёт меня замуж [на листе видны пятна от слез]. Прошу Вас принять должные меры в отношении этого порочного негодяя и выплатить мне денежную компенсацию за моральный и физический ущерб в размере 500 марок наличными. Если меры не будут приняты, обязуюсь пойти в полицию и заявить на вас обоих по параграфу №105. Остаюсь с уважением, Забина Шнайдер, Ваша горничная