Семейное дело

      Дарси очнулась лишь ранним утром следующего дня. С трудом разлепив веки, она уставилась невидящим взглядом в пустоту светлого потолка, вспоминая минувшие события. Тряпка, смоченная в травяном настое, сползла на подушку, промытые раны под повязками неприятно стягивали кожу, в горле першило, левое запястье ныло и каждый удар сердца отзывался нестерпимой болью в груди.       Сквозь маленькое оконце в хижину лекаря проникали яркие солнечные лучи, в воздухе в замысловатом танце кружились мириады пылинок. Время от времени в щели между кровлей и стеной задувал холодный ветер, словно в напоминание о стремительно приближающейся осени.       Дарси закрыла глаза, набрала побольше воздуха в грудь и, сцепив зубы, сделала попытку сесть на кровати. Боль тут же пронзила поясницу, прокатилась вдоль позвоночника и глухим отголоском отозвалась в затылке. Вскрикнув, Дарси прижала здоровую руку к спине и замерла.       — А я ведь ни секунды не сомневался в том, что шериф солгал насчёт вас, — внезапно раздалось откуда-то слева.       Дарси медленно повернула голову в сторону говорившего и с облегчением узнала в незнакомце с перевязанной головой Йена. Он расположился на низеньком табурете в тени большого шкафа, поэтому она не сразу его заметила. В голосе мальчишки Дарси почудилась непривычная холодность и отстранённость.       Йен поднялся, вышел из тени, и, когда солнце осветило его некрасивое веснушчатое лицо, она поняла, что не ошиблась. Он смотрел на неё враждебно и недоверчиво.       Дарси отняла руку от спины, выпрямилась и, откашлявшись, севшим голосом произнесла в ответ:       — Шериф солгал и был убит. Как твоя голова?       Йен растерялся, видя то, какие страдания приносило ей каждое движение, и с лица его мигом слетела маска отчуждения.       — Что случилось? — воспользовавшись моментом, задала вопрос Дарси. Несмотря на своё самочувствие, она желала знать, что заставило влюблённого в неё по уши мальчишку заговорить с ней в подобном тоне.       Йен подошёл поближе, протянул руку и взял со стола, на котором располагались медицинские инструменты и тазы с водой и травяными отварами, пожелтевший лист бумаги, сложенный вдвое. Мгновение спустя он оказался в руках Дарси, и, бросив мимолётный взгляд в сторону мальчишки, она опустила глаза и тут же позабыла обо всём на свете.       Это был ответ из центрального архива на запрос покойного шерифа Бэррингера об охотниках на ведьм, прибывших в Аугсбург в конце августа по просьбе мэра города.       — Он отправил письмо, как только узнал о вашем скором приезде, — пояснил Йен. — Однако ответ пришёл лишь позавчера вечером. У вашего брата редкое имя, работникам архива наверняка не составило труда найти информацию о вас.       Дарси отшвырнула бумагу и тут же прижала нывшее запястье к груди.       — Это ложь!       — Почему там нет ни слова о вас?       — Потому что это неправда. — Губы охотницы задрожали. — Мы убиваем ведьм, мы не… — Дарси запнулась и умолкла, пытаясь успокоиться. В выписке из документов архива не было сказано ни слова о ней, потому что Локи не был ей братом. История его семьи, которую она знала, сильно отличалась от данных представленных на бумаге, которую Дарси только что держала в руках.       — Я не знаю, чему верить, — наконец, признался Йен. — За несколько лет я собрал столько заметок о вас, но ни в одной из них не было сказано ни слова о вашем происхождении. Вы говорили, что все ваши родственники были убиты ведьмами.       Это была одна из первых легенд, выдуманных Локи для создания их новой биографии и образа охотников, живущих лишь идеей отмщения. Его родители погибли при пожаре, и он, будучи ещё мальчишкой, оказался в сиротском доме, откуда, впрочем, в скором времени сбежал. Локи планировал скрыться в соседней деревне, путь к которой лежал через лес, где он и наткнулся на ведьминский дом, откуда лишь чудом унёс ноги, награждённый редкой смертельной болезнью.       Много лет спустя, впервые не в одиночестве покидая небольшой городишко на юго-западе страны, Локи не подверг сомнению слова Дарси о том, что в городе её больше ничего не держало. Он справедливо полагал, что убитая ведьмой младшая сестра была единственной родственницей его юной спутницы. Однако чуть позже Локи узнал, что Дарси всё же не являлась сиротой. Её мать умерла от лихорадки, и, оставшись с отцом, Дарси и её сестра вытерпели немало издевательств, о которых нелегко было забыть и представлялось совершенно невозможным простить. Она не любила говорить об этом и даже принималась огрызаться, стоило Локи только заикнуться о её семье. Не будучи по факту сиротой, Дарси безропотно примерила на себя чужую личину, связав себя и Локи одной общей историей, сотканной изо лжи.       — Не хочу говорить об этом, — после недолгого молчания ответила она, не поднимая глаз.       Йен хотел сказать ещё что-то, но был прерван Миной, что внезапно вошла в комнату с деревянным подносом. Мгновенно оценив обстановку и заметив смятый лист бумаги, валяющийся на постели, женщина нахмурилась и неодобрительно покачала головой.       — И надо же тебе обязательно приставать к ней со своими глупостями. — Она поставила поднос на стол и поспешила к Дарси, взбивая подушку и помогая той расположиться поудобнее. — Неужели не видишь, что сейчас не до тебя?       Дарси со странным любопытством следила за ловкими, расторопными движениями Мины. Секунду спустя Дарси уже держала слабыми пальцами ложку и хлебала горячую похлёбку, то и дело поглядывая в сторону этой необычной женщины. Своим появлением Мина словно запустила внутрь ещё больше солнечного света. Она была очень красива. Дарси заметила это ещё в тот день, когда Локи оттаскивал Мину, чудом спасённую от гнева шерифа, от бочки с водой, в которой её топили, как и Дарси, чтобы выбить признание. Сейчас её тяжёлые огненно-медные локоны были собраны в простую небрежную причёску, бархатная кожа сияла белизной в свете солнечных лучей, вокруг глаз залегли первые едва заметные морщинки, но сами глаза не оставляли никакого шанса остаться к этой женщине равнодушным. Редкого светло-зелёного цвета с изумрудным ободком и золотистыми вкраплениями, обрамлённые густыми ресницами — эти выразительные глаза с озорными огоньками неизменно заостряли на себе внимание окружающих и однажды накликали на свою хозяйку беду. Те самые колдовские зелёные очи, что по слухам свидетельствовали о том, что их обладатель служил самому Дьяволу.       Но Дарси было плевать на предрассудки, она лишь любовалась необыкновенной красотой Мины и внезапно поймала себя на ощущении некого родства с ней. Они обе стали жертвами жестокости покойного шерифа, и в качестве благодарности за своё спасение и по доброте душевной Мина со вчерашнего дня практически не отходила от Дарси: промывала раны, меняла повязки и оказывала всяческую помощь лекарю при осмотре несчастной. Теперь пришла очередь охотницы быть благодарной и проникнуться к рыжеволосой красавице самыми тёплыми чувствами.       Мина быстро выставила растерявшегося Йена вон и, присев на край кровати, где располагалась Дарси, протянула ей стакан молока и забрала пустую тарелку.       — Спасибо. — Дарси закрыла глаза, приложив свободную ладонь к животу. Ей не очень-то хотелось завтракать, когда в теле, казалось, болела каждая косточка и к горлу то и дело подкатывала тошнота, однако она прекрасно понимала, что отказываться от еды было глупо и бессмысленно — это лишь замедлило бы её выздоровление.       — У меня для тебя хорошие новости. — Мина поправила покрывало, забрала выписку из архива и улыбнулась Дарси.       — Вернулись? — затаив дыхание, спросила она, не открывая глаз в страхе прочесть по лицу женщины ответ раньше, чем она произнесёт его вслух.       — Вернулись, — подтвердила Мина, оправив подол платья.       — Все?       Ответом Дарси служила тишина. Она распахнула глаза и, поймав на себе выразительный взгляд женщины, опустила голову.       — А что Локи? — её тело сковало напряжение, которое мигом отозвалось ноющей болью в спине.       Мина фыркнула в ответ:       — Да что с ним может сделаться? Примчался около часа назад — весь вымазанный в грязи да в чёрной нечистой крови. Вчера ночью все, кто умел держать оружие, ушли с ним в этот богом забытый лес, кое-кто не вернулся, а некоторых пришлось тащить на себе. Да ещё перепуганные детишки, что еле волочили ноги.       Дарси мигом расслабилась и с облегчением выдохнула, протянув пустой стакан обратно и вытирая ладонью молочные усы.       — Что же он не приходит? Он ранен?       — Да чёрт его разберёт! — отмахнулась Мина, поднимаясь и отходя к столу. — Он ведь за оставшимися в городе парнями вернулся, чтобы вывести из леса тех, кто сам идти был не в силах.       Дарси осторожно согнула ноги в коленях и медленно повернулась набок, в сторону хозяйничающей Мины, которая составляла грязную посуду на поднос. Внезапно женщина замерла и, бросив неуверенный взгляд в её сторону, вдруг спросила:       — Он ведь не брат тебе, верно?       Дарси напряглась, наблюдая за тем, как тонкие пальцы Мины разглаживали смятый листок бумаги. Она выглядела спокойной и уверенной, будто бы действительно знала всю правду об их так называемом родстве. Молчание охотницы вынудило женщину пояснить:       — Мы обе знаем, что здесь не сказано о тебе ни слова не из-за ошибки, а потому что вы на самом деле не являетесь родственниками.       — Здесь нет ни слова правды, — холодно отозвалась Дарси.       — Мне искренне жаль тебя разочаровывать, — Мина вновь приблизилась, и в её взгляде действительно читалось сожаление.       — О, не трудись, — сухие губы Дарси искривились в недоброй усмешке. Она в одно мгновение изменила своё отношение к этой женщине, стоило той лишь усомниться в том, что у Дарси никаких сомнений не вызывало.       А речь шла об истинной причине смерти родителей Локи. Согласно официальной версии, которая и дошла до Бэррингера из архива, мать Локи была обвинена в колдовстве и сожжена на костре, в то время как его отца повесили за пособничество ведьме. Сам Локи в ту ночь был объявлен пропавшим без вести.       — Думаешь, я поверю в то, что в его жилах течёт ведьминская кровь? — Дарси незаметно для самой себя повысила голос, тем самым выдавая своё волнение и гнев.       — Значит, ты уже не отрицаешь того, что вы в действительности не являетесь родственниками? — Мина мягко улыбнулась в ответ. — Я тебе не враг, Дарси. И тайну вашу никому не выдам.       На несколько минут в комнате воцарилась напряжённая тишина. Дарси размышляла над сказанным, не сводя пристального взгляда с лица Мины. Она знала о прошлом Локи только с его слов, и раньше у неё не возникало ни капли сомнений в том, что он был с ней честен. Да и зачем ему было обманывать? Но сейчас, когда перед ней предстала иная картина событий, Дарси не могла не признать того, что эта теория — лишь теория! — имела право на существование.       Была в Локи какая-то необъяснимая чертовщина, что отличала его от всех, кого она когда-либо встречала. Как ловко он избегал страшных проклятий ведьм, хотя всегда кидался в самое пекло, но неизменно выходил оттуда невредимым. Локи обладал хорошо развитой интуицией, умел мыслить, как нечисть, знал, как она себя поведёт, а в пылу битвы или во время изощрённых пыток часто почти утрачивал свою человечность и сам приобретал черты ведьм. Однако если его мать действительно была ведьмой, почему же он стал охотником?       — Как ты узнала? — наконец заговорила Дарси. Она чувствовала себя гораздо лучше, чем в момент пробуждения: исчезла тошнота, голова перестала кружиться и боли уже меньше мучили её. Дарси непременно бы удивилась этому, если бы не была так увлечена своими размышлениями и разговором с Миной.       — О том, что вы не родственники? — та села подле неё, откинув волосы на спину. — Локи является потомком белой ведьмы, хотя и не может заниматься колдовством, потому что он мужчина. Но если бы у вас была общая мать, ты унаследовала бы этот дар и стала белой ведьмой. А мы обе знаем, что ты обычный человек.       — Да о чем ты вообще толкуешь? — не выдержала Дарси. — Нет никаких белых ведьм! Хорошая ведьма — мёртвая ведьма.       Мина вздохнула, и выражение её миловидного лица приняло строгий вид. Теперь Дарси отчётливо ощутила их разницу в возрасте, внутреннюю силу, исходящую от женщины, и её недовольство.       — Вы, люди, всегда скоры в своих суждениях и спешите вершить справедливость, разжигая костры. — Она наклонила голову и вновь улыбнулась, заметив, как расширились глаза Дарси. — Ведьмы, прежде всего, служат Природе и следят за балансом энергии. Но многие из нас со временем стали забывать о своём истинном предназначении и принялись черпать силу из страданий людей. Это превратило их в мерзкий гнойник на теле нашей земли.       — Ты ведьма! — Дарси отпрянула от неё, скривив полные губы.       — Белая ведьма. — Мину, казалось, нисколько не смутила реакция охотницы. — Мы не вредим людям, не забираем детей и не приносим их в жертву. Мы живём среди вас в качестве лекарей, целителей и иных помощников, призванных самой Природой. Разве ты не чувствуешь себя значительно лучше, чем вчера? Разве ты не замечаешь, как быстро затягиваются твои раны?       Дарси молчала, с трудом веря в происходящее. Ей казалось, что она знала о ведьмах всё и даже больше, и теперь она чувствовала, будто бы у неё выбили почву из-под ног. Теперь она осознавала природу магнетизма Мины и причины, по которой увечья, полученные лишь вчера, сегодня приносили ей гораздо меньше страданий.       — Почему же ты позволила шерифу издеваться над собой?       — Мы не можем вредить людям, — ответила Мина. — Природа отторгнет нас, если мы нарушим этот закон. А я не хочу провести вечность, обрастая гнилью, дорогая.       Дарси выдавила смешок и откинулась на подушку.       — И много вас в городе?       — Достаточно.       — Что же вы не попытались спасти детей? — глумливо поинтересовалась охотница. — Это тоже против природы?       — Тёмные ведьмы черпают силы из смерти, не следят за балансом — берут столько, сколько захотят. Они гораздо сильнее нас. К тому же, белая ведьма зачастую является жертвой, которую приносят тёмные ведьмы ради сотворения новых проклятий. Они убивают нас, натравливают на нас людей. — Изящные брови Мины сошлись на переносице, а глаза засверкали от гнева. — Когда нам стало ясно, что они собираются заполучить себе способность не гореть в огне, принеся в жертву двенадцать детей и верховную белую ведьму в ночь красной луны, мы не остались в стороне. Кто, по-твоему, вовремя заговорил об охотниках на ведьм в присутствии покойного мэра? Кто нашёл для вас самого опытного следопыта во всей округе? Тебя никогда не удивляло, что после своих вылазок в лес ты всегда отделывалась лишь царапинами? Потрясающее везение, разве нет? — на мгновение Мина умолкла, с удовлетворением отмечая замешательство Дарси, вызванное её словами, а затем продолжила: — Наконец, мои сестры усовершенствовали ваше оружие, которое Локи взял собой и раздал сопровождающим его мужчинам. Прошлой ночью оно разило тёмных ведьм, лишая тех способности к восстановлению. А теперь мы ни на шаг не отходим от покалеченных людей и детишек. Достаточно много мы сделали для этого города, как считаешь?       Дарси молчала. Она не могла припомнить дня, события которого удивили её сильнее, чем это произошло сегодня. Дарси с трудом удавалось представить, что услышанное ей только что было правдой, и она совершенно не знала, как ей теперь следовало себя вести.       Мина тем временем вновь вернулась к столу, отвернувшись от неё, всем своим видом демонстрируя пренебрежение. Дарси не чувствовала стыда, она была слишком растеряна, чтобы принести ей свои извинения или выдавить из себя что-то кроме ожидаемого вопроса о Локи.       — Так он… он и правда сын ведьмы? И знал об этом?       — Разумеется, знал, — сухо ответила женщина, забирая поднос и направляясь к двери. — Теперь и ты знаешь. И не смей закатывать истерики после того, что я тебе рассказала. Не будь дурой и держи язык за зубами, — с этим словами Мина оставила её в одиночестве, громко хлопнув дверью.

***

      Ближе к ночи Дарси разбудили тяжёлые шаги и скрип половиц. В комнате было темно, сквозь мутное стекло небольшого окна едва-едва проникал лунный свет, однако она сразу же узнала своего посетителя.       Локи поставил табурет у кровати и тяжело опустился на него, скрестив ноги. Вздохнул, протёр глаза ладонями, затем наклонился вперёд, уперевшись локтями в колени, и опустил голову, позволяя свалявшимся грязным волосам свеситься ему на лицо. И затих. Казалось, будто бы он даже не дышал.       Дарси окончательно проснулась и теперь наблюдала за ним, боясь сделать лишнее движение. И в то же время она желала его одёрнуть и заставить взглянуть на себя, только чтобы убедиться, что ей лишь чудились обречённость и отчаяние, сквозившие в его позе.       Словно прочитав её мысли, Локи поднял голову, их взгляды столкнулись, и они оба одновременно вздрогнули. Он подался вперёд, и скудный лунный свет на мгновение скользнул по его бледному, измождённому лицу. Дарси успела заметить тёмные круги под глазами, ссадину на щеке и ещё несколько заживающих порезов, перед тем как лицо Локи вновь погрузилось во тьму.       — Выглядишь, как дерьмо, — выдавила она из себя, силясь улыбнуться.       В ответ раздался тёплый смешок, и Дарси почувствовала колыхание воздуха рядом со своим лицом.       — Хотел бы я сказать тебе что-нибудь приятное, милая. Но выглядишь ты не лучше моего.       Локи потянулся к ней, ухватившись одной рукой за спинку кровати. В уголках губ защипало, когда он поцеловал её, но Дарси было плевать на неприятные ощущения, она полностью растворилась в нем на несколько секунд. Забывшись, она сделала попытку приподняться, обвив шею Локи руками, и ноющая боль тут же напомнила о себе, заставив её резко отстраниться и шумно выдохнуть.       — Тише ты, — прошептал он, выпрямляясь и с беспокойством оглядывая её. — Я сегодня с тобой останусь.       — Здесь? — брови Дарси поползли вверх. — Возвращайся лучше в постоялый двор. Тебе нужно хорошенько отдохнуть, Локи. Ты действительно неважно выглядишь.       — Что, прогонишь меня? — он поднялся и принялся избавляться от жилета, а затем и от рубахи. Как Дарси не пыталась, она не могла разглядеть его ранения в темноте, только слышала, как он то и дело со свистом втягивал в себя воздух, а когда дело дошло до сапог, Локи и вовсе не сдержал стона.       — Чёрт побери, не будь олухом! Чего ты выдумал? — заворчала Дарси, видя, как он опускается на пол с явным намерением провести там ночь.       — Да заткнись ты! — беззлобно отозвался Локи, сворачивая свою одежду и сооружая подушку. — Всех перебудишь. Мне не впервой.       Дарси в раздражении хлопнула здоровой рукой по постели, не чувствуя в себе сил противостоять его упрямству.       — Ложись со мной, — неожиданно предложила она.       Внизу послышалась возня и голос, полный недовольства:       — Ты совсем дурная? Спи уже.       — Ну и иди ты к чёрту! — Дарси устало закрыла глаза и устроилась поудобнее. — Застудишь спину — выхаживать тебя будет некому.       Локи шумно выдохнул, крепко ругнулся, но всё же поднялся на ноги, чем сильно удивил её.       — Чокнутая, ей богу! На самой живого места нет, — продолжал ворчать он, в то время как Дарси закусила губу, чтобы не выдать того, сколько неприятных ощущений ей пришлось испытать, когда она принялась медленно двигаться к краю кровати.       Они ещё долго возились, приноравливаясь друг к другу на узком пространстве, шипели и вздрагивали от боли, едва снова не вступили в перепалку, но, в конце концов, улеглись так, чтобы обоим было удобно, и затихли.       Дарси лежала спиной к Локи, согнув ноги в коленях и ставшим уже привычным движением прижимая ладонь к животу. Она спала слишком много, чтобы вновь быстро уснуть. Ей вспомнились события сегодняшнего дня и то, что она узнала о ведьмах и о Локи. Теперь это уже не казалось ей невозможным.       Дарси думала, что они обсудят это, как только останутся наедине, но вот они были одни, а её язык будто бы прирос к нёбу. Говорить с Локи по душам ей приходилось нечасто, а в свете последних событий всё стало только сложнее и запутаннее.       Она могла понять, почему он не рассказал ей правду тогда, пять лет назад, когда забрал её с собой из родного города. И сама Дарси не была с ним честна в то время. Но неужели за эти годы, проведённые вместе, спина к спине, будучи неразлучными ни в боях, ни в мирное время, Локи не нашел в себе сил рассказать ей правду о себе? Это значило лишь одно — он никогда не доверял ей полностью.       Не было у них никакой семьи. И любви не было. А значит, их связь была греховной и служила лишь удовлетворением своих низменных желаний.       Сейчас Дарси мечтала забыться сном, чтобы защитить себя от мрачных раздумий и выводов, которые она, очевидно, спешила делать. Эта выписка из архива и слова Мины вбили клин между ними и задели её за живое. Если в ближайшее время они не поговорят, ничего уже точно не будет как прежде. Вот только Дарси отчего-то страшилась этого разговора.       В неопределённом порыве она чуть было не заговорила прямо сейчас, прижимаясь спиной к его груди, но поперхнулась и умолкла, вслушиваясь в его замедленное, глубокое дыхание. То, что Локи никак не отреагировал на её потуги, ясно свидетельствовало о том, что он уже спал. И это давало Дарси небольшую отсрочку. В любом случае, подобные разговоры не следовало вести ночью, когда всё виделось совершенно в ином свете. Впереди их ждало много трудностей, но сейчас… сейчас они оба были в безопасности и вновь близки — достаточно было руку протянуть, чтобы ощутить тепло родного тела.        И Дарси позволила беспокойному сну овладеть ею на время.