Resurgens

- Да, мой лорд. Снегг чуть склонил голову. В соседнем зале Лестрейндж, вооружившись палочкой, раз за разом накладывала круциатус на висевшего перед ней человека. Снегг скользнул взглядом по бледному лицу беллиного пленника, в неярком свете свечей кажущимся просто размытым пятном на фоне черного, и, поморщившись, отвернулся. Зрелище пытки отвлекало его, мешало сосредоточиться на нужном вопросе. Человек издавал кошмарные вопли, перемежая их истерическими всхлипами, что здорово нервировало, и поневоле Снегг малодушно желал, чтобы тот раскололся или сошел с ума, как некогда супруги Долгопупс. - Пренеприятнейшее зрелище. – Проследил за его взглядом Воландеморт. - Очевидно, физические пытки здесь неэффективны. – Заметил Снегг. – Он сойдет с ума прежде, чем заговорит. - А ему и не надо ничего говорить. Он племянник нынешнего министра магии, мне бы очень пригодился такой союзник. Но ты прав, с Беллатрисой он долго он не протянет. – Лорд улыбнулся, и Снегг понял, что они зашли сюда затем, чтобы он увидел пленника. – Ты изящнее в вопросе дипломатии, Северус, пожалуй, я передам его тебе. Позаботься о нем. - Всенепременно. – Не то, чтобы Снегг сочувствовал жертве Беллатрисы, просто иногда становилось тошно от удушливого запаха страха, пропитавшего эти некогда величественные стены. - Думаю, тебе стоит устроить его с максимальным комфортом, пока Скримджер не перейдет на нашу сторону. Мне нужен такой союзник, поэтому я и прошу тебя. «Попробовал бы я отказаться.» - Подумал Снегг, поняв, во что вляпался. Хотя, еще одна невинная жизнь на его счету, одной больше или меньше, какая разница? - Да , мой лорд. - Полагаю, тебе все ясно. - Только одно. Как его имя? - А зачем тебе его имя? Сохраняй ему жизнь, пока мы не найдем Скримджера, а потом уничтожь тело. Белла, оставь его. – За разговором они незаметно приблизились к Белле с ее подопытным. Глаза Лестрейндж резанули Снегга, когда Воландеморт передал ее задание ненавистному шестерке Дамблдора, но она опустила палочку. Впрочем, продолжать пытки было бесполезно, ее жертва потеряла сознание от сотрясавших ее постоянных конвульсий и теперь темной одежды валялась на каменных плитках пола неподалеку от Снегга с лордом. Кажется, по научному это называется болевой шок. - Аугименти! – Снегг хладнокровно наблюдал, как человек тут же пришел в себя, и торопливо вскочил, спасаясь от ледяной струи, полившейся ему на лицо. Они встретились взглядами, Снегг вгляделся в его лицо. Довольно смазливое, растрепанные двухцветные лохмы, торчащие во все стороны, парочка ссадин на лице, полученных в результате многочисленных падений, потеки краски под глазами, похоже, у пленника с самоконтролем было плоховато, обессмысленные болью глаза с расширенными зрачками уставились в него. На вид парень был не старше выпускника Хогвартса, он стоял и выжидающе смотрел на лорда с его спутником, стараясь держать себя в руках, но, очевидно, после десятка круциатусов у него это плохо получалось, парень дрожал, как лист и как загипнотизированный смотрел на стоявшую неподалеку Беллу. - Иди за мной. - Северус развернулся и быстрым шагом направился в комнату, которая использовалась как камера для заключенных. Сейчас, правда, она пустовала‎. Снегг быстро шел по коридору, не оглядываясь, не удосуживаясь проверить, успевает ли пленник за ним. Черная мантия развевалась от быстрого шага, создавая ветер. Сейчас он как никогда напоминал гигантскую летучую мышь, парящую в подземельях, грозу хогвартских студентов, которым он был когда-то. Снегг шел и думал, что ни за что не позволит ему выжить, скорее убьет, списав на попытку бегства или напоит зельем, лишающим разума. Он не может допустить, чтобы Воландеморт выиграл войну, слишком много поставлено на кон. Слишком много жизней сломала эта война, слишком много людей лишились в этой жизни всего, включая саму жизнь. Поэтому он пойдет на все, чтобы эти жертвы не были напрасны. Ради Дамблдора, который когда-то дал ему второй шанс жить заново, и которого он, Северус Снегг, гнусный предатель в глазах всего магического мира, этой жизни лишил. Интересно, что сказал в этом случае бы сам Дамблдор? Наверняка постарался бы сохранить этому магу жизнь. Даже ради Гарри Поттера, сына его заклятого врага и человека, которого он когда-то любил и ради нее дал слово защищать ее сына. А сейчас они стояли посреди абсолютно пустой комнаты. Человек встал напротив и выжидающе смотрел на него, Снегг наколдовал два стула и стол, сел. - Присаживайся. – Пригласил он, кивнув на стул. Пленник проигноривал его жест, стоя напротив него, и вопреки обыкновению совсем не походил на измученную жертву, хотя Северус не понаслышке знал, что представляет из себя заклинание круциатуса. Его взгляд беззастенчиво скользил по Снейпу, отмечая слишком тяжелую мантию, длинные засаленные волосы скрывавшие пол-лица. Сам он, хотя и был потрепанным из-за многочисленных падений, выглядел вполне опрятно, напомнив Снейпу элегантностью одеяния того бестолкового пустозвона Локонса, что преподавал ЗОТС в один из лет в его школе. Пожалуй, слишком открыто рассматривал крючковатый нос, неразглаживающуюся морщину между бровей и осекся, встретившись с черными глазами, в глубине которых было холодно и пусто. - Что вы от меня хотите? – Спросил парень, по инерции делая шаг назад. - Что бы ты сел, для начала.- Повторил Снегг. – Успокойся, я не собираюсь тебя пытать. - Пытать меня? Господи, да за что? – Парень нервно рассмеялся, усаживаясь на стул и не спуская глаз со своего оппонента. – Что я вам такого сделал, что вы надо мной так издеваетесь? - Вопрос не в том, что ты сделал. – Пояснил Снегг, с некоторым сожалением глядя на парня, который явно не понимал еще, в какой заднице оказался. – Ты просто оказался не в то время и не том месте. Твоего дядю зовут Руфус Скримджер, не так ли? - Кажется да, не помню его фамилию .. И что с того? Вы хотите за меня выкуп? Не выйдет, он меня даже не знает. - В самом деле? – Прищурился Снегг. –Тогда, может, объяснишь мне, как ты здесь оказался? - Это вам лучше спросить у того безносого. Его люди в масках, колдуны или маги, как вы там себя называете … Они поубивали всю мою студию звукозаписи, потому что им нужен был я.. Даже не я, а мой двоюродный дядя, которого я почти не знаю. Это походит на бред сумасшедшего, я с трудом верю, что это происходит со мной .. - Я могу прояснить этот бред. - Снегг прервал бессвязные рассуждения парня. - Твой дядя - министр магии и окажись он на стороне Воландеморта, это будет значительным перевесом в сторону темных волшебников. Я не хочу тебя убивать, но мне придется это сделать, если ты вдруг решишь с ним связаться, так что в твоих интересах сопротивляться мне до последнего. -Не понимаю. Какой Волдеморт? Какие волшебники? Я обычный человек, оставьте меня в покое! - Ты идиот? По-моему, я предельно понятно все объяснил. Все, что от тебя требуется – не допустить, чтобы темный Лорд нашел твоего дядю .. - Я что, так плохо говорю по английски? Я же только что сказал, что не знаю даже, как его зовут! Какие сведения о нем вы надеетесь от меня получить? – Раздраженно парировал пленник. Он поднялся со стула, шагнул к Снеггу, заглянул ему в глаза, привлекая внимание и явно желая, чтоб его услышали. - Это легко проверить. Легимеленс! – Снегг взмахнул палочкой и вперился взглядом в перепуганное лицо парня. Их глаза снова встретились и, не встречая никакого сопротивления, Снегг окунулся в его память, и сначала ослеп от света, а после слегка опешил от увиденного – он вместе с парнем стоял на сцене, внизу которой в такт его песне махала тысяча рук. Парень стоял на коленях, почти касаясь губами микрофона, усиленный до предела голос разносился по залу вместе с его сбившимся дыханием, но вскоре глаза Снегга привыкли к яркому свету, и он осмотрелся. Сцена, два парня с ревущими гитарами в руках, еще один сбоку за барабанами и совсем рядом длинноволосый тип во всем черном, чем-то похожий на него самого, только нос был прямее, а волосы ухоженнее, играл на чем-то, напоминавшее магловское пианино, но гораздо более меньших размеров. «Так он действительно магл», - пронеслось в голове у Снегга, и тут сцена переменилась. Теперь он оказался в полутемной комнате, освещенной только фонарями и неоном вывесок из окна. Возле окна стояла кровать, и не успел Снегг озадачиться вопросом, почему он видит воспоминания парня со стороны, тогда, как тот спит, у него за спиной открывается дверь, и в комнату заходит девушка, подходит к кровати, забирается под одеяло к лежащему, целует его в лопатку и устраивается было рядом с ним, но лечь не успевает, так как парень резко оборачивается и, ухватив ее за руки, тянет на себя, а когда девушка падает на него, его руки обвивают ее талию, и он принимается ее целовать, целует ее лицо, плечи, девушка смеется и старается увернуться от настырных губ .. Северус стоит, и понять не может, из-за чего именно в нем поднимается отвращение – оттого ли, что предстоит ему сделать с этим маглом, или оттого, что увидел нечто слишком личное, любоваться чужими постельными сценами точно не входило в его планы .. Следующим воспоминанием было самое свежее, но его Снегг не стал смотреть, так как знал, как обычно происходят «задания» темного лорда. - Все, довольно. Значит, ты и самом деле магл .. – Пробормотал Снегг, покидая его сознание, и вновь очутился в полутемной камере, с сидевшим напротив него вышеупомянутым маглом. Точнее, тот уже не сидел, а свалился со стула и сейчас лежал на полу, согнувшись в три погибели и обхватив руками голову, демонстрируя последствия влияния магии на магловский мозг. Убедившись в этом, Снегг склонился над ним, проявляя недюжинное человеколюбие: - Фините инкантатем! Энервейт! Ничего не происходило. Пленник продолжал подметать собой пол, ухитряясь лежать так, чтобы между ним и волшебником был стул. Но вот, кажется, заклинания подействовали, и парень покачиваясь поднялся на ноги. - Что это было? – Пленник тряхнул головой, пытаясь рассеять неприятное ощущения от чужого вторжения. – Как вы это сделали? - Банальный легимеленс. С вами справился бы даже ребенок. – Скривился Снейп, раздраженный не сколько податливостью парня – по сути, ему было совершенно все равно, а собственным замешательством. Ну да, парень оказался маглом, но из этого не следует то, что он должен умереть, у Снейпа рука не поднималась убить его после того, что он увидел, но и вариант отпустить его с Мерлином лорд врядли рассматривает .. - Вы чудовище. – Проговорил парень, держась за спинку стула, его все еще трясло от пережитого потрясения, и одновременно стоя так, чтобы между ним и худым волшебником с изжелта-бледным желчным лицом находился стул. - Попридержи язык. – Прикрикнул Снегг, и пленник не стал продолжать свою мысль. Зато он протянул руку и, взявшись за конец палочки, вытянул ее из снегговой руки и направил ее на ее владельца. - Не приближайтесь. Снегг с интересом взглянул на парня, встретился взглядом с его взглядом, в котором явно читалась решимость дать отпор, однако рука парня слегка подрагивала. Поймав его взгляд , парень взялся за нее другой рукой, унимая дрожь. - Ну и что ты собираешься делать? – Спросил Снегг. – Ты же не знаешь ни одного заклинания. - Буду импровизировать! – Парень неловко взмахнул палочкой, она описала полукруг и указала на стоявшего напротив Снегга, невольно копируя жест, которым тот три минуты назад накладывал на него заклятие легимеленса. Из палочки вырвался вихрь искр, но по знакомому затягивающему чувству Снегг почувствовал, что заклинание все же сработало. Это было настолько неожиданно, ибо Снейп полагал, что ничего не выйдет, что он не успел закрыть сознание. И вот он впервые за столько лет стал жертвой собственного умения вытаскивать из людей всю подноготную - обычно сам Снейп сталкивался с какими-то отдаленными, не самыми приятными воспоминаниями, которые в обычное время человек пытается затолкать в самый темный угол сознания. Легимеленс же вытаскивал этого цербера во всей красе. Повинуясь заклятью, в его голове появились образы из прошлого, мародеры с их проделками, Лили, взлетающая с качелей, а после, спустя много лет, повзрослевшая, объявляющая ему, что не хочет его больше знать, он сам, в кресле директора, Дамблдора, берущего с него слово защищать Гарри. Северус как будто со стороны видел себя, не того Северуса Снегга, которого считают хладнокровным предателем и убийцей, а Нюниуса, импульсивного, глубоко эмоционального подростка, который любил соседскую девочку-волшебницу, ненавидел своего отца-магла и презирал весь немагический мир. Течение памяти несло его дальше, где была метка, свадьба Лили, затем двухместная могила в Годриковой впадине, годы служения Дамблдору, а после и темному лорду .. Совершенно спонтанная магия, однако, оказалась довольно сильной, и в голове всплывали такие подробности, о которых Снегг предпочел бы забыть, однако его увлекало все дальше, и Снегг, уже вернувший контроль над собой, резко оборвал воспоминание и прервал зрительный контакт, влепив зарвавшемуся недоколдуну звонкую пощечину, от которой тот пошатнулся, упал взад себя, с грохотом поприветствовав пол, так как, чтобы удержаться на ногах, он ухватился за стул и вместе с ним грохнулся на пол. - Как ты смеешь, щенок?! – Брызжа слюной, прошипел Снегг в лицо парню, который опять валялся на полу и смотрел на волшебника откровенно сумасшедшими глазами. Даже когда шипящий от злости Снегг навис над ним, тот не сделал попытку подняться, лишь отклонился назад, уперевшись в пол ладонями, в одной из которых все еще была зажата палочка. – Хотя, ты же никому ничего не расскажешь, правда? – Вкрадчиво произнес Снегг, возвращая себе палочку. Парень не сопротивлялся, вяло опустил обезоруженную руку, безучастно смотря бессмысленным взглядом прямо перед собой. Снегг знал, какая путаница бывает в голове в первые минуты, когда разъединяешь сознания и засим не ждал ответа. Он взял парня за рукав и потянул, заставляя встать, тот повиновался, Снегг надавил на его плечо, пленник опустился на стул, по-прежнему не понимая, что делает. - Ну и что мне с тобой делать? Забвение или сразу Авадой, чтоб наверняка? Что предпочтешь? – Поинтересовался Снегг у застывшего на стуле парня. Вся злость на него уже прошла, как только он увидел, какой эффект это вторжение произвело на самого парня. - Превратите меня во что-нибудь. – Попросил он волшебника. – В стул или что-то такое же неодушевленное, вы же это можете? - Допустим, и что это тебе даст? - Покой. Я ничего не хочу больше чувствовать, но я не хочу умирать .. Вы тоже не желаете моей смерти, но вы же меня так просто не отпустите, так? - Ты идиот, магл. С чего ты взял, что мне есть до тебя какое-то дело? - Возможно, но вы не убийца. – Парень посмотрел Снеггу прямо в глаза, их взгляды встретились, и Снегг увидел, наконец, их вблизи – серые, обрамленные ресницами с размазанной на веках тушью, но взгляд их был спокоен, и вселял невольное уважение – так в восемнадцатом веке французские революционеры одевали на шею петлю с улыбкой на губах – убежденные, что смерть не убьет дело, за которое они погибли. И в этот короткий миг Снегг понял, что не сможет произнести «Авада Кедавра», глядя в эти глаза. Минутная слабость, но она решила дальнейшую судьбу парня, Снегг решил, что отпустит его на все четыре стороны, и как это можно сделать, подсказал сам магл. - Если бы ты был волшебником, то знал первый закон трансфигурации, который гласит, что превращение происходит с сохранением сущности превращаемого существа или предмета. Иными словами, деревянная оболочка не избавит тебя от способности мыслить .. – Произнес Снегг и взмахнул палочкой. Мгновение, и парень исчезает, а на стуле лежит черный шелковый платок с белой бахромой. Увидев ее, Снегг скривился и еще раз взмахнул палочкой, но кисти вопреки его желанию не потемнели, зато весь шарф окрасился в однородный белый цвет. Снегг хмыкнул и, повязав его вокруг шеи, вышел из камеры. Он пришел в себя и тут же пожалел, что это сделал. Воспоминания о прошедшем дне предвещали увидеть если не стены клиники для душевнобольных, то нацеленную в лоб волшебную палочку и нескончаемую боль, которая появлялась из ниоткуда, зато скручивала внутренности не хуже настоящей. И его группа, увидит ли он их еще? Он не знал, что с ними сделали эти чертовы маги, но ребята падали замертво и больше не шевелились. Был ли это обычный транс, или то, что случилось, было убийством? Причем жестоким и абсолютно бессмысленным, все они погибли из-за него. К горлу парня подступил тугой комок, и он судорожно вздохнул, подавляя рвущийся из груди всхлип. Он зарылся носом во что-то мягкое и сильно пахнущее каким-то едким веществом и, осознав это, попытался сориентироваться. Сейчас он лежал в месте, гораздо более приятном. Его окружало тепло и свет, идущий откуда-то сбоку. Кажется, он помнил какое-то странное ощущение, как будто его тело стало удивительно гибким и податливым и обвилось вокруг чего-то теплого и живого, и при этом он парил в воздухе, как будто стал совершенно невесомым, но он не мог поручиться, что это ему не приснилось. Он открыл глаза и обнаружил, что лежит в какой-то комнате (!), на диване. Взгляд уперся в грязные, потемневшие от времени обои и небольшой стол на трех ногах с лампой и потертым, каким же древним, как и обои креслом. Парень попытался приподняться на локтях, чтобы получше осмотреться, пружины в диване заскрипели. Снегг, как раз выходивший из кухни, обернулся на звук. - О, спящая красавица соизволила проснуться. Он поворачивается к источнику голоса. Да, он не ошибся, это был действительно тот волшебник по имени Северус, и судя по всему, он в данный момент находится в его доме. Смекнув это, парень быстренько бухнул голову обратно, притворяясь спящим. - Можешь не стараться, я видел, что ты очнулся. – Произнес волшебник и подошел к дивану. Парню ничего не оставалось, как открыть глаза и сесть. - Допустим, и что дальше? Я нахожусь в вашем доме, я так понимаю? - Не волнуйся, это временно. – Заверил его Снегг, поневоле заглядевшись, как из безмятежно спокойного, пока он спал, лицо парня мгновенно приняло настороженное отчужденное выражение. Его зрачки по прежнему оставались расширенными, хотя сидел возле включенной и бьющей в глаза лампы, - видимо, у парня, был шок, - догадался Снегг, ловя себя на том, что сочувствует парню, многое из того, что он видел, отправит его если не в маггловскую лечебницу, то долгую потерю душевного равновесия обеспечит точно. Одна Белла с лордом чего стоит .. - Вы меня опустите? - Строго говоря, я тебя и не держу. – Усмехнулся Снегг. – Просто ждал, пока ты придешь в себя .. - В таком случае, я могу идти? – Переспросил парень, поднимаясь. То, что он вчера увидел и узнал про стоявшего напротив него человека, позволяло на это рассчитывать. Он посмотрел ему в лицо уже безо всякого страха, вопреки логике ему не хотелось бежать из этого дома, он не мог уйти, не сказав хотя бы простое «спасибо». Сцены из прошлого волшебника, как кадры из фильма до сих пор стояли перед глазами, спасший его маг был необыкновенным человеком, с удивительно непростой жизнью, в которой было так мало хорошего, но, насколько он успел его понять, ни в чьей жалости Северус Снегг не нуждался. - Иди. – Разрешил маг, также вставая, он подошел к входной двери и щелкнул щеколдой, отпирая ее. В полной тишине в полумраке прихожей звук раздался особенно сильно, и парень невольно дернулся; расшатанные за последние сутки нервы давали о себе знать. - Не касайся ручки, когда будешь уходить. – Предупредил Снегг, отступая в сторону и давая пройти. Парень обернулся и посмотрел на мага, - тот стоял у входа в комнату и дожидался, пока он покинет его дом. - Хорошо. – Они медлил, не торопясь открыть дверь, отчего-то он не мог этого сделать. Воспоминания мага запали в душу, он раз за разом прокручивал в голове сцены давно прошедшего времени, как кадры понравившегося фильма, он не понимал сам себя, но что-то мешало просто открыть эту дверь и выкинуть все эти чудеса из головы, забыть, как страшный сон. Он взглянул на мага, встретился с ним глазами и поразился, сколько усталости было в их взгляде. Они больше не выглядели как живые оптические прицелы, он теперь знал о нем если не все, то главное. Мотивацию его неоднозначности, заключавшуюся в одном единственном человеке, ради которого он был разменной картой в игре, где единственной ставкой были его жизнь или смерть. -Что-нибудь еще? – Спросил Снегг, когда пауза затянулась. - Да. Не могли бы вы мне сказать, как мне теперь с этим жить?! Мне эта ваша мужланка по ночам теперь сниться будет .. - Белла и раньше не отличалась покладистостью; очевидно, срок в Азкабане не пошел ей на пользу. – Снегг усмехнулся, - Иди за мной. Маг развернулся и направился по коридору куда-то в глубь дома, парень пошел за ним, стараясь не терять из виду длинную худую фигуру во всем черном; при незначительной разнице в росте маг перемещался очень быстро, и парню казалось, что и здесь не обошлось без магии. Но вот волшебник завершил свой путь, и они оказались в полутемной комнате, львиную долю которой занимал стол с оборудованием, напоминавшим школьный кабинет химии и почти пустой стеллаж с несколькими пузырьками, из чего он сделал вывод, что они находятся в домашней лаборатории этого волшебника. Маг подтащил к стеллажу табурет и принялся рыться в пузырьках на верхней полке. Правда, через пару минут он бросил это занятие, вытащив из кармана палочку, и произнес несколько непонятных слов, повинуясь которым, с полки в воздух взмыл пузырек и приземлился точно магу в ладонь. Заметив, что парень смотрит на сие совершенно обалдевшим взглядом, Снегг усмехнулся и, вспомнив недавний инцидент с неожиданно сработавшим заклинанием, поинтересовался: - Скажи, с тобой никогда не происходили странные вещи, которые ты не мог объяснить? - Они со мной происходят, - кивнул парень, - последние полдня. Какие-то люди в масках врываются в мою студию, машут этими деревяшками, мои друзья падают замертво .. Кстати, что это были за заклятия? Это что-то вроде комы или .. - Нет. То, что ты видел, была настоящая смерть. – Перебил его Снегг и замолчал, не находя слов. Было бы логично сказать пару слов поддержки в утешение, это не было проблемой. Если бы все эти молодые люди не погибли от рук его «коллег»; все, что он сказал бы, вызвало бы волну агрессии, и это было бы вполне справедливо. - Зелье сна без сновидений. – Снегг вложил в ладонь застывшего парня флакон и чуть прижал его пальцы, заставляя удерживать данное ему зелье. Но стоило ему убрать руку, как флакон выскользнул из пальцев парня и разлетелся на полу кучей с поблескивающим на них зельем осколков. - Репаро. – Только и сказал на это Снегг. Он опустился на корточки и поднял с пола флакон, краем глаза заметив, как рядом с ним парень бессильно сполз на пол и сейчас сидел, отстраненно изучая стену прямо перед собой. - Тогда я не понимаю, - Тихо проговорил парень, и по мере того, как он говорил, его голос набирал силу, и под конец фразы резали, как сталь своей правотой, - зачем вы оставили меня в живых, если все остальные умерли? - Ты сам просил отпустить себя, забыл? - А на что мне туда возвращаться, если ничего не осталось? И как мне жить с этим?? Боже, они все из-за меня погибли! – Парень резко встал и заходил по комнате, Снегг стоял неподалеку от него и наблюдал за, по всей видимости, начинавшейся истерикой, - Убийца. Я – убийца. – Парень нервно рассмеялся, - Простите меня, ребята, я не виноват, что мой дядя оказался волшебником, если б знал, то не появлялся бы на свет .. - Перестань психовать. – Одернул его Снегг. – Этим их уже не вернешь .. - Это вы себе скажите! Как звали вашу девушку? Лили Свон? - Послушай, магл, ты немного перегибаешь палку .. – Тихо, но от его голоса у парня по спине побежали мурашки, произнес Снегг, парень перебил его, очевидно решив, что больше ему терять нечего, - Нет, это вы меня послушайте! За что они погибли? Какого черта я до сих пор живой, когда они все умерли? Киро, Шин, Ю, Люми .. Вы думаете, что оказали мне услугу, притащив меня сюда? Лучше бы я умер заместо них .. – На последней фразе голос парня сорвался, он судорожно глотнул воздух, и из его глаз, уже ничем не сдержанные, потекли слезы, парень пару раз всхлипнул и прикрыл лицо руками, не желая, чтобы его видели таким – жалким, давящимся слезами на холодном полу совершенно незнакомого человека и бормочущим самоуничижительные фразы, но последнему он до боли напомнил самого себя двадцать лет назад, двадцать лет назад он точно также хотел умереть, и поэтому он точно знал, что надо делать. - Как трагично это прозвучало! – Едко произнес Северус, - Без сомнения, эти слезы вызваны твоей незавидной участью. Еще бы, похоронить всех своих друзей и самому остаться в живых весьма досадно. - Вы бессердечная скотина! – Вспылил парень и резко выпрямился, выплюнув последовавшую фразу Снеггу в лицо, - Мне вовсе не жаль себя, как вы думаете, я ненавижу себя за то, что я выжил!... - Страйфи, - уже своим обычным, немного уставшим тоном проговорил Снегг, - оно есть. Я сказал так для того, чтобы ты не раскисал и продолжал жить дальше, несмотря ни на что. - Как вы меня только что назвали? – Изумленно воззрился на него парень. - А что тут удивительного? – Пожал плечами волшебник. - Я прочитал твое имя на браслете, когда ты пел на сцене. Страйфи – ведь так тебя зовут? - Да, это мое второе имя. Я тоже видел многое в ваших воспоминаниях .. - А вот это я советую тебе забыть. – Холодно ответил Снегг, всем своим видом показывая, что второго раза он не потерпит. Понятно, это был блеф, он не стал бы ничего с ним сделать, но парень же этого знать не мог. Снегг всегда очень остро реагировал на намеки о его прошлом, и этот Страйфи не стал исключением. - А ты совсем не похож на тех людей, которые притащили меня сюда. Ты такой же маг, как и они, но не разделяешь их убеждений. - Интересно, откуда такой вывод? - Это же очевидно. Правда, не понимаю, что связывает тебя с этими «пожирателями» - Может быть, это? – Раздраженный непонятным доверием со стороны парня, Снегг пытался заставить его почувствовать к себе антипатию, он не допускал даже мысли , что у бывшего пленника есть хоть какой-то шанс ним сблизиться. Снегг закатал рукав мантии, развернув предплечье, чтобы было видно череп с вываливающейся изо рта змеей. - Занятная татуировка. Что она обозначает? - Это не татуировка. – Поморщился Снегг. Этот парень такой тупой, что не может связать между собой очевидные факты? – Это значит, что я верный слуга Воландеморта. - Я должен был заставить тебя связаться с дядей, а затем убить. – Помолчав, добавил Снегг. - Забавно. – Глаза парня задумчиво смотрели на Снегга, впрочем, едва ли его видя. – За последние два дня все в моей жизни перевернулось с ног на голову, но если сопоставить ее с вашей, я понимаю, насколько ничтожно все это выглядит. Не представляю, как вы смогли все это вынести, но вы заслуживаете гораздо большего. - Несомненно. – Прервал Снегг его излияния. – А теперь на этой мажорной ноте давай закончим эту занимательнейшую беседу. - Действительно, мне давно пора. - Кивнул парень и направился к выходу. – Не смею вас больше задерживать. Он обернулся и вгляделся в крючконосый сутулый силуэт, воспоминания которого последние полдня занимали его мысли. Они были настолько ярки, что вытеснили его собственные мрачные мысли, Страйфи поймал взгляд его глаз, улыбнулся им, Снегг отвел взгляд и отвернулся. - До свидания! - Надеюсь, что нет. Но парень его уже не слышал, он быстро шагал по его улице к ее началу, постепенно пропадая из виду. + + + Зима в этом году обещала быть на редкость холодной, и не надо было смотреть Берлинерньюс, чтобы в этом убедиться. Старая ведьма-метель швыряла в лицо пригоршни снега, перехватывала дух, и холод от ее дыхания пробирался под одежду, от него не спасал эксклюзивный утепленный драп, но он едва замечал, что замерзает, стоя неподалеку от крыльца здания, из которого только что вышел. Подставляя лицо под потоки ледяного ветра и ощущая, как он заставляет вдохнуть назад уже согретый легкими воздух, он наслаждался необыкновенным ощущением свободы. Такая легкость, что появись за спиной крылья, взлетел бы назло всем законам гравитации и особенностям человеческой анатомии. Свобода. Ты понимаешь ее смысл, только когда эту свободу теряешь и если вдруг посчастливится вновь ее обрести. Вновь дышать свободно, вновь видеть это синее, необъятно бездонное небо и осознавать, что опять волен сам управлять своей жизнью и все вернулось на круги своя. Стоявший посреди небольшого сквера человек, казавшийся серо-черной кляксой в белой мгле, он поправил воротник пальто, укрываясь от ветра, и достал из кармана сигареты, вытащил одну и с удовольствием затянулся, чувствуя, как дым обжигает отвыкшую от него слизистую носа. Так приятно смотреть на этот тлеющий уголек и размышлять о разных вещах, благо тем для размышлений накопилось предостаточно. Ветер трепал его длинную челку, явно забавляясь, то и дело бросал ее на глаза, игнорируя попытки пристроить ее за ухом. Постояв еще немного, он направился к ряду припаркованных возле большого супермаркета машин. Уже на подходе к автостоянке он заметил три темных человеческих силуэта в плащах, при виде которых в памяти шевельнулись воспоминания, о которых он предпочел бы забыть. Прошедшая неделя была перенасыщена делами и встречами, они растворяли негативный осадок от незапланированного столкновения с волшебным миром, жизнь вновь неслась в своем привычном танце. Дела насущные вперемешку с вечерами, полными неприятным ощущением недостаточной познанности мира, к которому он привык. От него не спасали ни алкоголь, не шумная компания друзей, радующихся его неожиданному возвращению. Газеты пестрели немыслимыми версиями того, что произошло в его студии неделю назад. Любопытно, что самые невероятные были не так уж далеки от истины. И, наконец, музыка. Это то, что окружало его всю его сознательную жизнь и составляло ее смысл. Сейчас, правда, все его попытки взять в руки ручку завершались неизменным фиаско, но он не сомневался, что он непременно еще что-нибудь напишет и эта вещь будет разительно отличаться от всего, что писал когда-либо. - Посмотрите-ка, кто пришел! – Произнес женский голос, узнав который, Страйфи содрогнулся. Беллатриса! Возле нее стоял Северус Снегг и еще какой-то человек, которого он не знал. Парень резко развернулся и побежал назад к зданию, но не успел сделать и пару шагов, как его сбили с ног. Дальнейшее описать не представлялось возможным. Его пытали прямо на остановке, но отчего-то никто из близлежавших домов не видел, что происходит нечто странное, наверное, и здесь не обошлось без волшебства. Потом был человек, который превращался в волка, Страйфи все сильнее хотелось сойти с ума, происходящее просто не могло быть реальным, насколько оно выбивалось за рамки здравого смысла. + + + Как же отвратительно чувствовать себя убийцей. Пусть и убийцей поневоле, не мог же он, в самом деле, знать, что Воландеморт передаст министерского племянника обратно Беллатрисе. Разумеется, та не смогла ничего не могла узнать и просто оставила в камере без воды и еды, дабы списать все на внезапную смерть. Какой смысл был отчаянно сопротивляться своей неласковой судьбе, ненавидеть себя за то, что не смог уберечь от смерти учителя и девушку, за которую он свою жизнь бы отдал, эта жизнь разменной карты на два дома, вынуждающая служить тому, кого с удовольствием бы убил, не прибегая к волшебству. И все это ради того, чтобы быть виновным в смерти ни в чем не повинного магла , отказав ему в быстрой смерти, предоставив ему умирать медленно, пока тело не истощит себя настолько, что сердце остановится само. Снегг выглядел вполне спокойно, когда шел по коридорам, но внутри все содрогалось при мысли о том, что он увидит. Он не ошибся, когда он зашел в комнату, где Белла держала своего пленника - взгляду предстал скелет, обтянутый кожей….. Она была иссохшаяся, нездорового серого цвета, впрочем, ни о каком здоровье здесь говорить не приходилось - лежавший перед ним человек давно был мертв. Пленник лежал на боку, так что лицо было видно наполовину – темные круги под глазами, светлые волосы, разметавшиеся по полу, все еще хранили следы былого лоска, одной рукой парень все еще сжимал полы пальто, в попытке сохранить исчезавшее тепло, ладонь была замотана шарфом. Разбитое окно рядом свидетельствовало о том, что он до последнего боролся за свою жизнь; на белой витой решетке виднелись попытки ее снять, видимо, кто-то из пожирателей, или даже сама Белла услышали шум и помешал парню закончить начатое. Снегг с минуту просто смотрел на то, что осталось от его подопечного, а после отошел, попятившись. Он прислонился к стене и постоял так несколько минут, а после заставил себя подойти, старательно отводя взгляд, чтобы не видеть это неживое лицо. На душе было необыкновенно погано. Он помнил множество лиц, так много людей погибло на его глазах, и он никак не мог этому препятствовать. Но количество ли их было причиной, или тот факт, что он их почти не знал, но память услужливо стирала их образы, аргументируя это тем, что его роль в этой игре невмешательство, и он не будет так глуп, чтобы спасать одну лишь жизнь и лишить Дамблдора удобного козыря в рукаве, коим он являлся. Но никогда, никогда он не становился виновным в чьей-то смерти, если не считать семью Поттеров семнадцать лет назад .. да и то он за это продолжал платить и по сей день ... Но убивающее проклятье, мгновенно отделяющее душу от тела или даже потерянный рассудок были ничем по сравнению с тем, что стало с пленником. По каплям утекающая жизнь, каменные стены, сырость, проникающая в кости, глухое отчаяние без намека на просвет, затаенная надежда, которая себя не оправдала. И то, что виной этому была его опрометчивость, нисколько дело не меняла. Вдруг произошла вещь, ввевшая его в замешательство. Труп открыл глаза, и Снегг увидел его остекленевшие глазные яблоки, пересохшие от сильного обезвоживания. Он поймал его взгляд, вгляделся в глаза, подавив в себе желание отпрянуть от внезапно ожившего мертвеца. Глаза парня вновь закрылись, Снегг неверяще протянул руку, взял его запястье. Под пальцами во вспученной вене еле ощутимо, но явственно чувствовалась циркулирующая кровь. У него совершенно неожиданно появлялся шанс все исправить. Снеггу ничего не стоило вытащить его, единственное, что он не мог вернуть, была жизнь. А тот каким-то чудом ухитрился выжить, и Северус, не раздумывая долго, наложил на себя и парня дезиллюминационные чары и, взяв на локомотор, отправил к двери. Не встретив никого на пути, Снегг с плавающем в анабиозе Страйфи вышел за пределы дома Малфоев. Там он опустил его на землю и, взяв на руки, трансгрессировал. Оказавшись дома, Снегг скинул свою ношу на диван. -Фините инкантатем! Ничего не происходило. Тело юноши лежало на боку в том же положении, в котором Снегг отпустил его на диван, не подавая признаков жизни. Снегг похолодел. «Не мог же он, в самом деле ..» Тут Страйфи пошевелился, и, засунув руку под голову, устроился поудобнее, еле слышно посапывая. Да он спит! Снегг тут же расслабился и отправился на кухню. Ситуация складывалась для него почти идеально. Страйфи едва ли хватятся, он числился мертвым, и засим его никто не брал в расчет. И у Снегга была возможность уделить немного времени на приведение его в первозданный вид. Он отнюдь не питал иллюзий реабилитировать себя в собственных глазах, да и магл этот был ему по существу безразличен. Годы жизни двойного шпиона выработали железный иммунитет на подобного рода слабости, просто Снегг считал правильным дать ему возможность жить дальше. Эта несвойственное везде ищущим выгоду слизеринцам понятие справедливости составляло основу Снегга и из года в год оставалось неизменным. Он всегда умел разграничить желаемое и действительное, вот и сейчас поступал, ориентируясь на здравый смысл. Первым ощущением было отсутствие вообще каких либо ощущений. Ни постоянного грызущего холода, ни сырости, от которой жутко ломит кости, ни ледяного каменного пола, на котором лежали эти самые кости. Впрочем, так было лишь поначалу. Постепенно ощущения сошли на нет, вместе с надеждой, схожей с навязчивой мыслью, что маг вернется и освободит его. Мозг угасал, но к счастью угасала и бессильная злость к людям, который вначале превратили в прах все то, чем он прежде жил, а после бросили тут умирать. Самое ужасное в этой истории было то, что он решительно не понимал, почему его оставили здесь, когда он наглядно доказал, что не имеет к ним никакого отношения. Тот человек, что к нему приходил, какой ему интерес был желать ему смерти? За что он так с ним обошелся? Но все это, казалось, было в прошлой жизни и воспринималось отстраненно, как будто происходило не с ним. Сейчас он лежал в месте, гораздо более приятном. Его окружало тепло и свет, идущий откуда-то сбоку. Кажется, он помнил какое-то странное ощущение, что он парит в воздухе, но он не мог поручиться, что это ему не приснилось. Он вообще соображал с трудом, его клонило в сон и он находился в этом сонном оцепенении постоянно. Снегг пребывал в растерянности. Оказалось, тот факт, что магл каким-то чудом выжил, мало что давало. Страйфи как будто находился под петрификулосом, не реагировал ни на что, а сам Снегг не решался к нему даже прикоснуться. Он был отличным зельеваром, способным вылечить своими снадобьями все, что угодно, но все зелья оказывались абсолютно бесполезными, ибо их некому было принимать. Несмотря на всю свою решительность и хладнокровность, Северус не мог заставить себя напоить его зельем, предпочитая дождаться, пока тот очнется сам. Он проснулся, открыл глаза и тут же уперся взглядом в знакомые, хоть и виденные всего один раз обои с разводами. Похоже, он опять в доме этого долговязого типа с волшебной палочкой. - О, очнулся, наконец-то. Не вставай с дивана, я сейчас принесу тебе зелий. « Зелий? Какой еще зелий?» - Пронеслось в голове у парня, он поворачивается к источнику голоса – да, он не ошибся, это был действительно тот человек по имени Северус. Ему было очень любопытно узнать, что он делает в доме одного из этих «пожирателей», но сначала надо было привести себя в порядок. Безумно хотелось пить, было ощущение, что внутри все ссохлось, несмотря на ломоту во всем теле, жажда вынуждала оторвать тушку от дивана и отправиться на поиски воды. Страйфи спустил одну ногу, коснулся босой ступней холодного как лед пола и тутже подтянул ее обратно на диван. Справившись с собой, опустил обе сразу, и, встав на ноги, сделал шаг. Другой. Остановился, так как в глазах потемнело, и центр тяжести куда-то сместился, парень прикрыл глаза и плюхнулся на диван, дожидаясь, пока пройдет головокружение. - Я же сказал тебе не вставать. – Раздался совсем рядом с ним голос волшебника, и Страйфи по инерции отшатнулся от него к стене и торопливо спустил ноги с дивана, вновь оказавшись на ногах. - Почему я опять здесь?! Кажется, мы в прошлый раз все выяснили! - Сядь. – Снегг положил руку на плечо парня, заставляя повиноваться, - Не трогайте меня! – Снегг убирает ладонь, заглядывает ему в глаза, вкладывая в голос всю свою убедительность, - Послушай меня. Я понимаю, что у тебя нет причин мне верить, но все же выслушай, - Говорил Снегг, тем временем изучая выражение его лица – оно не выражало абсолютно ничего, парень как будто надел на себя маску, - Хорошо-хорошо! Я вам верю, просто дайте мне уйти, ладно? – Я тебя не удерживаю, верно? – Снегг отошел от него на пару шагов. – Я не знал о том, что тебя нашли, а когда узнал, было уже поздно. – Смотрите! – Страйфи поднял руку и повернул к нему ладонь, изрезанную в клочья, - Я так надеялся, что вы придете .. А когда понял, что нет, то хотел перезать вены, но духу не хватило .. – Похоже, Снегг неправильно истолковал выбитые стекла, - Господи! - Страйфи вгляделся в свою руку и тут заметил, насколько истончилась кисть, костяшки и соединения костей в суставе бросались в глаза, а синие вены на посеревшей, не скрывающей ни один из изгибов костей, коже, смотрелись каким-то чужеродным элементом на этой тощей, казалось, не принадлежащей живому человеку руке. - Здесь вполне хватит зелий, чтобы поставить тебя на ноги за пару дней. – Снегг махнул рукой в направлении стола, куда сгрузил принесенные из лаборатории пузырьки. – Или можешь воспользоваться магловской медициной, уверен, она ни в чем не уступает нашей. - Ну и что дальше? - Страйфи обернулся к волшебнику. - Вы собираетесь держать меня для своего лорда или для себя? Пытаетесь оправдать мною остальные грехи, так ведь? Вы убожество, Снегг, вы знаете? Я не очень понимаю смысл вашей войны, которую вы ведете, но ваша позиция мне понятна. Вы не принадлежите ни к одной из сторон, врете одной в угоду другой и другой в угоду первой. - Замолчи! – Не выдержав, Снегг залепляет ему звонкую пощечину. Тот слегка опешил, а после резко поднялся, осознав произошедшее. - Не смейте ко мне прикасаться! Кто вам дал на это право, вообще вмешиваться в мою жизнь? И вы ошибаетесь, если думаете, что я собираюсь здесь оставаться. Отпустите меня или убейте, меня уже тошнит от вашего проклятого волшебства! - Тебя никто и не держит, проваливай. – Бросил Снегг. - Прекрасно. - Он встал, отошел от Снегга на пару шагов, мельком оглядел комнату, обернулся к магу. - Здесь есть телефон? Мне нужно позвонить. - Я волшебник, магл. Мне ни к чему ваши приспособления. - Действительно, зачем нужна мобильная связь, если вы можете общаться мысленно? Снегг бесстрастно наблюдал за Страйфи, расхаживающим у окна с плоским предметом у уха. Заметив в углу комнаты зеркало, он зажал телефон плечом, и, запустив пальцы в волосы, как мог расчесал взлохмаченную шевелюру, придавая волосам мало-мальски прибранный вид. - Послушай меня, Страйфи. Не пытайся перебивать, просто выслушай. – Заметив, что тот хочет что-то сказать, опередил его Снегг. Голос мага звучал непривычно мягко, и уже это заставляло прислушаться. – Я понимаю, что за последнее время твоя жизнь сильно изменилась и половиной этих .. – Снегг помедлил, подбирая слово, - изменений ты обязан мне. Я не пытаюсь оправдаться, но поверь, у меня не было иного выхода. И чтобы как-то исправить сложившуюся ситуацию, я предлагаю тебе свою помощь. Парень открыл было рот, но Снегг добавил, предупреждая вопрос. – Чтобы убедиться в моей искренности, вспомни то, что ты видел в моей памяти. Думаю, это достаточно личное, чтобы мне поверить. - Хорошо, я верю вам. – Кивнул парень, успокаиваясь. До него наконец дошло, что он не сможет уйти просто физически, и как бы ему не хотелось этого избежать, остаться здесь все же придется. – Давайте вашу отраву! - Давно бы так. – Улыбнулся одними кончиками губ Снегг и куда-то ушел. Парень настороженно проводил его взглядом, но вскоре тот вернулся, неся в руках ковшик и большую кружку с выщербленными краями. - Что это? - Отрава, как ты и просил. – Ухмыльнулся Снегг, наливая жидкость в кружку. - А если серьезно? - Обычный бульон. Тебе надо восстанавливать силы, пей. Страйфи осторожно отхлебнул предложенное варево, которое на поверку оказалось обыкновенным мясным бульоном. Сам он, правда, положил бы туда гренки, но при одном взгляде на мага капризничать резко расхотелось. - Спасибо, в меня уже не лезет. – Неловко поблагодарил он Снегга, чувствуя себя не совсем уютно из-за волшебника, нависшего над ним, как грозовая туча. - Еще пару глотков, и на сегодня хватит. - На сегодня? – Страйфи мысленно возопил небеса о пощаде. Еще пару дней с этой язвой? Он этого точно не выдержит! - Сегодня, завтра и послезавтра. До тех пор, пока не сможешь вновь питаться нормальной пищей. – Ухмыльнулся Снегг, протягивая бокал. - Так хоть сядьте, а то стоите над душой. - Смущаю? – Снегг присел на край дивана. - Есть немного! – Парень взял со стола бульон, выпил еще немного и, почувствовав, как тепло в животе перемешивается с неприятным ноющим ощущением, тем не менее стал клевать носом, глаза слипались, его неумолимо клонило ко сну. Снегг и оглянуться не успел, как голова парня опустилась на его колени, и вскоре парень уже крепко спал, угнездившись на диване и устроив голову на ногах мага. Снегг осторожно переложил ее на диван и встал с места, на которое тут же перекатился Страйфи, занимая освободившееся место. Северус усмехнулся и убрал с лица колыхающуюся от дыхания прядь волос, упавшую на лицо, отметив, что они гладкие и как шелковые на ощупь, наслаждаясь необычной заполненностью его обычно пустого дома. Не удержавшись, Снегг еще раз провел ладонью по волосам и вышел из комнаты. Улица провинциального города на окраине была совсем пуста. Стояло раннее, по зимнему ясное и холодное утро, воздух прорезает падающий снег, покрывающий все вокруг и преображающий убогие окрестности давно закрытой фабрики. Снег оккупировал белоснежной массой черные до этого ветки деревьев, дома, тротуары, темную застывшую фигуру на их белом фоне, но и она в ближайшее время сольется с ним единым полотном белого. Если приблизиться поближе, то можно понять, что это темное пятно – застывший на земле человек. Избитый или просто пьяный, по его виду было трудно понять, и к тому же разбираться в этом было решительно некому – и в дневное время улица Паучий тупик была немноголюдна, жизнь здесь давно замерла. Крупные хлопья снега падали на его лицо и не таяли, путались в волосах и ресницах, покрывая лицо ровной белой маской. Лишь у носа она нарушалась и потоками воды стекала к губам, стараниями снега уже сравнявшимся с остальным лицом. А снег все шел, скрывая на тротуаре следы отчаянных попыток сопротивляться, как этот человек буквально час назад поднимался и снова падал, смирялся со своим положением и застывал на дороге, обняв руками колени, чтобы сохранить хоть немного тепла. А до этого он пытался достучаться в этом забытом богом месте хоть до кого-то, об этом говорила дорожка следов от одного дома к другому и – безрезультатно. Темные окна и запертые двери, а замерзающие в осенних туфлях ноги и внезапно начавшийся, усугубляющий видимость снег делу ничуть не помогали. Наконец он осознал, что из этой затеи ничего не выйдет и попытался найти дом Снегга, чтобы просто немного согреться. Увы, и это оказалось трудновыполнимым, и он устало опустился на снег совершенно без сил. Передохнув, он встал и пошел дальше наугад, но ноги отказывались его держать, он упал, и на некоторое время его оглушило от удара. Встал, сделал еще несколько шагов с тем же результатом. Постепенно количество шагов сокращалось, а усилие, которое приходилось делать, чтобы вновь встать, увеличивалось. Он вышел на середину улицы, сел, обняв руками колени с расчетом на то, что если кто-нибудь появится, его непременно заметят. Больше делать было нечего. Снег уже закончился, когда на улице появился этот человек во всем черном, он шел, удерживая на голове капюшон, который так и норовил слететь от быстрого шага, другой рукой он держал палочку, повинуясь которой, снег разлетался перед ним, расчищая дорогу. Вот он поравнялся с замершей на снегу снежной кучей странных очертаний, почти полностью скрытой снегом. Он прошел было мимо, но после вернулся и, оглядевшись по сторонам, направил на нее волшебную палочку, убрал снег, присмотрелся. Так и есть, перед ним лежал тот самый магофоб, который покинул его дом с час назад. «Так это и есть твоя конечная цель, магл, оказаться в сугробе? Я был о тебе лучшего мнения» Похоже, у него такое амплуа по жизни, вытаскивать этого парня с того света, как некогда он вытаскивал Поттера, с его потрясающим талантом притягивать к себе всевозможные неприятности. Снегг усмехнулся, он чувствовал в такие моменты себя марионеткой собственных убеждений. Можно было бы оставить все как есть, можно хоть раз вытереть ноги о свои же принципы, но он просто поднял Страйфи в воздух, заставил перевернуться, стряхнув с себя тучу снега, и развернул в сторону своего дома. Он замечает на снегу небольшой предмет с зеркальной поверхностью, принадлежащий, по видимому, парню, он видел его у него в руках перед самым уходом. Он хотел было поднять его манящими чарами, но все силы сейчас уходили на то, чтобы удерживать Страйфи в воздухе, и он отказался от этой идеи, рассудив, что тот позже сможет приобрести себе подобное в любом из магловских магазинов города. Перспектива иметь квартиранта в своем доме, как ни странно, нисколько его не напрягала, и казалась настолько привычной, хотя Снегг никогда не делил свой дом еще с кем-то, если не считать детские годы. Парень был для него в каком-то роде ребенком, за которым нужен уход, следовательно, он не воспринимал его личность, как что-то, способное объективно мыслить. Разумеется, ничего приятного в том, что он оказался сиделкой у магла, не было, но эта мысль не вызывала у Снегга никакого отторжения. Он мог бы списать эту нелогичность на дело принципа или полную моральную опустошенность, но присутствие этого Страйфи странным образом успокаивало, привносило в жизненный путь, давно превратившееся в минное поле, некоторую приземленность. Пускай у него самого все пошло прахом, он давал возможность другому начать жить заново, его согревала и эта уверенность. К тому же, у парня был дар располагать у себе людей. Снегг не стал исключением, хотя он сам предпочитал отталкивать. Придя домой, он первым делом высушил одежду магла и отправился на кухню чего-нибудь выпить. Эти прения на тему их понятий о морали и последовавшие поиски парня по всему району порядком его измотали и хотелось немного расслабиться перед тем моментом, когда его невольный гость очнется и придется выслушать еще возмущения по поводу его «насильственной» помощи. Вернувшись в комнату со стаканом, от которого поднимался пахнущий грогом пар, он устроился в кресле и стал дожидаться, пока Страйфи не придет в себя. Несмотря на растопленный камин, в комнате было довольно прохладно и Снегг подкинул новых дров и, подумав, отлевитировал диван с лежащим на нем парнем поближе к камину. Еще через некоторое время он проявил верх заботливости – накинул на лежащего покрывало с соседнего кресла и стащил с ног туфли, так как случайно коснулся Страйфи и заметил, какое холодное у него несмотря на все принятые меры тело. Проделав все это, он наконец вернулся в кресло и отпил немного из стакана. Откуда-то со стороны ощутимо дуло, Снегг огляделся и увидел незакрытую форточку. Он поднялся, прошествовал в другой конец комнаты, чтобы ее закрыть, а проходя мимо дивана с парнем, взглянул ему в лицо и заметил, что оно до сих пор неестественно бледное. Ладонь Снегга стерла растаявший снег со щеки, кожа была холодная и мокрая, после ладонь взялась за подбородок, повернула к свету. Бледное лицо Страйфи в неярком свете свечей казалось фарфоровым, намокшие от влаги ресницы слиплись, отбрасывая тени на скулы, белые, бескровные губы сливались с остальным лицом. Даже в полузамерзшем состоянии тот был невероятно красив, и если бы не темные корни отросших волос, Снегг предположил бы, что в нем течет вейловская кровь. Впрочем, едва ли Снеггу было дело его внешности, однако вид спящего или оцепеневшего от холода Страйфи непонятно успокаивал, он отошел от спящего и сел напротив, не отрываясь глядя в его лицо. Оно вселяло в душу Снегга умиротворение, он мог бы смотреть на него вечно, если бы оно не стало розоветь, стараниями ли волнами распространяющего тепло камина или слишком пристального внимания с его стороны, и Снегг вновь приблизился проверить, все ли в порядке. Снегг склонился над ним и коснулся лба лежавшего. Очевидно, магл простудился, провалявшись столько времени на снегу, и Снегг отправился было в лабораторию за жаропонижающим зельем, намереваясь сначала сбить температуру, а потом с легким сердцем предоставить тому валить, куда ему только заблагорассудится. Внезапно Страйфи открыл глаза и, не успев оглядеться, куда его в очередной раз занесло, увидел прямо перед собой носатую физиономию Снегга, которая, похоже, этого не ожидала и вначале попятилась, но заметив, что лицо парня из испуганного мгновенно стало виноватым, вновь нависла над ним, выговаривая: - Ты идиот, магл. Не можешь терпеть мое общество, так убирайся! Только сделай это, когда будешь в состоянии, мне не нужен труп на моей лужайке. - Да, я идиот. – Согласился парень, - Но я вам не верю. - Хорошо, можешь мне не верить, твое право. – Согласился Снегг, подходя к столу. – Запри двери, положи нож под подушку. – Он протягивает парню свой стакан, тот берет, с трудом удерживая его истончившимися до костей пальцами, ловит на себе взгляд Снегга, и, не желая показывать слабость, отпивает из него ровно столько, чтобы его держать. - Ого. – Поперхивается он, когда жидкость обожгла ему горло. – Это что, коньяк? - Обижаешь. – Чуть скривил губы Снегг. – Это настоящее вино, эльфийского производства. - Спасибо за заботу. - Да уж, в Мунго таким врядли лечат. – Ухмыльнулся Снегг. – Не знаю, что такое Мунго, но я правда благодарен за все, что вы делаете для меня. Из-за полумрака в комнате Снегг не мог видеть лица парня, но надеялся, что тот говорил вполне искренно, ему уже порядком надоели эти словесные пикировки с этим маглом. Осунувшееся донельзя некогда красивое лицо, искажаемое гримасой ярости, с запавшими глазами, были зрелищем малоприятным, особенно учитывая тот факт, что Снегг отлично помнил, откуда она взялась. Чувства вины не было, но последствия его невмешательства переходили рамки его обычной неприязни к маглам. + + + Снегг закрыл за собой дверь, по привычке обернулся через плечо, обратно накладывая охранные заклинания. Он заходит внутрь, мельком смотрит на Страйфи, растянувшегося на диване, направляется в лабораторию. Надо приготовить зелье для Нагайны, бедняжка напоролась на какое-то жуткое неотводимое заклятье. С другой стороны, никто не просил ее бросаться на мага, полагаясь на одну лишь силу и скорость. Заодно сварит бульон для парня, если тот вдруг вздумает проснуться. Таким образом, прошла пара дней – он приходил домой, на скорую руку кормил своего постояльца и дальше занимался своими делами. Стоя у плиты в домашней мантии и помешивая ложкой воду, Снегг усмехнулся, сравнив себя мысленно с домохозяйкой, колдующей ужин для всей семьи. Это настолько контрастировало с действительностью, что вызывало усмешку у него, к самокритике совершенно не склонного. На деле же все объяснялось очень просто – у Страйфи обнаружилась аллергия на какой-то ингредиент зелья, и Снеггу пришлось врачевать парня традиционным способом, чему последний был несказанно рад. Снейп зашел в комнату, нашел глазами Страйфи, устроившегося на диване с книгой. - Бульон на плите. Он разворачивается, чтобы уйти. - Спасибо. – Рассеянно отзывается пленник. Снейп уже за дверями слышит голос парня: - Я и вправду вам очень благодарен. Даже не знаю, как выразить вам свою признательность. - Не стоит благодарности. К тому же, ты сейчас не в том состоянии, чтобы ее выражать. – В своей обычной манере отреагировал Снегг. - Окей, приду в норму и тогда испеку вам вафельки. – Улыбается Страйфи. - Вафельки? – Хмыкнул Снегг. – Довольно оригинальный способ отблагодарить, но едва ли я оценю твои кулинарные способности. - Согласен. Но это единственное, что я имею, сами подумай, что для вас может сделать неволшебник? Снегг уселся за стол с книгой, на пороге нарисовался парень со стаканом в руке. Он садится на диван напротив, отхлебывает глоток Снеггова варева. - Вкусно. – Резюмирует он. – Но соль я все же положил бы. - Я не пробовал. Страйфи устраивается поудобнее, подтянув под себя ступни, он почему-то постоянно мерз в его доме, и отпивает еще немного. -А знаете, вы могли бы стать здоровским поваром.- Замечает он, на минуту прерывая молчание. - На мой взгляд, готовить зелья гораздо интереснее. – Пожимает плечами Снегг. - А я был у нас солистом. - Произнес Страйфи и осекся, поняв бессмысленность сказанного. Джек Страйфи, это громкое имя вместе с музыкантами его эксгруппы потонуло в небытии. Здесь он был обыкновенным человеком, вляпавшимся в жуткую передрягу и чудом ухитрившимся остаться в живых. Пусть Страйфи не сломался, оставшись самим собой, но таким, как раньше он уже никогда не будет. Не надо было быть легимилентом, чтобы понять, о чем он думал. Все легко читалось на лице, оно было отчужденным, как будто парень мысленно был сейчас не здесь, а со своей упокоившейся группой. Парень сидел, низко склонив свою белобрысую голову, подобрав колени к подбородку и обняв колени, как если бы ему вдруг стало холодно, и он хотел согреться. Снегга невольно передернуло, насколько сидевший напротив него человек напоминал его самого в детстве, как будто время отмоталось назад. Впечатление портили лишь свесившиеся светлые, перемежающиеся черными прядями, волосы, закрывшие лицо, и невероятная худоба еще не успевшего поправиться после двухнедельной голодовки Страйфи. - И напишешь еще столько же, не надо делать из этого трагедию. – Раздраженно ответил Снегг, выведенный из благодушного настроя нето намечающимися рассуждениями на тему поломанной чужой жизни, нето из-за неудавшейся своей собственной. - Я не об этом. – Вопреки обыкновению тот ответил вполне мирно, не отвечая на провокацию. Это было совсем не похоже на их обыкновенный ироничный обмен колкостями, сохранявший необходимый нейтралитет, и поневоле Снегг навострил уши, ожидая продолжения. - Я подумал о том, что никогда не писал песни о конкретных людях. Чаще всего это были какие-то пережитые события, ощущения, музыка всегда была для меня своего рода дневником, которому я бы мог излить свою душу. Теперь же я хочу отступить от этой традиции по-жизни и написать песню о вас, раз уж вы ее в корне изменили. Думаю, это будет достойной платой за мое спасение. - Ты мне ничего не должен, не расценивай это как нечто особенное. – Умерил его пыл Снегг. – Моя «особенность», как ты тогда заметил, заключается в том, что я не считаю убийство маглов способом показать свое превосходство. - Да, вы гораздо мудрее своих собратьев. – Согласился Страйфи. Он изменил позу, расслабившись и разжав руки, вытянулся на диване, прикрыв глаза. Сил еще не хватало надолго, он довольно быстро уставал и большую часть времени проводил на диване. Парень довольно скоро уснул, а Снегг еще долго сидел в своем кресле над книгой. Впрочем, едва ли он читал, взгляд уставился в одну точку, Снегг явно о чем-то размышлял. Наконец он оставил и это дело, откинувшись в кресле и безучастно созерцая пространство перед собой, а именно старый, еще отцовский диван, на котором тот дрых по вечерам, набравшись очередной дозой спиртного, а теперь засаленный и продавленный, со спящим на нем Страйфи. Тот спал ничком, уткнувшись носом в обшивку и запустивший руку под диванный валик. «Сколько же дребедени он на себя понавешал, даже на губе серьга. Он же мужчина, а не девчонка-первокурсница, это просто смешно» Лениво подумал Снейп, на секунду задержав взгляд на руке Вольфа. Манжета разорвана, из рукава выглядывало запястье, почти скрытое цепочками и браслетами, навевая ассоциации о рождественской елке. Воспоминание о Рождестве вполне закономерно потянуло за собой вереницу других воспоминаний. Зимние каникулы в Хогвартсе, Хогвартс, Дамблдор … Как ни старался Снегг обойти мысли об эпизоде на астрономической башне и своей дальнейшей роли в этой игре, все неизменно к этому возвращалось. Снегг взял подсвечник и вышел из комнаты. Эта неопределенность существования здорово утомляла, он хотел бы уснуть и хоть на время выкинуть из головы все мысли. Он задул свечу и лег, но сон никак не шел, как будто издеваясь, сознание подкидывало лицо Страйфи, которого он видел чуть ли не каждый день. Несмотря на скудный рацион, парень с каждым днем выглядел все лучше, тело постепенно набирало потерянные килограммы, да и лицом он больше не походил на заключенного в Азкабане. Тонкий, изящно очерченный профиль, живой блеск прозрачно-серых глаз из-под густых ресниц, забавные ямочки в углах губ, появлявшиеся, когда парень улыбался, невольно притягивали взгляд, и, посмотрев случайно в его сторону, Снегг невольно любовался этим слишком смазливым на его взгляд, лицом. Он задерживал на Страйфи взгляд чуть больше, чем надо, спрашивал себя – почему и холодный, лишенный всякой сентиментальности разум мгновенно выдавал ответ. За эти два дня парень ухитрился добиться если не симпатии, то максимального расположения, на которую Снегг только был способен, и чувствуя эту лояльность, перестал бояться волшебника и вовсю пользовался им, чувствуя себя как дома в этом довольно бедном, не предназначенном для долгого пребывания жилища. + + + - Выпей. – Снегг подает парню стакан, тот послушно глотает, но сразу же поперхивается жидкостью, кашляет. Брызги попадают Снеггу на мантию. Он кривится, Страйфи кладет голову обратно на диван, произносит извиняюще: - Я не могу. В горле совсем пересохло .. Голос сиплый, как с перепоя, тутже переходит на еле слышный шепот. Снегг приносит ему воды. - Тогда сперва выпей это. Страйфи садится, делает пару глотков, медленно опускает руку со стаканом на диван, у него кружится голова, и он откидывается на спинку. Стакан переворачивается, содержимое выливается на диван. Снегг взмахом палочки сушит его, вновь наполняет. - Еще. -В меня больше не в лезет. - Надо. Ты ничего не ел полмесяца, тебе нужно выпить хоть немного, чтобы восполнить потерю. -Сколько?! Вы держали меня там полмесяца? Забавно, что вы снизошли ко мне спустя столько времени. Что, интересно, заставило тебя передумать? – В голосе Страйфи сквозила ирония, он отодвинулся от Снегга как можно дальше, устроился на другом конце дивана, загородился книгой. – Оставьте меня в покое. - Сначала выпей! Неожиданно стакан сам по себе рванулся к краю стола, где сидел парень, прочертив на столе линию расплескавшейся от резкого движения водой, и затормозил на самом краю, едва не вылив содержимое ему на колени. Тот поднял глаза на волшебника, тот сидел и смотрел на него, палочка спокойно лежала у него в кармане. - Ладно, Кэрри Уайт, будь по твоему. – Парень изображает испуг и послушно берет стакан, который недовольно подпрыгивает прямо перед ним, так и норовя облить своим содержимым. - Кто такой Кэрри Уайт, твой бывший музыкант? – Интересуется Снегг. - Что? Нет, конечно, вы что, никогда не слышали про Кэрри Уайт? - Представь себе, нет. - Простите, я все время забываю, что ты волшебник .. В общих чертах, это культовый фильм, снятый в начале восьмидесятых. Он про девушку, которая в школе была изгоем, примерно как и вы, и которая к несчастью владела даром телекинеза. Помнится, под конец фильма они как-то особенно зло над ней подшучивают, она не выдерживает и в порыве гнева разносит весь городок ... Так вот, на мой взгляд, вы очень на нее похожи .. - Неужели? Не вижу ничего общего между собой и какой-то там .. - На самом деле сходство есть. Над вами также издевались в школе и вы точно также всех ненавидели. После вы выросли, но вместо того, чтобы устроить миниапокалипсис, вы перешли на сторону Воландеморта .. - Не смей упоминать это имя! - Мне оно ни о чем не говорит. - .. чтобы показать им всем, что тоже чего-то стоите. Вы для этого стали пожирателем, так ведь. - Не говори о том, чего не понимаешь. - Да что тут понимать? - Страйфи пожимает плечами. – Вас травили в школе, учители не любили, дома не замечали, верно? - Это тебя не касается .. - Вы не поверите, но у меня была та же ситуация, я также не пользовался особой популярностью и ненавидел ходить в школу .. Если бы мы ходили в одну школу, мы бы, наверно, подружились. – Парень улыбнулся своим мыслям, искоса глядя на нахмурившегося волшебника, он представил Снегга в его длинной мантии, расхаживающего белой, пардон, черной вороной среди своих одноклассников и пытающегося заклясть особо надоедливых приставал, в его бывшей берлинской средней школе он обязательно бы стал излюбленным объектом для насмешек. Поневоле парень посочувствовал бедолаге, но, наткнувшись на холодный взгляд, быстренько умерил свою разыгравшуюся фантазию и включил в себе звук, услышав голос Снегга, который как раз что-то ему говорил: - .. другом? ТЫ? И что бы мне это дало? - Я не знаю. Почему это обязательно должно что-то давать? – Страйфи пожимает плечами. – Мы просто бы сидели за одной партой, делали бы вместе домашку, обменивались бы играми .. - Он припомнил своего друга, которого видел когда-то каждый день, а сейчас их общение свелось к паре фраз, которыми они перекинулись, еще при добавлении в друзья на фейсбуке. Страйфи мысленно омолодил Снегга лет на двадцать, припомнил того задерганного подростка, который мгновенно выхватывал из кармана палочку; правда, ему это не всегда помогало, четверых лоботрясов, которые подвешивали его в воздух на глазах у девушки, в которую, как понял парень, тот был влюблен, и впервые посочувствовал незадачливому магу, у которого с самого начала вся жизнь шла наперекосяк .. И я бы остался им, чью бы сторону вы не выбрали. - Любопытно. И чтобы это изменило? - Многое. В таком случае, многие избежали бы знакомства со мной, и остались бы живы .. «Ты не простишь мне их никогда, так, Страйфи? А как же моя жизнь и моя душа? Во сколько ты их оценишь?» - Можешь продолжать меня ненавидеть и упиваться своим несчастьем сколько захочешь. Помнится, ты хотел написать про меня песню. Надо думать, это будет реквием? - Я вовсе не упиваюсь своим горем, как вы выразились, перестаньте извращать мои слова! - Это мой стиль общения. Если тебе что-то не нравится, можешь убираться. - Так я пожалуй и сделаю! – Не выдержал Страйфи и развернулся и направился к двери, но споткнулся у порога и упал, сбив коврик и обнажив облезшие половицы. Снегг, спохватившись, мгновенно оказался возле и нацелил на него свою палочку. - Империо! Не могли бы вы, любезный, вернуться на диван? Отлично. А теперь выпей это. - Укрепляющее зелье. – Пояснил Снегг, наблюдая как Страйфи послушно берет со стола стакан и глотает малоприятное на вид варево. – Не очень сильное, предназначенное как раз для таких случаев. Настояно на мятном отваре, что отлично помогает уснуть. Во сне процесс выздоровления пойдет быстрее. Он подождал, пока у парня не стали слипаться глаза, и вышел из комнаты , прикрыв за собой дверь. + + + Снейп вернулся, пока Страйфи еще спал. Его шевелюра, на этот раз вымытая и причесанная, разметалась по подушке и своим блеском так и манила прикоснуться, тактильно проверить, такие ли они мягкие, какими кажутся. Невольно он протянул руку, кончиками пальцев провел по отдельной пряди, разглаживая ее по подушке. Волосы и впрямь были шелковистые на ощупь, тонкие и мягкие, они сильно отличались от волос самого Снегга. В сущности, его собственные волосы его совершенно не интересовали, он уделял им внимания ровно столько, чтобы они не отрастали слишком сильно, и он вспоминал о них только тогда, когда они лезли прямо в лицо, и он отбрасывал какую-нибудь непослушную прядь на затылок или заводил за ухо, чтобы не мешала. Хотя вообще же Северус питал слабость к красивым волосам, скажем, к рыжим локонам, забранным на затылке в хвост, он всегда мечтал прикасаться к ним так просто, как делал это Поттер, не боясь, что его сочтут назойливым … Размышляя обо всем этом, он задумчиво разглаживал волосы спящего парня, прижимая секущиеся концы и жесткие, сожженные перекисью волосы из челки. Его ладонь устремилась чуть дальше, он провел по затылку, пальцы наткнулись на заметное уплотнение с запекшейся коркой, с присохшими к ней волосами. Страйфи вдруг открыл глаза и уставился на Снегга в непонятках. - У тебя голова пробита, ты знаешь? Выпей, что ли, кроветворного, а то хлопнешься где-нибудь в обморок. Меня там может и не быть. – Он и не думал убирать руку, проявляя свою своеобразную заботу, завуалированную под сарказм, но Страйфи уже неплохо разбирался в характере мага, в доме которого он находился. Он поймал его ладонь, развернул ее тыльной стороной к себе и коротко прикоснулся губами. - Я знаю. Снегг на мгновение опешил, а когда до него дошло, что его руку только что поцеловали, быстро убрал ее. - Можно обойтись и без выражения благодарностей, я совсем в них не нуждаюсь. - Знаю, но это совершенно ничего не значит. На твоем месте я бы не придавал значения простому жесту. -На моем месте ты бы никогда не оказался. Страйфи пожал плечами и, повернувшись на бок, нашел книгу, которую читал накануне, и продолжил чтение. + + + Снегг появлялся теперь дома нечасто, почти все время уходило на то, чтобы как-то вести дела в Хогвартсе и сдерживать нападки обоих Кэрроу, не давая им устроить террор и одновременно не допустить, чтобы среди категорично настроенных студентов вроде Долгопупса начался бунт. Таких идиотов было немного, но это отнимало все силы и Снегг невольно вспоминал то время, когда все заботы сводились к проверке домашних заданий и составлению планов уроков. Он не жаловался, но больно уж неспокойное время настало, он никогда не задумывался, каково было его бывшему директору постоянно приглядывать за Поттером, чтобы тот, выведенный из себя смертью крестного, не слишком геройствовал. Его задача была не столь масштабная, он был уже отыгранной картой, но и здесь не обошлось без Поттера, несмотря на то, что он так и не появился в школе, и за это Снегг был ему только благодарен. На этот раз он трансгрессировал прямо домой и уже с порога почувствовал запах чего-то жарящегося. Так он выяснил еще одну деталь про своего невольного квартиранта – тот неплохо умел готовить. По крайней мере, такой вывод можно было сделать, исходя из ароматов, доносившихся с кухни. Парень вообще, по мнению Снегга, не мог жить, не занимаясь чем-нибудь и не создавая вокруг себя массу звуков. Он перечитал у Снегга уже все имеющиеся в его библиотеке, не связанные с зельеварением книги, и половину содержащих рецепты и описание свойств зелий, но бросал на середине, очевидно, считая их совершенно неинтересными. Чтение книг было не единственным его занятием. Провалявшись пару дней без дела, Страйфи смирился со своим положением добровольного заключенного и стал искать себе хоть какое-никакое занятие. Его деятельная натура не терпела пустоты. Для начала он привел в порядок свою одежду и помылся, придав себе более-менее приличный вид. Снегг появлялся раз в несколько дней, и засим перед ним встала необходимость самому обеспечивать себя пищей. Так пришлось взять в руки нож и попробовать себя в новой области. Надо сказать, он неплохо справлялся, заметив, что еда готовится лучше под прикрытой крышкой, и после, усвоив еще пару подобных нюансов, он мог не прибегать к заказу пиццы на дом. Так прошло около недели – Страйфи готовил, ходил за продуктами, а вечера коротал с какой-нибудь из книг Снегга на диване. Надо сказать, они были довольно заумные и некоторые Страйфи просто бросал, когда надоедало продираться сквозь длинные фразы на латыни, которую он знал довольно поверхностно. Но попадались и довольно интересные, из них он узнал многое о мире волшебства, хотя в некоторые вещи, которые там описывались, парень просто отказывался верить, насколько они казались нереальными и опровергали все доводы здравого смысла. В целом, он мог сказать, что ему определенно повезло, что он встретил этого Северуса Снегга. По крайней мере, он до сих пор был жив и имел шанс наладить свою жизнь. По крайней мере, волшебник оставил в его распоряжении целый дом, и вместе с тем появлялся в доме нечасто, предоставляя ему полную свободу действий. Что до скверного характера приютившего его мага, то Страйфи относился к всплескам его ядовитости спокойно, раз убедившись в том, что это лишь самозащита, ставшая со временем «стилем общения», как выразился сам Снегг, и чем язвительнее были его слова, тем открытее и дружелюбнее становился парень, которому казалось диким поддерживать такие отношения. Снегг мог сколько угодно игнорировать спокойствие Страйфи и его подчеркнутую вежливость, тот не собирался сдавать позиции, для него взаимная толерантность была так же естественна, как и для Снегга превращать любой, даже самый банальный разговор в проверку нервов своего собеседника. Поймав себя за тем, что уже минут десять бесцельно стоит в дверях, Снегг подошел к окну, повернул задвижку, намереваясь немного проветрить кухню. Страйфи, похоже, немного увлекся и сжег-таки что-то, заполнив кухню едким чадом. Давно не открывавшаяся форточка упрямилась, и тогда Снегг просто применил соответствующие чары. - Аллохомора! От сквозняка форточка ударилась об стену, оставив задвижкой вмятину в штукатурке. Но парень даже не обернулся, как ни странно, не заметив шумовых эффектов, производимых Снеггом, он слегка пританцовывал, переворачивая что-то на сковороде лопаткой. Снегг еще ранее заметил провода, свисающие с ушей и доходившие до заднего кармана джинс, в котором угадывались очертания нечто светящегося сквозь ткань размером с ладонь. Похоже, Страйфи не замечал застывшей в дверях темной фигуры Северуса, который довольно долго уже сверлил его взглядом. Невольно Снегг залюбовался его движениями. Изящные, артистичные, неуловимые, Страйфи завораживал, просто пританцовывая, двигаясь в такт незамысловатой, но энергичной и заводной песне, пойманной по местному радио. Снегг взял стакан, набрал воды и ушел из кухни, незамеченный. Он делает глоток, опускается в кресло, откидывается и прикрывает глаза. Только было он задремал, как услышал голос Страйфи, что-то ему говорившего. Пришлось открыть глаза, что Снегг и сделал, увидел парня, по-хозяйски устроившегося на своем диване с тарелкой и бокалом. - Мистер Северус! Хотелось ответить соответственно на подобное «вежливое» обращение, граничащее с издевательством, но в последующий обмен оскорблениями вступать не хотелось. Устал. Как бы он хотел, чтобы все провалилось к чертям, этот зыбкий мир на грани войны, это собственное существование, старательно разыгрываемая роль циничного ублюдка, с которой он почти сросся, этот проклятый Страйфи, который лишает его сейчас покоя. Проклятый Страйфи вернулся из кухни, неся вторую кружку, над которой поднимался пар. - Вы в этот раз поздно. - Готовишь? – Вяло, безучастно, не пытаясь придать вопросу какой-то смысл. - Да, вот, собственно, вафли, как и обещал. Хотите попробовать? - Вафли? К чему эти изыски, не иначе как для меня? - Да, составите мне компанию? Заметив кислую физиономию Снейпа, парень добавил: - Я не собираюсь утомлять своей благодарностью, не беспокойтесь. Просто вы пришли, когда я как раз занимался ужином, было бы невежливо не предложить его вам. - Спасибо, я не голоден. - Как знаете. Посидев еще немного, Снегг поднялся с кресла и удалился в комнату, где только сняв мантию и кинув ее на стол, улегся на кровать, чувствуя, как проваливается в сон. Постоянный недосып вкупе с усталостью и вечно взвинченными нервами неизбежно давали о себе знать. Снегг и сам понимал, что ему нужен отдых, а в Хогвартсе расслабиться полностью не представлялось возможным, сама мысль о том, что здесь постоянно что-то случается, даже посреди ночи, мешала этому. Поэтому он трансгрессировал сюда, одной ночи в относительном покое обычно хватало. Было за полночь, когда Снегг открыл глаза. Это мало что изменило – вокруг кромешная тьма. Он привычно потянулся к стулу, сел, запустил руку в карман мантии, разыскивая палочку. Ее там не оказалось, пришлось зажигать свет и оглядывать комнату. Снегг предпочитал держать палочку рядом с собой и теперь не мог понять, куда она могла деться. Палочка обнаружилась на тумбочке у кровати, и он решительно не мог вспомнить, зачем он ее туда положил, ведь обычно она лежала в кармане мантии? Которая преспокойно висела на стуле, с мантии взгляд переместился на скомканное покрывало, которое он скинул с себя, разыскивая палочку. Еще одна странность – Снегг всегда переодевался в ночную рубашку перед сном, а если не было возможности, то спал в одежде так, не укрываясь. Внезапно Снегг вспомнил, что в полудреме чувствовал, как к нему прикасались чьи-то руки, которые касались его лица, и на плечи ложилось что-то тяжелое и теплое. На этом прикосновения заканчивались и обрывались сном, из-за которого он вначале был уверен, что все это только приснилось. Он стоял и смотрел, как мерно поднимает дыхание грудную клетку уснувшего мага, и сколько пуговиц на его вороте его плаща, доходившем до самого горла. Парню пришло в голову, что Северусу, наверное, душно в его застегнутой наглухо, больше похожей на монашескую ризу одежде, и он расстегнул пару пуговиц, освобождая шею. Застежка за застежкой, пальцы Страйфи добрались до середины груди, затем провели обратно, обнажая полоску ничем не прикрытой кожи, уже из чистого любопытства. Никаких больше меток на теле мага, по-видимому, не было, он не носил ничего, кроме одежды. Ничего лишнего, даже цепочки с крестом. Хотя, смешно. Смешно верить в бога, когда сам можешь делать вещи, равноценные чуду. Рассматривая спящего волшебника, парень невольно замечал новые детали, до которых ему раньше, да и сейчас, не было никакого дела. Нюниус из тех, кто равнодушен к собственной наружности, являя полную противоположность самому Страйфи; этому законченному цинику в голову не пришло бы создать себе имидж, чтобы впоследствии от него зависеть. Хотя образ зловредного мизантропа он охотно поддерживал, и не сказать, чтоб он ему не шел. Если вдуматься, то скверный характер, скорее всего, происходил от его отталкивающей внешности, все имеет свою подоплеку, в Северусе не было ничего привлекательного. Но парень мог бы с этим поспорить, стоило узнать мага получше, чтобы стало очевидно, насколько обманчиво внешнее впечатление. Страйфи припомнил, какой хладнокровной циничной сволочью выглядел Снегг, когда он впервые посмотрел на него, лежа на полу того подземелья, и ему одного взгляда хватило понять, что этот тип ему не поможет. Будет смотреть, как он умирает, но и с места не сдвинется. Когда же он увидел его воспоминания, в тот момент, когда Страйфи пришел в себя, он думал, что маг его убьет, он боялся посмотреть в глаза от стыда, но тот отнесся к этому сравнительно спокойно и дал уйти, а когда парень обдумал увиденное, то его, искушенного в этой же жизни буквально во всем, поразило, каким человеком был Снегг. Чистота и непорочность в Северусе Снегге уживалась с цинизмом и полной отсутствием морали, его своеобразное обаяние начисто перекрывала способность парой фраз смешать собеседника с грязью, в его характере гротескно сочеталось несочетаемое, Страйфи восхищался его волей и острым, как бритва умом и таким же языком, и, хотя, последний частенько проходился в его адрес, парень пропускал все мимо ушей, привыкнув к тому, что по-другому Северус просто не может, никакого страха и неприятия этот странный неопрятный колючий маг больше не вызывал. Страйфи открыто, не боясь устремленного в свою сторону колючего взгляда, рассматривал мага. Лицо спящего значительно смягчалось и выглядело гораздо привлекательнее, когда он пребывал в царстве сновидений и не надевал маску злобного «покойся-с-миром-враг-мой» мизантропа. Он уже знал, что это лишь личина, под которой скрывался совершенно другой человек, лицо которого можно было увидеть лишь сейчас. Страйфи взглядом опытного художника наносил штрих за штрихом в портрет отражавшегося в его зрачках мага, но прикрывшие пол-лица волосы мешали обзору, и Страйфи осторожно, боясь разбудить, отвел их за ухо. Он слегка подался вперед и присел на край кровати, двигаясь осторожно, как если бы изучал рисунок на крыльях мотылька, смотреть на то, как другой человек спит, было для него слишком интимно, но чертовски увлекательно. Сидеть было неудобно, впридачу в ногу упирался какой-то предмет, Страйфи приподнялся, и обнаружил, что уселся аккурат на его волшебную палочку. Страйфи положил ее рядом на стул и, стащив с кресла, покрывало, укрыл мага, заботливо подоткнув его края, памятуя, как холодно бывает в его доме по утрам, и вышел из комнаты. Снейп долго сидел, задумавшись, упершись взглядом в лежавшее на кровати перед ним скомканное покрывало, перед глазами все стояла улыбающаяся физиономия Страйфи, когда тот предлагал ему ужин. Тогда он слишком устал, чтобы заметить, что ему здесь по настоящему рады, и теперь переосмысливал все, что когда-либо говорил этому человеку и понимал, что подобная радость, по меньшей мере, нелогична. Те разы, когда он разговаривал с ним спокойно, без насмешек над его магловским происхождением и излишней самоуверенностью, можно было по пальцам пересчитать. Однако парень все равно старается поддерживать хорошие отношения, он благодарен Снеггу за свое спасение, и в этом коротком моменте, когда в Снегге проснулся человек, Страйфи успел его заметить и теперь игнорировал все негативные качества, помня о хороших. Этой толерантностью он походил еще на одного знакомого Снеггу человеку. Лили Эванс тоже закрывала глаза на темные увлечения своего друга детства, пока не стало очевидно, что они зашли за рамки позволенного, потом она все же оттолкнула его от себя. События Хэллоуина семнадцатилетней давности показали, что это было не напрасно. Такой же дружелюбный, Страйфи, казалось, не был способен на то, что в свое время сделал Снегг, у него не было темного прошлого, зато было все то, чего недоставало самому Снеггу – природное обаяние, немного везения по жизни, броская, блестящая, как золотая монета внешность и кукольно красивое лицо, этот парень явно был у судьбы в фаворитах, и представить себе, верно, не мог, что можно жить, не расслабляясь ни на минуту, что череда потерь оставляет шрамы не только на теле .. Снегг тряхнул головой, выбрасывая из головы совершенно ненужные мысли, и отправился на кухню. Проходя мимо двери комнаты, которую облюбовал себе Страйфи, ему стало не по себе от холода, которым тянуло из-под двери. Почуяв неладное, Снегг вернулся и дернул ручку двери, и убедился в своей правоте – в комнате было темно, парня нигде не было видно, и на одной из рам была разбита и вынута часть стекла у давно заклинившей намертво задвижки. - Люмос! - .. болван. – Процедил Снегг, обведя глазами темную холодную комнату с ободранными обоями, которая раньше была его детской, а сейчас имела совершенно нежилой вид. В углу стояла кровать, над которой парень соорудил самодельный полог, поставив пару стульев по обеим концам кровати и повесив на них одеяло. Снегг взмахнул палочкой, возвращая стулья на место. Вместе с ним слетело и одеяло, обнаружив под ним спящего парня, съежившегося в комок и, кажется, при этом слегка похрапывающего. Но вот на лицо спящего упал свет, парень зажмурился, попытался повернуться на живот, чтобы спрятаться от света, при этом одна нога высунулась наружу, и парень зябко втянул ее обратно, окончательно проснувшись, и, моргая от яркого света, посмотрел на нависавшего над ним мага, недоумевая, что тому от него надо. - Точно, болван .. - Доброе утро! – С иронией проговорил Снейп, отходя от него на шаг. – Совершенно варварский способ обеспечить себя необходимым. - Еще бы, не всем же махать деревяшкой, - Недовольно пробурчал Страйфи, вылезая из своего укрытия. - Разумеется, это удел избранных. – Согласился Снегг. – Репаро! Прореха в раме затянулась, как будто ее и не было. - Для того, чтобы выйти наружу, существует дверь. - Оно уже было таким, когда я сюда заселился. – Обиделся Страйфи. Он подошел к лежавшему на полу одеялу и накинул его на плечи, Снегга и самого передернуло от холода. - Ладно, пойдем в комнату. – Он развернулся и пошел обратно в большую комнату. В зале Снегг трансфигурировал одно из кресел в диван. Страйфи внимательно смотрел на него, облокотившись об дверной проем, явно стараясь запомнить движение, с помощью которого недавнее кресло стало диваном, детально. С недавних пор Северус стал замечать, что парень интересуется волшебством, хотя, возможно, он просто следил за ним, все еще толком не доверяя. Так или иначе, но он часто чувствовал на себе взгляд и, обернувшись, встречался глазами со Страйфи, сидевшего с какой-нибудь книгой, но стоило ему появиться в поле его зрения, как парень оставлял свое занятие, исподтишка наблюдая за вошедшим Снеггом из-под ресниц. - Интересуешься? - Занятно. – Пожал плечами парень. – Не могу поверить, что мой дядя вытворяет подобное. - Да уж, не хотел бы я оказаться на твоем месте. - А я – на вашем. - Что ты сказал?!.. - Проехали. Давайте спать! – Обрывает Снегга Страйфи, не давая тому заводиться, и сам устраивается на диване, завернувшись в еще недавно бывшее обшивкой кресла покрывало. - Спокойной ночи. – Неожиданно легко успокаивается волшебник и, посмотрев в его сторону, парень понимает причину такой сговорчивости – под глазами Снегга залегли глубокие тени, которых он раньше не замечал, как будто маг не спал уже бог знает сколько времени. Страйфи устраивается поудобнее и уже сквозь сон слышит, как Снегг ходит по комнате и что-то бормочет себе под нос. Парень обворачивается еще плотнее, пытаясь унять ставшую привычной ломоту в суставах и закрывает глаза. Снегг, склонившись над стопкой пергаментов, еще долго сидит над ними под светом древней лампы, зачеркивая и дописывая в них что-то .. Наконец он откладывает последний лист и тоже ложится, готовясь тут же уснуть, но сему факту здорово мешает возня на соседнем диване. Похоже, у парня явно был рассыпан килограмм гороха под боком, судя по тому, как он ерзал по дивану, и вскоре Снегг не выдержал: - У тебя что там, спрятано, шило? Что ты все возишься? - Вам легко говорить. – Донеслось с дивана напротив, - Я дико мерзну вторую неделю, а вы издеваетесь. - Так ляг поближе к камину, кто тебе не дает. – Зевнул Снегг и повернулся к нему спиной. - А это идея! – Парень встал и, взяв покрывало, улегся возле затухавших углей, от которых веяло жаром, прямо на пол и демонстративно прикрылся покрывалом. Снегг фыркнул и улегся на спину. Он уже засыпал, когда почувствовал жжение метки. Похоже, и эту ночь предстояло провести на ногах, Снегг стиснул зубы и поднялся с дивана, подумав при этом, что завтра на занятиях он точно не появится. Запрется в своем кабинете и будет отсыпаться, и пусть они там хоть разнесут эту треклятую школу, в конце концов, он тоже не железный .. Он натянул мантию и положил в карман волшебную палочку; сидевший с книгой Страйфи вопросительно посмотрел на него, Снегг только рукой махнул и, выйдя на улицу, трансгрессировал. Ночь сменило утро, а его – день с вечером; за окнами уже давно потемнело, когда он вернулся. Ни в одном окне не горел свет, машинально отметил Снегг, похоже, его постоялец уже лег спать. Тем лучше – он не был расположен сейчас ни с кем разговаривать .. Проходя через зал, Снегг мельком взглянул на место у камина, на котором вчера спал Страйфи. Его там не обнаружилось, Снегг зашел в кухню, достал с полки стакан и наполнил его, думая о чем-то своем. Он настолько ушел в воспоминания, что не заметил появления Страйфи. Тот по хозяйски прошлепал к плите, снял с плеча полотенце и закинул его на веревку сушиться. Зажег газ, поставил чайник и только сейчас заметил застывшего Снегга, который, похоже, его в упор не замечал, задумавшись о чем-то своем. «Это было ночью. Лили в халатике стояла, обхватив себя руками, перед портретом Полной Дамы у входа в башню Гриффиндора. — Я пришла только потому, что Мэри сказала, будто ты грозишься проторчать здесь всю ночь… — Да. Я бы так и сделал. Я вовсе не хотел обзывать тебя грязнокровкой, это у меня просто… — Сорвалось с языка? — В голосе Лили не было жалости. — Слишком поздно. Я много лет находила тебе оправдания. Никто из моих друзей не понимает, почему я вообще с тобой разговариваю. Ты и твои дружки — Пожиратели смерти… Ага, ты этого даже не отрицаешь. Ты даже не отрицаешь, что сам собираешься стать таким же. Тебе не терпится присоединиться к Сам-Знаешь-Кому, да? Он открыл было рот, но так ничего и не сказал. — Я больше не могу закрывать глаза. Ты выбрал свою дорогу, я — свою. — Нет… послушай, я не хотел… — Обзывать меня грязнокровкой? Но ведь всех, кто родом из таких семей, ты именно так и зовёшь, Северус. Почему же я должна быть исключением? - Ты – исключение. Лили … Да послушай же! Лили, я .. Он пытался что-то объяснить, но Лили бросила на него презрительный взгляд, повернулась и скрылась в проходе за портретом …» - Люблю тебя. - Несказанные тогда слова повисли в воздухе, только сейчас Снегг смог это сказать. Как по дурацки сейчас это звучит, и он, бормочущий признания, уставившись невидящим взглядом перед собой, выглядел довольно жалко. Девушки, которой адресовались эти слова, уже давно нет в живых, как нет в живых части его я, которая умерла вместе с ней, для того, чтобы душа разорвалась, совершенно необязательно заключать ее в неживые предметы. - Любишь? Ты серьезно? – Раздалось совсем рядом с ним, вынуждая вернуться в реальность, Снегг стряхнул с себя налет воспоминаний, и увидел стоявшего рядом с собой парня, так близко, что он мог при желании коснуться его, не делая ни шага в его в сторону. – Это тебя не касается. –– Мгновенно включая в себе циничную сволочь, парировал Снейп и повернулся к выходу, дабы избавить себя от дальнейших чувствоизлияний. Что этот магл себе вообразил? Факт его пребывания в его доме еще не дает права лезть ему в душу. - Как это «не касается»?.. и … почему ты молчал столько времени? Знаешь – я ведь тоже тебя люблю. –Страйфи подошел было к нему вплотную, но, встретив предупреждающий от дальнейших действий снеггов взгляд, осекся. - Похоже, ты вполне оправился, раз у тебя возникают желания подобного рода, засим обсудим вопрос о твоем дальнейшем пребывании здесь, завтра .. - А у тебя они не возникают? – Страйфи, похоже, ничуть не смутила перспектива вновь оказаться на улице, - Нет, скажи – ты натурал? Или я просто не в твоем вкусе? Снегг слегка опешил, но тут же нашелся: - Я вполне традиционен в этом вопросе, если я верно тебя понял. А сейчас, если ты не против, я лягу спать. – Произнес Снегг и направился в комнату. Глаза слипались, голова отказывалась ясно мыслить, ему было необходимо хотя бы пару часов сна, чтобы восстановить силы. - Окей, спокойной ночи. – Страйфи проводил его взглядом, укладываясь спать, Снегг мимоходом взглянул в сторону камина - Страйфи и вправду занял свое спальное место, ерзая, устраиваясь поудобнее. Северус вздохнул и, буркнув себе под нос нужное заклинание, взмахнул палочкой, отправил второй диван к камину. Страйфи посмотрел ошалевшим взглядом на него, когда он затормозил в паре сантиметрах от его ноги, но поблагодарил Снегга и еще через пару минуту тот, повернувшись к прогоравшему камину лицом, увидел, что парень уже перебрался на диван и теперь устраивался там, кутаясь в одеяло. Он лежал уже довольно давно, но сон никак не шел, взбудораженное сценой на кухне сознание как будто издеваясь подкидывало лицо этого зарвавшегося подростка, который имел наглость признаваться ему в любви. Несмотря на скудный рацион, Джек Страйфи с каждым днем выглядел все лучше, тело постепенно набирало потерянные килограммы, да и лицом он больше не походил на заключенного в Азкабане. Тонкие, изящно очерченные губы, чуть горбатый баварский нос, живой блеск джековых глаз невольно притягивал взгляд. Посмотрев случайно в его сторону, Снегг невольно любовался этим слишком смазливым на его взгляд, лицом, он довольно часто просто сидел рядом с ним, пока тот спал, а это происходило постоянно. Он разглядывал его волосы, небрежно забранные в хвост, сильно поредевший и порядком засаленный, и безумно хотел к ним прикоснуться. Желание рождалось в подсознании и происходило из той части, что обычно участия в жизни Снегга не принимало. Он ловил себя на мысли, что вместо обычного бульона он с удовольствием накормил бы Страйфи до отвала, после уложил бы спать, сам лег бы рядом, прижав к себе и согревая своим телом, и все это здорово походило на …. Впрочем, об этом Снегг предпочитал не думать, эта часть его я умерла еще тогда, шестнадцать лет назад, и ему и в голову бы не пришло, что нечто подобное с ним случится еще раз. И уж тем более он не мог представить, что объектом таких желаний станет мужчина. Он задерживал на нем взгляд чуть больше, чем надо, спрашивал себя – почему и холодный, лишенный всякой сентиментальности разум мгновенно выдавал ответ. Бессмысленно, заранее безнадежно, абсолютно спонтанно, случайность или логическое завершение преследующих его всю жизнь фрустраций в делах амурных, но он незаметно привязался к своему подопечному и к тому же ухитрился влюбиться в него. Снегг не был так глуп, чтобы выдать себя, он относился к Страйфи как к любому из пожирателей – иронично-саркастически, не скрывая презрения, но порой тот замечал на себе пристальный взгляд черных глаз, точно таких же, как и в первую встречу, но что-то в их выражении неуловимо изменилось. Парень заметил это и пытался сглаживать острые углы в общении, толи ощущая смену приоритетов в Снегге, толи чувствуя признательность за несвойственный вообще-то этому волшебнику альтруизм. Однако едва ли он когда-нибудь чем-то себя выдаст. Снегг за годы служения Воландеморту отлично научился притворяться, это было единственным способом сохранения собственной жизни. И ему было не шестнадцать лет, чтобы позволить себе любить и взять эмоциям верх над разумом. Здесь все было предельно просто – он банально игнорировал все ненужные мысли и желания, искусно имитируя холодное презрение. Иногда он замечал в поведении Страйфи демонстративную обходительность, провоцирующую его на взаимную вежливость, и тогда имитировать ничего не надо было – он куда лучше, чем тот умел контролировать свои эмоции и его раздражало это стремление Страйфи наладить отношения, или какую там цель он преследовал. Снегг видел, чего тот добивается, но сомневался, ему это нужно. Он не собирается быть больше чьей-либо игрушкой, тем более игрушкой этого магла. Утром он проснулся от запаха свежесваренного кофе, и с удовольствием открыл глаза – он не пил стоящего кофе уже бог знает сколько времени, и уж тем более никто никогда не варил его для него, для Северуса Снегга в его собственном доме. Вслед за запахом в память пришел не самый приятный разговор, состоявшийся вчера ночью, и Снегг вошел в кухню с твердым намерением расставить все точки над i. Как выяснилось, ничего обсуждать не пришлось – как только он вошел в кухню, он увидел полностью одетого Страйфи, который дожидался его пробуждения. Возле него лежал пакет с его немногочисленными вещами. - Ты уходишь? – Поинтересовался Снегг. – Надолго? - Насовсем. - Это ты окончательно решил? – Снегг налил себе кофе из стоявшей на плите турки. - Абсолютно. - А теперь включи мозг и подумай, сколько понадобится времени пожирателям смерти, чтобы тебя отыскать. - Это – мои проблемы. Ты же вчера ясно дал понять, что быть со мной ты не собираешься. – Отрезал Страйфи и помолчал, ожидая ответа. Но его не последовало, и он продолжил. - .. хотя на самом деле я тебе нравлюсь, ты просто не хочешь это признать .. - Бред. - .. а ждать, пока тебе надоест играть в мамочку и ты посмотришь на меня, как на мужчину, я не собираюсь. - Я не обязан никому отчитываться в своих действиях, особенно – тебе. Не можешь меня видеть, убирайся. - Спасибо за гостеприимство. - Как твое имя? – Внезапно спросил Снегг, открывая ему дверь. - Зачем тебе? - Мне же надо будет написать что-то на твоем надгробии. - Поставь на нем логотип моей группы. – Страйфи вышел вон и пошел прочь, не оборачиваясь. Снегг пару минут наблюдал, как удаляется его светловолосая голова, после закрыл дверь и ушел в дом. Больше он его не видел. Северус Снегг любил лес. Нет, если быть точнее, вообще-то он был равнодушен к красотам природы, а лес любил за возможность уединиться, остаться наедине со своими книгами и мыслями, чтобы никто не мешал. В Хогвартсе его излюбленным местом был дуб у озера, а здесь – эта жалкая пародия на лесной массив. Когда ему хотелось побыть одному или просто надоедало слушать ругань родителей, он прихватывал с собой пару книг и приходил сюда и не уходил до тех пор, пока отсюда его не выгонял холод или дождь. Когда он был маленьким, он считал это место особенным, своим тайным убежищем и никому из друзей, кроме Лили Эванс не показывал. Впрочем, у нелюдимого замухрышки-Северуса и друзей-то не было, а повзрослевший Снегг и сам забыл про лес, это место со временем утратило свое очарование. Сегодня же он оказался здесь совершенно случайно, спасаясь бегством от мародеров, которым какого-то дьявола понадобилось в его Тупике. Снегг несся, петляя, сбивая преследователей с толку и затаился у спиленного дерева, прижавшись спиной к упавшему стволу. Наконец он перестал слышать их голоса и только сделал шаг, как под ногой что-то хрустнуло, и ступня провалилась в пустоту. Снегг выругался и выдернул ногу, коснувшись носком ботинка трухлявого обломка, но и остальные деревья под ногами оказались гнилыми, и Снегг мгновенно провалился по грудь, едва успев расставить локти. Теперь только они и вероятность того, что дерево выдержит его вес, отделяли Снегга от падения. Боясь лишний раз вздохнуть, он вцепился покрепче в поваленные деревья, коварно скрывшие яму от глаз, руки скользили по осклизлой коре и никак не могли уцепиться. Вдобавок его палец попал между двух стволов, и под напором вцепившегося в них мертвой хваткой Снегга они сдвинулись, и палец оказался зажат. Резко выдохнув, парень снова неподвижно завис в воздухе, лучше отделаться сломанным пальцем, чем провалиться в яму, на дне которой могло оказаться абсолютно все, Снегг краем глаза заглянул под ноги и увидел лишь черноту, что говорило о немаленьких размерах ямы. Но сегодня, похоже, был явно не его день, ибо одно из державших его деревьев надломилось, и Снегг стремительно ухнул вниз, ударившись ногами о, к счастью, твердую землю. Но и на этом неприятности не заканчивались, при падении он неловко повернул ногу и всей своей тяжестью рухнул на нее. Резкая боль известила о том, что, как минимум, он ее подвернул. - Проклятье! Отдышавшись, Снегг осмотрел повреждение. Голеностопный сустав распухал на глазах, даже простое лежание конечности на земле причиняло резкую боль. Снейп осторожно передвинул стопу руками, придавая ей наиболее удобное положение, затем бросил это дело и улегся, вытянув обе ноги вперед, оценивая сложившуюся ситуацию. Вылезти сам он не сможет, шансов на то, что мародеры сознаются, что загнали его в лес .. Впрочем, какие тут могут быть шансы? Мать с отцом если и заметят его исчезновение, то все равно искать не будут, решив, что он уехал в школу раньше, не дожидаясь сентября, он уже так делал. Сидеть здесь и ждать, пока в лесу кто-нибудь появится, Снегга не устраивало, и он, сжав зубы, поднялся на ноги и попытался вылезти. Обрушивая на себя комья земли со стен, и то и дело задевая их больной ногой, он все не оставлял попытки выбраться, снова и снова, соскакивая на одну ногу, атаковал он упрямую яму. Но у Снегга упрямства оказалось больше, он отыскал на дне своей западни какую-то ветку и использовал ее как альпеншток. Скоро, правда, пришлось признать, что на одном энтузиазме отсюда не выбраться, а ничем другим Снегг, к сожалению, не располагал, волшебной палочки у него с собой не было. Присев на пол ямы, Снегг стал размышлять, ибо ничего больше делать не оставалось. Боль в защемленном пальце и вывихнутой ноге убаюкивала, Снегг прижался спиной к земляному своду и закрыл глаза. Когда он открыл их, уже стемнело, свет не проникал в проломанное им отверстие. Снегг поежился, - к вечеру похолодало, и встал, окинув взглядом стены ямы. По его предположению, это была чья-то опустевшая нора или же ловушка, какие раньше выкапывали на крупного зверя. « Хорошо, хоть кольев на дне не оказалось» - усмехнулся Снегг и снова уселся, стараясь не делать резких движений и снова прикрыл глаза. На ум пришла мысль, что шансы выбраться отсюда приравнивались к вероятности, что о нем вспомнят и пойдут искать. «То есть никаких» Снегг горько усмехнулся и стал перебирать в памяти способы владения магией без палочки, но каждый раз приходил к выводу, что ему это не по силам. Снеггу безумно хотелось уснуть, поддавшись нелепой уверенности, что вместе с рассветом придет решение, но и сон упорно не шел, он успел выспаться днем и ночь предстояла долгая. Вдруг Снегг услышал хруст ветки вверху, не веря, прислушался. Определенно, над его головой кто-то ходил. Вот оно! Снегг вскочил и, забыв про вывих, прихромал к центру ямы и крикнул: - Эй!.. Там есть кто-нибудь!? Подождите!! Я здесь, внизу, помогите мне выбраться! Хруст веток приблизился, Снегг замер, удерживая равновесие и вглядываясь в темноту. Из-за туч показалась луна и он увидел крупного волка, стоявшего у входа в яму и принюхивающийся к ночному воздуху. Снегг похолодел и отшатнулся, с отличиями обыкновенного волка от оборотня он воочию ознакомился благодаря Поттеру с его дружками еще на пятом курсе. На Снегга напал ступор, он смотрел на зверя вверху, замерев, и бессильно сполз на ставший уже родным пол. Это было вполне разумно, давало некоторый шанс на то, что волк его не заметит, но Снегг отнюдь не заблуждался относительно своего везения. То, что он уцелел в первый раз, было везением Поттера, ибо в противном случае тот вылетел бы из школы вместе со своим дружком-оборотнем. Снегг старался быть как можно тише и незаметнее, но против воли его била нервная дрожь, выдавая присутствие, слишком свежи еще были воспоминания, как он чуть было не стал жертвой дурацкой шутки. Он не остался незамеченным. Здоровенный зверь присел, пропав из поля видения, а после мягко приземлился на дне ямы, и вот он уже стоял возле своей предполагаемой жертвы. Снегг резко отпрянул и судорожно сжал в руке палку, понимая, что в борьбе с оборотнем, который весил вдвое больше его, она врядли чем поможет, но тем не менее собираясь сопротивляться до последнего. Нервы Снегга натянулись до предела и, казалось, еще одно движение волка в его сторону, и он просто набросится на него и затолкает палку в глотку до упора, чтобы тот захлебнулся собственной кровью и будет наблюдать, как тот хватает воздух, корчась в агонии, сам переводя дыхание и стараясь унять дрожь в пальцах. Но волк лишь зевнул ему в лицо, обдав его терпким запахом крови и чего-то несвежего, и улегся у его ног, положив голову на лапы и прикрыв глаза. Снегг, не выдержав, попятился, машинально наступая на вывихнутую ногу, она тут же напомнила о себе, и он, скривившись, сполз на дно своей западни, не отрывая взгляда от оборотня. Почувствовав, что на него смотрят, волк открыл глаза и взглянул на Снегга, сидящего в двух шагах от него и обнявшего руками колени. Пару секунд зверь не мигая смотрел на замершего напротив него подростка, тот вгляделся в серые, абсолютно осмысленные глаза, ясный взгляд, лишенный поволоки бешенства, затем волк прикрыл веки, решив, видимо, что парень не стоит его внимания. Волк задремал, а Снегг, за неимением иного занятия, стал разглядывать это странное существо. Оборотень лежал подобрав под себя ноги, он был слишком крупным и мощным для обыкновенного хищника, пепельно-серая шерсть бугрилась на сильных лопатках и потешно топорщилась на ляжках, к когтям превращаясь в гладкий блестящий мех, укладывающийся волосок к волоску. Хвост мирно покоился на полу, придавая сходство с большей собакой и только кисточка на конце напоминала, что эта собака хвостом вилять не будет. Одновременно Снегг пытался понять и объяснить себе причину странного поведения зверя. Анимаг? Нет, это стопроцентный оборотень, все признаки налицо. То, что, он мог оказаться обыкновенным волком, Снегг даже не рассматривал, в этом убогом намеке на живую природу даже птиц не водилось, фабрика неподалеку вывела отсюда всякую жизнь. Снегг раз за разом делал подобное умозаключение, но не находя никакого другого объяснения, возвращался к нему же. Пульсирующая боль и жуткая усталость ясности сознанию также не добавляла, Снегг был порядком измотан, но до боли в глазах вглядывался в темноту, чтобы быть наготове, если оборотень все же что-то выкинет, при всей ничтожности имеющихся у него шансов он не хотел быть застигнутым врасплох. Так прошло несколько безумно долгих часов, Снегг то и дело засыпал и снова просыпался, последнему весьма способствовала ночная прохлада, приятно холодящая кожу на поверхности, а здесь пронимающая сыростью до костей. Вдобавок вскоре стал накрапывать дождь, через некоторое время превратившийся в неплохой ливень, который поливал крышу их импровизированной землянки и просачивался через прореху в настиле. На полу уже образовалась порядочная лужа, и Снегг придвинулся поближе к стене, но коварные капли и там его доставали. Ближе, еще ближе, не уперся во что-то мохнатое и дышащее, Он потянулся было навстречу теплу, но вспомнил, кому принадлежал этот бок и отодвинулся. Снова попал под капель и вернулся на место, морщась от запаха псины, исходившей от чуть намокшей шкуры оборотня и стараясь его не касаться. Усталость склеивала веки, притупляла боль, парень то и дело встряхивался, чтобы не уснуть, но вскоре оставил это дело и обхватил себя руками, пряча себя от холода и уронил голову на грудь, ухитрился уснуть и проспал до самого рассвета. Казалось, прошло минут пять с того момента, когда он задремал, но вокруг давно рассвело, жидкий утренний свет проникал в яму, Снегг открыл глаза и зябко поежился, и тут же вспомнил, что у него серьезно повреждена нога и он находится в лесу, в компании оборотня, который отчего-то не загрыз его вчера, правда этот факт нисколько положение дел не меняет .. Снегг нашел взглядом предмет своих размышлений, но что это? Волк исчез, на его месте спал, раскинувшись и подложив ладонь под щеку, как лежал до этого волк, неизвестный парень, его длинные, как и у самого Снегга волосы разметались по полу ямы, позвонки выступали на худой спине, согнутая в колене нога прикрывала пах, правая рука в тяжелых металлических браслетах сжимала его руку, переплетя пальцы с его. На вид парень был его ровесником, лет пятнадцать-шестнадцать, не больше, Снегг взглянул на руку, которая согревала его ладонь и заметил на кистях и выше, почти до плеч, кучу старых шрамов, как будто кто-то намеревался спустить с парня шкуру и решил начать с рук. Снегг высвободил свои пальцы из его и парень тутже открыл глаза и посмотрел на озадаченного Снегга с каким-то непонятным выражением, что тому стало неуютно под этим взглядом, как будто они учились вместе в Хогвартсе, и парень вот-вот скажет – У нашего Нюниуса проблемы? Посидишь и здесь, слизеринский гад, ты же не ждал, что я буду тебе помогать, за что? За все твои темномагические знания, которыми ты так кичишься? Но парень сказал другое: - Проснулся? Прекрасно, теперь давай отсюда выбираться, разумеется, если тебя не оскорбит принять помощь от такого существа, как я. - Ну, не разорвал же ты меня, хотя мог бы. – Поморщился Снегг, всем своим видом показывая, что с удовольствием послал этого оборотня с его помощью, если бы не безвыходное положение, в котором он оказался. – Что это, кстати, ликантропное зелье? - Почти. Можешь не изображать участие, я и так тебе помогу. - Парень встал, шагнул к Снеггу, протянул руку, помогая стать, тот на автомате уцепился и парень рывком поставил его на ноги. Снегг скривился от боли, когда его нога коснулась пола, оборотень обхватил его за пояс и ноги Снегга тут же оторвались от пола, он почувствовал, как дрожат от напряжения руки парня, когда он наконец показался над крышей своей ловушки. Руки, державшие его, дрожали от напряжения, пальцы впивались в бока еще сильнее. Снегг ухватился за одно из бревен, служивших им крышей, показавшееся ему наиболее благонадежным и высвободился из рук, повиснув над ямой. Для того, чтобы выбраться, надо было подтянуться и рывком забросить тело на настил, но Снегг, памятуя о прошлом опыте, медлил, собираясь с силами, чтобы сделать все максимально быстро и аккуратно. - Обопрись об меня. – Пришел ему на выручку парень, Снегг вцепился в дерево и здоровой ногой осторожно пошарил внизу, отыскивая опору и сходу наткнулся на какое-препятствие. - Это мое лицо. – Проинформировал его голос внизу, Снегг и сам понял, что заехал ботинком спасителю в нос. – Немного ниже и правее. – Руки парня поймали его ногу и водрузили на обнаженное плечо. Снегг оттолкнулся от него и в момент оказался на поверхности полностью, он улегся животом на бревна и осторожно перекатился на бок и оказался на мокрой от росы траве. Он вздохнул с облегчением. - Не мог бы ты дать мне руку, - донеслось из-под земли, - или предпочитаешь оставить меня здесь? - Было бы неплохо. – Беззлобно ухмыльнулся Снегг, еще не отошедший от эйфории возвращенной свободы. - Учти, без моей помощи ты до дома не доберешься. – Предупредила яма. - Давай руку. – В проломе появилась косматая голова, затем ее сменила вытянутая рука. Оборотень встал на цыпочки и мертвой хваткой вцепился в нее, рука напряглась, на секунду оторвала от земли, но тут же отпустила. - Мне не удержать тебя, ты слишком тяжелый. – Вздохнул Снегг, отпуская его руку. - Так используй магию, ты волшебник или кто? Где твоя волшебная палочка?! - Вообще-то колдовать в моем возрасте запрещено законом. Я не собираюсь лишаться палочки или вылетать из школы из-за тебя. Я вовсе не просил тебя лезть в эту яму за мной, я просил помочь мне выбраться, но ты сам должен был рассчитывать свои силы. - Действительно. Ну чтож, когда доберешься домой, потрудись кому-нибудь сообщить, где меня оставил. Снегг, уже повернувшийся к нему спиной и разыскивающий что-то на земле, резко повернулся поковылял обратно к яме. - Я отнюдь не неблагодарная сволочь, которой ты меня считаешь. - Сидевший в яме оборотень не ожидал, что простая фраза окажет действие, подобное горящей спичке в бочонке с порохом. Щеки парня пылали, в голосе слышались ядовитые нотки плохо скрытой злости. Он опустился на корточки, улегся животом на бревна, снова спустил руку вниз. – Цепляйся за меня, как за канат и выберешься. Только вылезай осторожнее – доски насквозь гнилые, - Снегг показал на пролом в крыше «землянки», - Впрочем, об этом ты и сам мог догадаться .. - А я не утащу тебя своим весом к себе? - Возможно. Не проверим – не узнаем, лезь. - Логично. – Согласился парень и взялся за его кисть обеими руками. Затем переместил захват чуть повыше, подтянулся. Снеггу казалось, его рука вот-вот оторвется от обрушившейся на нее тяжести, пальцы оборотня до синяков впивались в локоть, но вот рука достигла плеча, Снегг чуть нагнулся, услышав, как прямо под ухом тяжело дышит оборотень, болтающийся над ямой, подхватил его под руки и рванул на себя, одновременно согнув ноги в коленях. Он вытянул парня, и оба повалились на траву. Некоторое время они лежали не шевелясь, Снегг, раскинув руки и уткнувшись лицом в мокрую траву, оборотень под ним, все еще обнимая того за спину и глядя расширившимися от недавнего адреналинового шейка зрачками в пасмурно- серое небо. - Ты знаешь, собирается дождь. Надо поторопиться, если мы не хотим промокнуть. – Парень поднялся, стряхнув с себя Снегга.- Да и вообще стало прохладно. - Почему бы тебе не одеться? – Поинтересовался Снегг, взглянув на покрывающегося мурашками парня. - Действительно. Может, одолжишь мне свою рубашку? Снегг расстегнул рубашку, решив, что с него не убудет – под ней была еще майка, и протянул ее парню. - Благодарю. – Парень повязал ее вокруг бедер и помог Снеггу подняться, тот ухватился за протянутую ладонь и рывком встал на ногу, впрочем, не удержавшись, чуть было снова не оказался на земле, сохранил равновесие, вцепившись парню в руку, как напуганный кот, но парень даже не поморщился, хотя когда Снегг убрал руку, на светлой, незагорелой кожей алыми дугами отпечатались полукружья ногтей. - Ну что, идем? Снегг отошел от него, нагнулся, поднял с земли толстую корявую ветку и оперся об нее, сделал пару шагов на пробу. - Думаю, да. Иди за мной, я покажу дорогу. - А что с твоей ногой? - Просто вывих. - Понятно. Парень развязал узел на бедре, оторвал один рукав и присел перед Снеггом на корточки.. Тот, скосив глаза, наблюдал, как он продевает руку в уцелевший рукав и рвет второй на полосы. - Занятно. Сомневаюсь, правда, что это поможет. - Во всяком случае, боль уменьшит. - Парировал оборотень и закатал штанину, приложил конец самодельного бинта к опухшей лодыжке. Он натягивал полосы как можно сильнее и Снегг, сцепив зубы, удерживался, чтобы не заорать, каждое движение бинта приносило жуткую боль. Но вот с повязкой было покончено и парень наконец выпрямился. Он обнял Снегга, и через секунду тот оказался у него на руках. Он хотел было отказаться от помощи, но уже через пару шагов оценил удобство такого перемещения. Вывихнутая нога покоилась на весу, почти не напоминая о своем существовании, и вскоре несущий его парень вышел на знакомую тропинку. Похоже, оборотень знал этот пролесок не хуже самого Снегга, и тот расслабился, чувствуя себя вполне комфортно, наслаждаясь моментом. В конце концов, его не каждый день носили на руках, а если быть уж совсем честным, то вообще-то такое было впервые. Парень легко нес его без видимых усилий, его руки чуть-чуть прижимали Снегга к себе, предусмотрительно обходя все деревья, которыми можно было зацепить больную конечность, Снеггу хотелось оказаться на ногах, чтобы не чувствовать неловкость своего положения и одновременно льстило это внимание к своей персоне от этого смазливого, чем-то напоминавшего изящностью черт Блэка парня, Снегг представил себя на руках этого чистокровного предателя рода, как передернуло бы того, довелось бы ему транспортировать его таким оригинальным способом и усмехнулся. Да что там Блэк, даже из тех, у кого со Снеггом были худо-бедно сносные отношения, никому в голову такое не пришло бы. Этот парень сильно смахивал на отпрыска какого-нибудь древнего, жутко родовитого рода, вроде Блэков, только глаза портили впечатление выхоленного аристократа, они были не холодно-синие, а серые, цепкие, внимательные, примечающие малейшие детали. Парень производил впечатление вполне взрослого человека и ухитрялся не выглядеть нелепо, даже одетый в одну рубашку, у которой не доставало одного рукава. Снегг с интересом наблюдал за этим странным оборотнем, когда тот делал ему повязку, он был немного крупнее Снегга и, вероятно, старше, Снегг мог бы съязвить что-нибудь относительно излишней заботы, но он не делал этого, просто молчаливо изучал сидевшего рядом с ним на корточках парня и отвел взгляд только тогда, когда оборотень почувствовал его взгляд и между его бровями появилась складка, как будто столь пристальное внимание было ему неприятно. Тем временем парень выбрался из леса, подхватил свою ношу, прижав к себе крепче, что Снегг ощутил, как тяжело тот дышит. Выйдя на дорогу, они не сговариваясь, устроили передышку, Снегг выскользнул из его рук и осторожно уселся на траву, парень уселся рядом поодаль, сохраняя дистанцию и успокаивал дыхание, изредка кидая взгляды на скособочившегося рядом Снегга. Они сделали несколько таких привалов, пока добрались до дома Снегга. Попавшиеся им на пути прохожие с удивлением смотрели на странную парочку, шествующую по городу – высокий полуобнаженный парень нес на руках нес другого парня, и оборачивались им вслед, но парень игнорировал любопытные взгляды, невозмутимо шагал, не сбавляя темп, изредка прижимая плотнее свою ношу, ибо от быстрого шага он быстро взмок и сбил дыхание и, вероятно, стремился поскорее от него избавиться. Снегг философски относился к тому, что его то и дело встряхивало, когда парню под ногами попадалось очередное препятствие и тот спотыкался, но у самого дома он потребовал, чтобы парень поставил его на ноги и дал дойти до двери самостоятельно. Парень вполне понимал нежелание Снегга показаться родителям в таком жалком виде, он поставил свою ношу на ноги, закинул одну руку Снегга себе на плечи, и приобнял его за талию, помогая идти, тот с трудом удерживался на ногах, сильно, до синяков стиснув плечо парня, но упрямо, мелкими шагами приближался к порогу своего дома, парень двигался рядом, подстраиваясь под темп спутника, он даже шел с ним в шаг. Наконец они достигли цели, Снегг залез в карман брюк, нашарил там ключи, обернулся к оборотню. - Вот собственно и все, я дома. - Это расценивать как «до свидания»? Ну, удачи тебе, выздоравливай. Снегг помедлил, открывая дверь. Он чувствовал себя несколько неловко, понимая, что здесь надо бы поблагодарить за помощь, но он так редко пользовался чьей-либо помощью, что не представлял, что сказать, едва ли парень что-то потерял, возясь с ним, и оба прекрасно это знали. К тому же, Снегг так не любил быть голословным, ему гораздо проще было оказать парню ответную услугу, чем сказать простое «спасибо». - Извини, не могу пригласить тебя на чашку чаю. - Я и не напрашивался к тебе на чай, ты меня неправильно понял. – Юноша недоуменно посмотрел на Снегга, всем своим видом показывая, что вовсе не ждал ничьей милости. – Ну, бывай. – Он повернулся к Снеггу спиной и пошел обратно к калитке. - Подожди. – Окликнул его Снегг. Оборотень повернул голову на ходу, не останавливаясь, и Снегг торопливо заковылял ему навстречу, морщась от боли при каждом шаге, но все-таки продолжая идти. Каким-то шестым чувством он ощутил, что перед ним не рядовой оборотень, и почувствовал между ним и собой некую связь; засим он не мог расстаться с ним так просто. Оборотень подождал, пока тот приблизится на расстояние вытянутой руки и произнес: - А я уж было думал, что ты так и уйдешь, не поговорив толком. - А у тебя есть что сказать? – Поинтересовался Снегг. - По-моему, это у тебя есть ко мне пара вопросов. - Да. Как тебя зовут? Мне кажется знакомым твое лицо, мы раньше виделись? - Нет, и не увидимся года этак до две тысячи восьмого .. Что до твоего первого вопроса, мое имя – Джек Страйфи. Не думаю, что оно тебе оно пригодится - я не учусь в Хогвартсе, и никогда не учился, - как будто прочитал его мысли незнакомец, - однако запомни его. Как и то, что не все оборотни превращаются в кровожадных тварей, когда восходит луна .. - Это я уже заметил .. К чему ты клонишь?.. - Зато многие с виду абсолютно нормальные люди имеют звериную сущность. – Продолжил незнакомец, не отрываясь глядя в его глаза так, что тому стало не по себе от его взгляда, и не обращая внимания на его реплики. - Поэтому советую задуматься об этом прямо сейчас. - Не понимаю, какое отношение это имеет ко мне? – По мере того, как тот говорил, Снеггу становилось не по себе от внезапно возникшей мысли, - Ты из будущего? - Поймешь после. Пока просто запомни. – Оборотень шагнул к Снеггу, оказавшись вплотную и вдруг поцеловал в губы, точнее просто коснулся губ оторопевшего Северуса своими, но так нежно и чувственно, что Снегг запомнит это на всю жизнь. Пока же тот испытывал лишь удивление, смешанное с отвращением. - Что ты делаешь?.. Ты, извращенец! - Ничего такого. - Он улыбнулся, продемонстрировав слишком длинные для обыкновенного человека клыки, но обычные для оборотня. – Прощай. - Да кто ты такой?... … Северус Снегг получил странную посылку. Посылка была действительно странная, не говоря уж про то, что пришла она по магловской почте на его домашний адрес. И выглядела она весьма странно. То была стеклянная бутыль, сохранности ради в несколько раз обернутая в мягкую ленту какого –то материала, в котором магл узнал бы обыкновенную туалетную бумагу. Бутыль также была типично магловского происхождения, этикетка на ней гласила, что внутри находится трехпроцентная перекись водорода. Что это такое, Северус не знал, однако одного взгляда хватало понять, что внутри находится отнюдь не она. Эту серебристую субстанцию, занимавшую три четверти объема, Снегг узнал бы из тысячи – перед ним были чьи-то воспоминания, магией извлеченные из головы и помещенные в бутыль для того, чтобы он, Северус Снегг их увидел. В том, что бутыль адресовалось именно ему, он не сомневался – на упаковочной коробке немного кривыми, прыгающими буквами было четко выведено его имя, фамилия, и адрес. Отчего-то у него возникла мысль, что это писал ребенок, только научившийся держать ручку и изо всех сил старающийся писать разборчиво. Северус изучил почерк и пришел к выводу, что никогда не встречал подобного. За всю свою бытность учителем у него выработалась профессиональная память на почерка, и он мог с уверенностью сказать, что этот почерк он видит впервые. Вероятность же того, что на письмена было наложено заклятие неузнаваемости, Снегг также отметал – единственным волшебным в этом послании были воспоминания, переливавшиеся на дне серебристым светом. Наклейка с обратным адресом на другой стороне была перекрыта почтовым штампом, и прочтению не поддавалась. Единственное, что он смог прочитать - слово «Берлин» в самом конце. Знакомых в Берлине у Северуса не было , и все же он решил посмотреть, что это за воспоминания, предварительно проведя несколько проверок на определение всевозможных проклятий. Никаких проклятий, как и магии вообще, там не обнаружилось, и Снегг со спокойным сердцем запер двери в своем кабинете, вылил содержимое в Омут памяти и погрузил в него свое лицо. .. Зимний день короток. Сумерки уже сгущались в воздухе, когда на маленькой, в дюжину домов улице появился этот человек. Его дорогая иномарка класса люкс казалась чужеродным элементом в этом городке, почти целиком состоящим из старых домов, как и ее владелец – высокий длинноволосый человек с резкими чертами лица. Он выглядел вполне ухоженно, весь облик говорил о благополучности и успешности, тщательно подобранная одежда и лаконичный строгий хвост вполне извиняли темные круги под глазами и откровенно утомленный вид. Человек шел по улице, разговаривая по телефону и одновременно просматривая обе стороны улицы, отыскивая нужный ему дом. Последний раз он был здесь пять лет назад, и за это время успело измениться буквально все, он с трудом узнавал знакомые места. Не стало магазина, в котором он когда-то покупал продукты, здание изменилось до неузнаваемости, его занял какой-то модный бутик. Где-то рядом должен быть магазинчик, торговавший электроникой – единственное место в городе, где можно было найти компактдиски. Теперь здесь как раз был продуктовый магазин. Он купил сигарет и, прикуривая на ходу, двинулся дальше. Внутри нарастало неприятное ощущение, что он может не обнаружить то, что ищет. Возможно, он приехал слишком поздно, возможно, дом принадлежит сейчас другим людям и вероятность отыскать его прежнего хозяина сводится к нулю. Наконец нужный дом обнаружился, правда, немного не там, где он ожидал его увидеть. Видимо, прошедшие годы слегка сгладили расположение улицы в голове. Человек облегченно вздохнул – дом стоял на прежнем месте и взирал на улицу черными квадратами окон по прежнему – хмуро, неприветливо. «А ты чего ожидал, Страйф? Что тебя здесь ждут с распростертыми, через столько лет?» Годы и ненастье смыли с дома часть угрюмости, придавая дому просто заброшенный вид. Черный парапет четко очерчивал контуры дома в темнеющем небе, взгляд Страйфи сам по себе переместился на второй этаж, нашел два окна, смотрящих внутрь друг на друга, одно с края фасада, другое с торца, открывая темное, явно нежилое помещение, которое когда-то было его комнатой. Теперь из окон смотрела лишь пустота. Некто, называвший себя «Страйфи» огляделся по сторонам, осторожно приблизившись к дому. Он не почувствовал никаких защитных чар, они исчезли вместе с их хозяином, теперь это был просто старый дом, доживающий свои последние дни, пока его не снесут за ненадобностью. Чары, защищавшие дом, исчезли вместе с волшебником, что их наложил, Нюниуса больше нет. Человек ощутил это всем своим существом, едва приблизясь к дому, пропитанному ощущением заброшенности. Стало невыносимо горько и тяжело здесь находиться, но он не мог просто так развернуться и уехать прочь, слишком большой он проделал путь, слишком много воспоминаний связано с этим домом, чтобы оставить все как есть. Он подошел к двери, дернул ее на себя. Заперто. Страйфи усмехнулся и поднял с земли кусок кирпича. Надо сказать, за эти годы мало что изменилось, Он также писал песни, красил ресницы тушью перед зеркалом в гримерной, старательно прогоняя из памяти полузабытый образ, жизнь рубцевала старые раны новой кожей. И все было по старому. Пришлось, правда, купить новый дом с подвалом, поставить в него крепкие двери. На стене висит цепь с шипастым ошейником, с прилипшими к нему серыми волосками. Страйфи спускался сюда каждое полнолуние, а после возвращался. За три месяца синяки и отметины от зубов заживали, и он с содроганием ждал, когда придет его очередной час икс. Он сам не знал толком, что заставило его сюда вернуться – желание увидеть Нюниуса или надежда избавиться от проклятия, омрачающего его безоблачное в общем-то существование Раздался звон, и Страйфи запоздало понял, что шум мог привлечь внимание соседей. Но все было спокойно, и он, намотав шарф на ладонь, начал методично вытаскивать из рамы осколки. Спрыгнув с подоконника, Страйфи огляделся. Внутри царила сырость и полумрак, свет проникал в комнату лишь из окна, в которое он только что пролез, остальные были серыми от пыли. Страйфи обнаружил на столе уцелевшую свечку и поджег ее зажигалкой. Колыхающийся огонек осветил сантиметровый слой пыли, паутину в углах, поблескивающие на полу осколки. Он осторожно сделал несколько шагов вглубь комнаты, боясь что и этот неяркий свет погаснет от резкого движения. Стол, на столе стояла забытая кружка, рядом с ней очередной фолиант из нюниусовой библиотеки. Название не разобрать из-за покрывшей книгу пыли, как будто в трансе, Страйфи провел ладонью по обложке, но уже через секунду ему стало не до названия, из легких мгновенно вышел весь воздух, как от удара поддых. Книга была заложена пером, и это было его обыкновением закладывать страницу первым подходящим предметом, что попадется под руку. Воспоминания мгновенно ожили, встали перед глазами сюрреалистично ярко, как будто он покинул этот дом пять минут назад. Он огляделся по сторонам, ища еще подтверждения своей догадке и убедился, что в тот вечер, когда он ушел, Нюниус ушел вслед за ним и больше не возвращался. Страйфи кинул пальто на кресло, достал из кармана сигареты, подошел к окну. Снова сильнейшее ощущение дежа вю – только заместо открытой форточки дым выходит из зияющего квадрата, лишенного стекла. Внезапно он поперхнулся дымом, закашлялся и долго не мог отдышаться. На глаза навернулись слезы. Страйфи втягивал в себя дым, задерживая, чтобы горький привкус оставался в горле, а потом медленно выдыхал. В углах глаз застыли слезы, он не вытирал их, застыв неподвижно у разбитого окна, хотя внутри поднималась, подминая под себя все прочие чувства, жуткая боль, внутри все разрывалось от ощущения непоправимости утраты. Нюниуса больше нет, и нет возможности все исправить, некого обнять и не перед кем попросить прощения за резкие слова. Не все можно исправить мановением волшебной палочки, даже сам Нюниус тут ничего не смог бы сделать. - Знаешь, Нюниус, я не сказал тебе тогда – я действительно тебя люблю. Не потому, что ты помог мне тогда, и не потому, что мне нужно было человеческое общество, а ты просто оказался рядом. Мне все равно, кто ты - человек, маг или королева Великобритании. И ты прекрасно знаешь, что мне абсолютно неважен твой пол, мне не нужно от тебя ничего, кроме тебя самого. Я люблю в тебе твою душу, твой невыносимый характер, тебя – человека-загадку, которым ты для меня был. Я люблю тебя, слышишь? Не слышишь. Если бы время можно было отмотать назад .. Страйфи боковым зрением заметил какое-то движение и нервно обернулся. Но то было всего лишь его пальто, соскользнувшее на пол. Он почувствовал, что замерз и поднялся на второй этаж. На улице совсем стемнело. Завтра он узнает у соседей настоящее имя и фамилию Нюниуса, и отыщет его могилу на кладбище. Не то, чтобы он хотел лишний раз убедиться, просто ему надо было увидеть надгробие и поставить уже точку в этой истории. Поднявшись наверх, Страйфи зашел в свою бывшую комнату, окинул взглядом помещение. Глупо, но до последнего момента его не покидала безумная надежда на то, что он найдет здесь Нюниуса. Сидящего в кресле или скрючившегося на кровати, больного, искалеченного, но живого. Комната все еще хранила следы его пребывания, похоже, сам Нюниус сюда не заходил. Все та же стопка книг, притащенная из гостиной, возвышалась над столешницей, стаканы, оставленные то там, то здесь, джинсы, брошенные на кровать, рубашка с обрезанными рукавами, висевшая на спинке стула. Врядли он сможет заснуть, но все же Страйфи скинул ботинки и забрался с ногами на кровать. Впрочем, ненадолго, в комнате холодно, как в подземелье, и он решил заглянуть в комнату Нюниуса, в которую при его жизни он никогда не заходил. Пол был ледяной, Страйфи приметил стоявшие под стулом тапки. В груди неприятно защемило, у него появилось чувство, что все эти годы дом ждал, что он вернется. Дом дождался, но Нюниус исчез в неизвестном направлении, как и сам Страйфи таким же вечером, как этот, вышел из этого дома с твердой уверенностью, что никогда уже сюда не вернется. А он ждал и оставил все на своих местах, хотя все детали указывали на то, что тот просто не успел убрать его вещи, ибо ушел следом. Сунув ноги в тапки, Страйфи вышел в коридор и толкнул соседнюю дверь. Та со скрипом подалась и он сперва подумал, что ошибся, хотя заблудиться здесь было довольно сложно, дом Нюниуса был небольшой. Вокруг была кромешная тьма, и он тут же закрыл бы дверь обратно, решив, что это кладовка, если бы ясно не помнил, что во время своих кратких визитов Нюниус всегда исчезал за этой дверью. Страйфи подумал было, что нужно сходить за лампой, если он хочет хоть что-то увидеть, но вдруг огонек свечи слетел с фитиля и запорхал по комнате, вспыхивая то здесь, то там. Вот вся комната осветилась, он помедлил на пороге, не решаясь пройти внутрь. Наивная иррациональная мысль, что его прихода ждали, но в тот момент она была казалась вполне убедительной, чтобы обернуться и увидеть за спиной темный коридор. Впрочем, он уже через секунду переступил через порог, прикрыв за собой дверь, чтобы от сквозняка она не врезалась в стену. Дверь закрылась легко, не обнаружив никакого сквозняка, и вскоре Страйфи понял, что никакого ветра здесь быть не могло, равно как и причину абсолютного отсутствия какого-либо освещения – в этой небольшой, похожей на кладовку комнате не было ни одного окна. Собственно, это раньше и была кладовка, расширенная и превращенная заклятием расширения пространства в жилую комнату, о чем свидетельствовали висевшие на стенах полки с всевозможной домашней утварью и покрашенные краской стены. Ему в голову пришло, что едва ли эта развалюха принадлежит самому Нюниусу, даже со всей его тягой к минимализму тот врядли стал жить в кладовке. Вероятнее кажется версия, что Нюниус заходит сюда скорее по привычке, чем из необходимости, и эта комната была выделена ему его родителями и была его детской. Стоявшие на полке книги, заметно отличавшееся от толстых томов в гостиной и похожие на школьные учебники подтвердили его предположения. Царивший повсюду беспорядок показывали, что комната не была одним из любимых мест Нюниуса в его доме и использовалась скорее как место, где можно было бы уединиться с книгой на диване или просто кинуть чемодан, приехав домой. Невольно Страйфи задумался, какие должны быть родители, чтобы поселить своего сына в кладовке. Похоже, с ними Нюниусу повезло также, как и с друзьями в школе, которых он видел в его памяти, и ему стало жаль неудачливого мага, у которого, похоже, жизнь не заладилась с самого детства. Отчасти это объясняло и любовь к полумраку – просто темнота была Нюниусу привычнее, а отнюдь не от особенностей его мрачной натуры. Он прошел вглубь комнаты, больше напоминавшей чулан, походя провел кончиками пальцев по попавшемуся на пути древнему торшеру, уселся в кресло, обвел взглядом комнату. Все немногочисленные предметы комнаты составляли в основном те длинные хламиды, которые Нюниус называл мантиями, брошенные как попало да книги. Этот парень что, не интересовался ничем, кроме своих книг? Страйфи вспомнил его в юношеские годы, собственно, он видел совсем немного, но и этого хватало для впечатления нелюдимого подростка, который бредет по залу, уткнувшийся в пергамент и не замечает, сколько вокруг интересного, в том числе, интересных девушек .. Хотя, похоже, это сами девушки его не замечали. Да, ему с его внешностью не светила репутация разбивателя сердец. Впрочем, Страйфи не считал его некрасивым. Нос, конечно, удался на славу, но в целом все было ничего. Да и красивая наружность зачастую не позволяла разглядеть за глянцевой оберткой человека. Ему самому она всегда только мешала .. Взгляд Страйфи рассеянно блуждал по старой обшарпанной мебели, полкам с книгами, комоду, приютившемуся в углу. Вот отыскать бы его старые фотографии, взглянуть еще раз на него, живого .. Он как мог боролся с болезненным любопытством, затем любопытство одержало верх, и он приблизился к комоду, присел на корточки, выдвинул первые два ящика. И здесь книги, тетради, сломанные перья. Ни намека на какие-то личные вещи, в частности фотоальбом. Да и было бы странно, если бы Нюниус питал слабость к фотографии. В следующих двух обнаружились какая-то одежда, явно Нюниусу не принадлежавшая. Не мог же он, правда, носить женскую рубашку с кружавчиками? И опять ничего похожего на пачку хотя бы школьных фотографий. «Школьных? Очнись, Страйф, ты же видел, какие отношения поддерживает он со своими одноклассниками, у него нет среди них друзей. Для чего бы ему понадобились эти фотки?..» В тему вспомнился один разговор, происходивший этажом ниже и пятью-шестью годами раньше. Помнится, он сравнивал Нюниуса с персонажем Кинга и пытался доказать, что человека делает среда и все было бы иначе, удайся ему встретить Нюниуса немного раньше. « ... Но ты знаешь, если бы я мог, вернулся бы в то время и стал бы твоим другом… - Другом? ТЫ? И что бы это изменило? - Я не знаю. Но я бы остался им, чью бы сторону ты не выбрал …» Поверхность стола также аскетично пуста, если не считать слоя пыли и песочных часов. Красивая, изящно выполненная безделушка являла разительный контраст с общей атмосферой комнаты и Страйфи взял ее в руки, рассматривая. Стеклянный сосуд в форме восьмерки был закреплен на подставке, под пыльным стеклом поблескивал песок. Он машинально перевернул часы, чтобы посмотреть их в действии, но уже через секунду проклинал свое любопытство и дом Нюниуса, где чего ни коснись, все оказывалось волшебным. Полая чашечка часов опрокинулась, описав круг, затем еще и еще .. Комната вокруг него закружилась каруселью, запестрило, замелькало, он как будто попал в невидимую воронку. Смазанные пятна мелькали перед глазами, Страйфи казалось, что сделай он шаг и его просто расщепит на атомы, насколько силен был этот круговорот. Вдруг все резко остановилось и он еле удержался на ногах, пошатываясь. Он секунды две силился разглядеть хоть что-то, затем мир постепенно принял определенные очертания и Страйфи обнаружил, что стоит, как вкопанный посреди той же комнаты. Только он был там уже не один. В двух шагах от него худощавая черноволосая женщина с недовольным лицом выговаривала краснолицему мужчине, бывшим, по всей видимости, ее мужем, и, исходя из их какой-то привычной раздраженности, разговор велся далеко не впервые. - Хватит с меня и того, что я терплю в своем доме тебя и твоего выродка .. - Может, ты ляжешь уже спать? - Не затыкай мне рот! При всех ваших трюках, что вы вытворяете, являться в чужой дом посреди ночи, как это делают его дружки, это выходит за рамки приличия .. - Кто бы говорил!.. Тут женщина замечает застывшего посреди комнаты Страйфи и взирающего на них, как на героев театральной пьесы. - Вы к моему сыну, юноша? - Что? Извините, я .. - Домом ошибся? И что за дурацкая манера трансгрессировать прямо в дом? – Кисло посмотрела на него женщина. - Простите, я не совсем понимаю, как мог здесь очутиться .. - Вниз и последняя дверь прямо по коридору. – Отмахнулась женщина и обернулась к своему подвыпившему мужу. Страйфи повернулся и, приказывая себе сохранять на лице невозмутимое выражение, направился к дверям. Уже дойдя до двери, до него дошло, что маршрут, предложенный им женщиной, знаком ему до мелочей. Это был все тот же дом, только невероятным образом оживший, все в нем дышало присутствием людей. Кстати, о людях. Кто была эта женщина с ее благоверным, и каким образом они очутились здесь? Впрочем, это был дом Нюниуса, а значит, здесь может произойти все, что угодно. Выйдя на улицу, он прищурился от яркого света, бьющего прямо в глаза, после огляделся кругом и тут же думать забыл о странном происшествии в доме. На улице было лето, судя по начинавшим желтеть деревьям – конец августа, хотя несколько часов назад, когда он приехал сюда, приходилось поднимать воротник от летевшего в лицо снега. Еще несколько часов назад он отчаянно хватался за каждое воспоминание, желая только лишь отыскать Нюниуса, а после как угодно добиться очной ставки, наплевать на гордость и рассказать о разъедавшем его, подобно серной кислоте последние пять лет чувстве и попросить прощения, но теперь Страйфи слегка шокировала сложившаяся ситуация, как и всегда с Нюниусом, невозможное оказывалось вполне возможным. В голову пришла дикая мысль, что и Нюниус может быть, вовсе не умер, а … Впрочем, Страйфи тут же отмел эту мысль за ненадобностью. Хоть Нюниус и мог творить чудеса, но возвращать к жизни умерших даже волшебники не умели, это он знал точно из книг, прочитанных им в доме покойного. Существуют определенные заклинания, воскрешающие тело, но это было уже не разумное существо, а нечто, вроде зомби из какого-нибудь низкопробного ужастика. Его передернуло от мысли, что магия может сотворить подобный кошмар в реальной жизни, перед глазами как живой встал Нюниус – сутулая фигура в черном, сальные пряди, свисающие вдоль худого лица, которые рука так и тянулась убрать за ухо, нежно очертить кончиками пальцев бледные скулы, коснуться губами поджатых искривленных в вечной ухмылке губ, целовать раз за разом, до тех пор, пока они не дрогнут и чуть приоткроются, он ощутит его дыхание на своих губах и обнимет, поняв, что прощен … «Хватит! Перестань о нем думать, его нет, и не у кого прощения просить. Да и не время предаваться скорби, надо попытаться понять, что происходит. Знаешь, а ты оказался прав, Нюниус, все-таки это реквием. Да, будет тебе песня, Нюниус, достойная тебя, я обещаю. Только дай мне разобраться со всем этим. Тебя уже нет, а твоя магия в очередной раз меня во что-то втянула ..» С этими мыслями он сам не заметил, как дошел до стоянки, где оставил машину и, нашаривая в карманах ключи, сначала не заметил, что занимается, по сути, бессмысленными поисками, а после замер в изумлении. Машины на стоянке не оказалось, и он при всем своем желании не смог бы обратиться в полицию – самой автостоянки не было и в помине. На ее месте была детская площадка, на которой мамаши выгуливали своих детей. Страйфи развернулся и пошел обратно. После вернулся, убедившись, что случайно не перепутал улицы, просто сам двор стал другим. Надо сказать, все вокруг него неуловимо изменилось, и от этих странностей голова шла кругом. Страйфи приблизился к детской площадке и устало опустился на скамейку, подперев руками голову. Этого всего просто не могло быть! - Молодой человек, вам плохо? Страйфи поднял голову и увидел перед собой одну из мам, которая катала коляску и заметила странного незнакомца, выглядевшего так, как будто вот-вот упадет со скамейки, на которой сидит. - Что, простите? « «Молодой человек»? Это с моей-то сединой? Это как комплимент расценивать ?» - Я спрашиваю – вам плохо? Может, мне скорую вызвать? «Действительно», - пронеслось у Страйфи в голове , - «все это здорово напоминает помешательство. Может, я просто схожу с ума?» Внезапно у него возникло еще одно совершенно нелепое предположение, настолько дикое и немыслимое, что следовало его сейчас же проверить и отбросить за ненадобностью. - Со мной все в порядке, не беспокойтесь. Извините, вы не могли бы одолжить мне зеркало? - Если с собой, то одолжу. Женщина порылась в сумке, достала кошелек, косметичку, вытащила искомый предмет, протянула парню. - Держи. Спустя секунду она с удивлением смотрела на онемевшего от изумления Страйфи, уставившегося в свое отражение. Он вглядывался в небольшой кусок покрытого амальгамой стекла, из которого смотрел растрепанный стриженый под каре парень, лицо которого выражало крайнее изумление. Страйфи провел рукой по взъерошенной шевелюре – седые волоски исчезли, и волосы вдруг укоротились, морщины разгладились и проявлялись лишь при мимике. Он ради интереса наморщил лоб, усмехнулся своему помолодевшему отражению и откинул назад лезущие в лицо волосы. Такое ощущение, что он разом скинул лет десять, он даже чувствовал себя лучше, накопившаяся за последние три дня усталость куда-то исчезла, откуда ни возьмись появились силы, которые были весьма кстати, накопилось много вопросов, которые надо было решить. - Как такое могло случиться?.. Женщина еще раз убедилась, что парень не в себе, вгляделась в его лицо, изборожденное невесть откуда взявшимися морщинами, а тот ничего не замечал, продолжая бормотать себе под нос, - .. а, кажется, понимаю. Это все те часы, черт дернул меня их трогать! Часы .. чтож, вполне символично … - Она прислушалась, но он говорил что-то совсем уж непонятное. - Благодарю. – Парень вернул ей зеркало и, развернувшись, быстро ушел с площадки. Женщина задумчиво проводила его взглядом. Симпатичный, но явно не в адеквате. Она хотела было догнать его, но, взглянув на спящего в коляске сына, передумала. День подходил к концу, когда Страйфи после долгих блужданий очутился возле этого дома с забором и видневшейся за ним цветочной клумбой. За клумбой угадывались очертания скамейки, и к ней-то и направился парень, желая лишь присесть и дать гудевшим от долгой ходьбы ногам немного отдохнуть, хоть внешне он и выглядел подростком, внутри, по-видимому все осталось неизменным, та же одышка от чрезмерного количества выкуренных сигарет та же боль в плече от давнего вывиха. То же сознание двадцатипятилетнего, уставшего от жизни человека, те же мысли. Те же воспоминания. Он взглянул на дом – окна темные. Отлично, значит, его присутствие не заметят. Страйфи плюхнулся на деревянное сиденье, вытянул ноги и прикрыл глаза, желая только лишь уснуть и проснувшись, обнаружить, что все это сон. Он никогда не позволял себе поддаваться слабости, но в данной ситуации он действительно оказался абсолютно беспомощным. Еще прошлым вечером ничто не предвещало такой поворот событий, а сейчас, судя по помолодевшему городу, он немыслимым образом перенесся в прошлое и сам ухитрился помолодеть, выглядя как 16-17летний подросток. В этом времени у него не было ни денег, так как они остались в машине, ни самой машины, ни даже его самого, нынешний он был здесь совершенно чужим, он появился из будущего, а значит из ниоткуда, следовательно, он не мог иметь здесь друзей или знакомых, которых еще предстояло узнать и теперь парень-Страйфи решительно не представлял, что ему делать дальше. Логично было предположить, что в этом времени Нюниус был жив-здоров, ему примерно столько же лет, как и ему самому, и в данный момент он проживает с родителями в конце Паучьей улицы, с которыми он еще утром имел честь познакомиться. Но представить, что он заявится к нему домой и сообщить, что они знакомы в будущем? Фортуна в очередной раз улыбнулась, обнажив острые, как бритва зубы … «Берлинская социальная клиника коррекционной психотерапии» Такую надпись можно прочитать еще издалека, с Лейбнцштрассе, если бы у вас возникло желание побродить по окраинам Берлина. А если подойти поближе к двух метровой бетонной ограде, надежно скрывавший больничные окрестности, то, пардон, но вы мало что увидите сквозь решетчатый вход; собственно, только его вы и имеете возможность наблюдать, ибо для прохода на территорию больницы нужно предъявить специальный пропуск. Так что советую вам для изучения выбрать центральную клинику, там-то вы уж точно получите самое полное впечатление о немецкой медицине. Туда вы сможете пройти безо всяких проблем (при наличии страховки) .. Однако, смотрите, для этого человека это отнюдь не проблема – стоило ему приблизиться к контрольному посту и поговорить с охранником, как дверь открывается, и человек беспрепятственно проходит внутрь. Он идет по больничной дорожке, затем поднимается по лестнице, и вот он уже движется в сторону лифта. По пути ему попадается пара медсестер с тележками для лекарств, они останавливают человека и интересуются о цели его визита. Но, после пары фраз – странное дело! – их интерес сменяется полным безразличием, они показывают ему что-то, и они расходятся. Человек движется в сторону лифта, они - дальше по коридору. Его длинный темный плащ смотрится довольно странно в этих белых стенах, но этот человек, очевидно, обладает каким-то даром убеждения – стоит ему заговорить своим проникновенным бархатным голосом, как его собеседник готовностью выполняет его просьбу, а после забывает о его существовании. Он идет по коридору, и резкие черты его лица в неоновом свете энергосберегающих ламп кажутся зловещими, его изжелта-бледное лицо на фоне темной одежды и волос походит на лицо мертвеца; вся его высокая долговязая фигура, завернутая в черное, внушает необъяснимый страх своей несколько неуклюжей грацией. Вот он останавливается у одной из палат. Дверь сделана из толстого листового металла, что обеспечивает надежную звукоизоляцию и стопроцентную гарантию невозможности побега обитателя этой палаты. На двери нет никаких видимых замков, человек в черном вынимает что-то из кармана, взмахивает им и произносит нечто непонятное. Совпадение, или нет, но, после этих слов массивная дверь открывается, и человек заходит внутрь. Там всего один пациент – невысокий светловолосый парень сидит на краю кровати, обхватив себя руками. Рубаха на его спине изодрана в клочья, то же самое произошло с матрасом, на котором он сидел, вся тщедушная фигура парня покрыта шрамами и свежими увечьями .. поразительно похожими на следы от зубов. Но, вошедшего в палату, похоже, совершенно не шокировало представшее зрелище. Он подходит к сидевшему и, коснувшись его изуродованного рубцами предплечья, зовет: - Страйфи? Существо поднимает к нему совершенно безумное лицо. - Это ведь ты – Джек Страйфи? Тот долго смотрит на него совершенно пустым взглядом, и наконец, когда черноволосый уже собирается повторить вопрос, произносит: - Нет. Я не уверен, но, кажется, меня зовут как-то по-другому. - Ты не помнишь свое имя?? На тебя наложили Забвение? – Черноволосый вытаскивает из кармана уже знакомый нам предмет, при ближайшем рассмотрении оказывающимся небольшой палкой из дерева. Он проводит ею вдоль тела душевнобольного, бормоча при этом понятные только ему одному слова; парень смотрит на сие безучастно, лишь уклоняясь в сторону, когда палочка оказывалась в непосредственной близости от его тела. - Не дергайся. - Приказал черноволосый, но с тем же успехом он мог сказать это железной кровати, возле которой стоял. Вскоре он заканчивает манипуляции и, вернув палочку в карман, констатирует: - С твоей памятью все в порядке, как и со все остальным. Я не засек никаких видимых проклятий, в том числе и отстроченных. Собирайся, – но, тут же поняв бессмысленность сказанного, черноволосый просто снял с себя плащ и накинул ее на плечи парня. Тот даже не пошевелился, тогда черноволосый присел возле него на корточки и заглянул в посеревшее осунувшееся лицо. - Ну же, Страйфи. – Он протянул руку, и положил ладонь на щеку парня, обращая на себя его внимание. – Ты должен меня помнить. Меня зовут Северус Снегг, ты спас меня когда-то, помнишь? Я запомнил твое имя, как ты просил. Парень долго молчал; казалось, он вообще с трудом воспринимает происходящее. - И я тебя помню. Северус Снегг. Ну что ж .. Ты видишь, во что я превратился? - Ничего необычного. Для начала - базовое ликантропное .. - Ликантропное зелье? Прекрасно. И ты будешь варить его мне каждое полнолуние? - Разумеется. Страйфи по своему обычаю сделал длинную паузу, затем произнес: - Я пробыл здесь десять лет. Десять лет я не видел ничего, кроме этих стен, и никто обо мне не вспоминал. Я и сам забыл, кто я, кем я был, я даже имени своего не помню .. я помню тебя, твое лицо, помню, что должен был сделать что-то важное, но я не помню что .. - Я помогу тебе. – Снегг наклонился к застывшему живым изваянием оборотню и заглянул в глаза. Его взгляд встретился со взглядом Страйфи, но в его глазах ничего не отражалось, он будто смотрел в пустоту, сквозь сидевшего возле него мага. – Ты помог мне тогда, я помогу тебе сейчас. - Северус придвинулся и положил руку на его плечи, слегка приобняв. - Поверить не могу, я искал тебя все эти годы, а ты находился здесь, в этой магловской лечебнице? Ты послал мне то воспоминание, но почему только сейчас?.. Страйфи? – Окликнул его Снегг, заметив, что парень опять ушел в себя. - А? Что? – Встрепенулся тот, возвращаясь в реальность. – Прости, я никак не могу уяснить, что Страйфи – это я. Здесь меня зовут Тряпичником .. - Неважно, как тебя звали раньше. У тебя будет другая жизнь и другое имя. - Послушай меня, Северус Снегг. Походу, ты не въезжаешь, что я такое. Я – смертельно опасное существо, и меня надо держать в клетке, чтобы я никого не убил .. Я не знаю. Что было в той бутылке, я помню лишь, что должен был отослать это тебе. Ты хочешь забрать меня, но ты не представляешь, с чем имеешь дело. - Отчего же не представляю? – Усмехнулся Снегг. - Уходи. - И не надейся. Почему ты тогда не разорвал меня? Даже не дотронулся. Знаешь, обычно встречи человека и оборотня заканчиваются несколько иначе .. – Снегг подошел к окну, взглянул вниз. С высоты шести этажей открывался неплохой вид на лежавшую неподалеку улицу, расцвеченную разноцветными точками фонарей. Единственным, что портило обзор, были толстенные, в человеческую ладонь прутья, которые были предназначены выдерживать удары разъяренного двухсот пятидесятифунтового зверя, в которого превращался этот парень каждое полнолуние. – Я долго не мог понять причину твоего странного поведения, и, кажется, нашел разгадку. - Везде, куда не посмотри, виднелись кровавые отметины, в голове Снегга мгновенно появилась картина, как зверь в припадке бешенства бросается на эти стены, грызет зубами прутья решетки, но, видя, что ничего не получается, обращает свою ярость на себя. Он впивается зубами в собственный мех, терзает клыками сухие, обтянувшие поджарые ноги мышцы, и люди ниже этажом слышат перемежавшийся почти человеческими всхлипами вой, от которого даже привыкшим ко всему санитарам становилось не по себе. - Я принимал какие-то таблетки, насколько я помню. - Таблетки?.. - Нейролептики. Наподобие тех, что мне колют здесь, когда у меня случается очередной рецидив .. - Так ты из-за этой дряни такой заторможенный? – Снегг поморщился. – Я не вижу смысла в таком лечении. - Я оборотень, Нюниус, а это не лечится. – Передернул плечами парень. - Как ты меня назвал? – Снегг сделал было шаг к нему, Страйфи инстинктивно – шаг назад, запнувшись на ровном месте, он попытался ухватиться за пустоту и оказался на полу. Снегг подошел к нему, парень медленно поднял на него глаза, встретился с ним взглядом и Снегг увидел в них страх. Северус знал, какое действие оказывает на учеников его такой обычно вкрадчивый мягкий голос, когда он ловил их за каким-нибудь посторонним занятием. - Я не хотел вас обидеть. - Я не про это. – Отмахнулся Снегг. – Ты назвал меня «Нюниус» .. Так меня звали в школе - ты уже начинаешь вспоминать. – Он присел рядом с парнем, наплевав на откровенный страх, которой выражала вся его фигура, обнял и поднялся на ноги, не выпуская Страйфи из рук, заставляя встать и его. Вот страх исчез, сменившись удивлением, оборотень взглянул на странного незнакомца, говорящего такие странные вещи и отстранился от державшего его Снегга, нервно облизнув враз пересохшие губы. Снегг отпустил его, машинально отметив, что на миг показавшиеся клыки пожелтели, напоминая промокшую сигаретную бумагу. От дыхания оборотня пахло чем-то несвежим, в голове Снегга промелькнула какая-то мысль, представлявшая для него большую важность, но он никак не мог припомнить, что именно. На небе показалась луна, черты лица оборотня исказила мученическая гримаса, он взглянул на Снегга, и в этот момент того осенило – полнолуние. Корчившийся у его ног парень подтвердил его догадку. Еще пара судорожных движений, и превращение завершилось. На секунду Снегг растерялся, а затем попятился назад, понимая, что трансгрессировать отсюда уже не сможет – просто не успеет. Пару секунд они просто смотрели друг на друга – оцепеневший маг и приготовившийся к прыжку громадный зверь, ничем не напоминавший стоявшего минуту назад возле него изможденного, но вполне разумного человека. Северусу показалось, что из желтых волчьих глаз на него смотрит сама смерть. А затем тот издал какой-то невнятный звук, похожий одновременно на крик и звериный рык одновременно и, разбежавшись, бросился на застывшего в паре шагов от него человека. Тот машинально сделал шаг в сторону, понимая при этом, что это мало чем поможет, но никакого удара не последовало. Волк пронесся мимо и, не сбавляя скорости, врезался грудью в стену рядом с Снеггом. Послышался глухой хруст сломавшихся костей и мгновенно обмякший оборотень сполз по стене. Снегг понял, что ему дают уйти. Правда, он этим шансом не воспользовался. Подождав, пока уймется дрожь, Снегг приблизился к лежавшему на полу зверю, который при его приближении лишь повернул к нему голову, наблюдая за ним настороженным взглядом. Вздохи вырывались из него неровно, с хрипами, маг приблизился к оборотню и, нагнувшись, подхватил его на руки. Изо рта волка текла тоненькая струйка крови, говорившая о внутренних кровоизлияниях; голова оборотня уткнулась в его плечо, пропитывая мантию кровью. Снегг осторожно перехватил конвульсирующего оборотня и, повернувшись на каблуках, исчез. Он проснулся от тупой боли, сковавшей грудную клетку стальным обручем. Попытался пошевелиться и тутже пошевелился и тутже пожалел об этом – хотелось взвыть от в разы усилившейся боли. Он не спешил открывать глаза, вслушиваясь в ощущения и пытаясь понять, что с ним произошло. Вместе с ощущениями в память хлынули воспоминания, к нему приходил этот человек по имени, как же его .. Северус Снегг, рассказал красивую сказку о чудесном исцелении и обещал помочь. Но это было вчера, и воспринималось как-то отстраненно, к тому же, Страйфи не был уверен, что ему все это не приснилось. Зато сегодня было вполне реально и Страйфи приказал себе встать, - ну же, спящая красавица, давай уже поднимайся .. Однако на деле это казалось совсем не просто. Он всегда, сколько себя помнил, после каждого полнолуния просыпался в ссадинах, в следах от укусов, когда от бессильной злости рвал себя клыками, с болью от ушибов, которая бывает, когда со всего маха налетаешь на стену или кровать, но так больно ему не было никогда. Переборов себя, оборотень встал-таки, уселся на кровати и обвел тоскливым взглядом комнату. Глупо, но он успел в это поверить, поверил, что странный незнакомец может ему облегчить его бессмысленное в общем-то существование. Странно, но за время его сна комната успела неуловимо измениться – потолок стал выше, стены – чище, на кровати, которой он сидел появилось свежее белье, а на нем самом – новая пижама. Медсестры знали об особенностях его помешательства и не спешили менять его белье, так как заметили связь между обострениями его «бешенства» и фазами луны, но в этот раз почему-то решили сделать исключение и одели его на второй день после полнолуния .. Но предаваться размышлениями о странном поведении обслуживающего клинику персонала ему не удалось, ибо, как выяснилось, в палате он был не один. - Проснулся? – Поприветствовал его сидевший на соседней кровати мужчина и, отложив газету, которую читал, приблизился к потерявшему дар речи парню. - Я разбудил тебя? Прости, кроме как чтением газет, здесь более нечем заняться .. – Развел руками его неожиданный сосед. - Странно, ко мне еще никого не подселяли .. Оно и понятно, впрочем .. – Пробормотал парень, оглядывая комнату более внимательней. Определенно, эта была не его палата, в своей он изучил каждый угол за все десять лет своего пребывания, и с уверенностью мог сказать, что его для чего-то поместили в новую. Допустим, его прежняя конура требовала ремонта, но что тогда с подселенцем? Очевидно, в его психушке настали не лучшие времена .. - Я в столовую, тебе принести что-нибудь? – С этими словами незнакомец встал, направился к двери и, прежде, чем Страйфи успел сообразить, что он имел в виду, как тот вдруг открыл дверь и остановился на пороге, дожидаясь ответа. Не веря своим глазам, Страйфи вскочил с постели и, игнорируя жуткую резь в боках, кинулся к выходу. Дверь и вправду была открыта. Открыта для него. Такое Страйфи не мог при помнить за все годы, что он здесь прожил, и неудивительно – такого просто не случалось. Решив рискнуть, Страйфи протиснулся мимо него и сделал один неуверенный шаг в коридор. И ничего. Никто не набросился на него с полотенцами и шприцами с седативным. Более того – этот коридор не мог быть коридором психбольницы, насколько непринужденно здесь сновали туда-сюда медсестры, и пациенты совсем не походили на душевнобольных .. - Что с тобой? – Мужчина тронул его за плечо, привлекая внимание. – Будем знакомы. Меня зовут Римус Люпин, а тебя? - Джек. – Но подумав, что этому Римусу одного имени будет мало, парень добавил, - Джек Страйфи. – Кто вы такой? И где я нахожусь?.. - А ты не знаешь? Тебе нельзя вставать, пока твои ребра не срастутся .. - Я оборотень, Римус, - скинул его руку Страйфи, повернулся к нему спиной и поковылял к окну своей палаты. – На мне все срастается .. - Безусловно, но в этом нет никакой необходимости, здесь есть целители .. - Целители? - Ты в больнице святого Мунго .. - Страйфи его не слушал, вглядываясь в пейзаж за окном, насколько поразило его увиденное. Вместо набивших оскомину берлинских окраин за стеклом был морской пейзаж, совершенно нереальный для его родной Германии. - Пойдем. – Подошедший сзади Люпин взял его за руку и повернулся в сторону кроватей, намекая, что Страйфи неплохо бы лечь, тот проигнорировал этот жест, выдернув руку, от этого движения из рукава показалось его запястье, почти до локтя исчерченное багровыми полосами; Люпин отступил, ошарашенный увиденным, но тут же опомнился и, подхватив его руку, развернул ее так, чтобы их вновь стало видно. - Когда это случилось?.. Господи, надеюсь, это был не я .. - Разумеется, нет! – Страйфи раздраженно выдернул руку, исподлобья глянув на Люпина, и тот увидел цвет его глаз - желтая радужка, в центре которой была черная точка, обозначавшая зрачок, ему стало не по себе от увиденного. Если он, Римус Люпин, боролся со своей хищной сущностью, то зверь внутри Страйфи захватил его целиком, парень жил, думал и ощущал как волк, не как человек. – Это сделал я в прошлое полнолуние, ты видишь, уже почти все затянулось .. - Господи! – Повторил Римус, не найдя других слов. – Здесь тебе помогут, обещаю .. - Мне не нужна помощь, оставьте меня в покое! – Страйфи мотнул косматой головой, этот странный юноша, он казался совсем еще молодым, но в его шевелюре уже виднелись седые волоски. Он сбросил с себя руку Люпина, как непривыкший к ласке дикий зверь, отошел от него на безопасное расстояние, взгляд затравленно метался по комнате, пока не зацепил окно. – Все, что я хочу – увидеть небо не через прутья решетки .. Какой сейчас месяц? Май? - Февраль. – Люпин, казалось, на что-то решался, взвешивая в голове все за и против. – Ты его увидишь. И, не успел Страйфи ничего, как мужчина взял его за руку, крепко сжал в своей, Страйфи почувствовал резкий рывок внизу живота, на секунду пространство вокруг него смазалось, как на большой скорости, голова закружилась и он, выпустив руку Люпина, упал на колени. Упал на что-то мягкое, белое и прохладное, напоминающее своим видом .. Это давно забытое ощущение мокрого холода в ладонях, пушистая субстанция, сжимающаяся в совсем небольшой комок, как приятно чувствовать, как он исчезает, оставляя влажный след, как приятно чувствовать, как он, взлетев в воздух, падает на лицо, за ворот рубашки и тутже тает .. Люпин смотрел, как Страйфи копается в снегу, совершенно забыв про все и вся, и ему, закаленному суровой жизнью человеку, ветерану двух магических войн хотелось плакать, видя этот почти детский восторг. К таким банальным вещам он всегда относился равнодушно, не замечая их присутствие, а этот парень так радуется обыкновенному снегу, как будто видит его впервые за много лет .. Да, как бы круто не обламывала его жизнь, она никогда не отнимала у него самого насущного … Наконец восторга у Страйфи поубавилось и он поднялся с колен, отряхивая с них снег. Он окинул взглядом заснеженное пространство вокруг себя – лес, даже не лес, а аллея в каком-то парке или саду, вдоль дороги – загоревшиеся уже фонари. - Нам пора возвращаться. - Возвращаться? Куда? – Недоуменно посмотрел на него Страйфи. - В больницу. - Ах, в больницу .. Дали мне глотнуть свободы, и хватит? - Поверь, Страйфи, это временно .. – Проговорил Люпин, приближаясь к нему, чтобы взять его руку. Страйфи попятился и неожиданно дал стрекача, не успел Римус опомниться, как парень был уже далеко, откуда и силы взялись; по правде говоря, парень выглядел нездорово худым и Люпин никогда бы не подумал, что тот может развить такую скорость. Однако факт остается фактом, он потерял Страйфи из виду, и рванул следом догонять. Добежав до домов, парень скрылся за одним из них, задыхаясь, пробежал его до конца, остановился, хватая ртом воздух, чувствуя, как горят непривыкшие к таким пробежкам легкие, но Люпин был уже близко и Страйфи, наплевав на ощущения, с новыми силами побежал вдоль домов, постепенно наращивая скорость. Сильно разогнаться ему, правда, была не судьба – впереди заместо ожидаемого просвета была темнота, Страйфи, не сбавляя темпа, подбежал к ней и остановился. Тупик! Он выругался и развернулся, чтобы отсюда выбраться, но вовремя сообразил, что его преследователь, скорее всего, где-то здесь и вот-вот покажется на горизонте. Как бы то ни было, Страйфи облегчать ему дело не собирался. Римус шел не торопясь, в полной уверенности, что парень никуда от него не денется – он довольно хорошо знал этот район Лондона, и припоминал, что этот проулок заканчивался соединением двух домов, между которыми не было никакого прохода, как и арки. Догнать его не было проблемой, Люпин шел Страйфи наперерез, подбирая слова, которые помогли бы убедить Страйфи вернуться в больницу. Он чувствовал себя виноватым, он выполнил его же просьбу, не видя в этом ничего особенного, не мог же он предугадать, какой эффект возымеет на парня эта прогулка. Не мог же он знать, что до Сент. Мунго Страйфи жил в магловской психлечебнице, где долгие годы мог видеть как зима сменяет лето лишь из окна своей палаты, забранном толстыми прутьями решетки, и от увиденного всего этого вживую у него просто снесет крышу .. Тем не менее, Люпин чувствовал себя так, как будто намеревался вновь загнать его в клетку, как неосмотрительно было позволить парню дать все это, чтобы вскоре снова забрать. Как оказалось, проблемой было отнюдь не это. Когда он приблизился к домам, Страйфи там не оказалось. Невероятно, но факт – парень как сквозь землю провалился. На Страйфи была зеленая пижама, которая ярким пятном выделялась на фоне белого снега и серой штукатурки домов, но его там не было. Понимая абсурдность предположения, Люпин все же обернулся и посмотрел в проход, из которого только что вышел, после внимательно осмотрел узкий проулок, но никого, кроме него там не было, и Люпин отмел и эту мысль – никакой оборотень в здравом уме не захочет становиться анимагом … Да что же это такое, не по воздуху же он перелетел?! - Страйфи! – Негромко позвал Римус. – Выходи. Никто не станет держать тебя в больнице насильно, ты в любой момент можешь выйти прогуляться, поверь мне. – Помолчав, он добавил, - Я не знаю, где тебя держали до этого, но здесь этого не будет, Страйфи, это – не тюрьма. – Молчание. Люпин почувствовал себя неуютно, по сути он разговаривал с пустотой, парня нигде не было видно, да и спрятаться здесь было решительно негде – вокруг совершенно пустое пространство .. - Страйфи! Ты слышишь меня? Постояв еще немного, он еще раз обвел глазами проулок и пошел в обратном направлении, намереваясь еще раз просмотреть аллею, соображая, когда оборотень успел свернуть в сторону. Но вот Люпин скрылся из вида, и куча снега у соединения домов зашевелилась, и оттуда выбрался взлохмаченный предмет его поисков, по-собачьи отряхнулся, смахивая с себя снег, воровато оглянулся по сторонам, не видит ли кто, запустил пальцы в нечесаные волосы, пытаясь придать себе мало-мальски приличный вид, а после потрусил в сторону домов, освещенных теплым желтым светом фонарей. Близость людей манила его, обещая тепло и ночлег, и одновременно звериная сущность не доверяла им, как не доверяла и себе, зная, во что он превращается каждый раз, когда всходит луна .. Страйфи замер в нерешительности посреди дороги, ветер трепал его длинные взъерошенные космы, просачиваясь холодом под не предназначенную для такой погоды больничную рубаху, он обхватил себя руками, не давая забраться под одежду, и то и дело поджимая босые ступни, которым было нестерпимо холодно находиться в тесном контакте со снегом, которому еще совсем недавно так радовался; годы, проведенные взаперти сделали его чувствительным к зимней стуже, пусть то была клетка, но клетка отапливаемая, он совершенно забыл, что это такое .. Но вот инстинкт самосохранения взял верх, Страйфи зашагал по направлению к домам, чувствуя, как на его теле каждый волос встал дыбом в тщетной попытке сохранить остатки тепла. Путь предстоял неблизкий, каждый шаг заставлял ноги неметь от холода, ветер в лицо перебивал дыхание, но он чувствовал себя живым, как никогда. Когда он сбежал от Люпина, им двигали одни голые инстинкты – быть свободным, сбежать от человека, который неизменно обозначал для него смерть или рабство, но, прокрутись время назад, он поступил бы точно также, он не продал бы волю, которую ощущал всем своим существом, за тепло клетки, которая давала мнимую свободу, а на деле – застой в голове и тело, истязаемое самим собой в попытке успокоить тварь внутри себя .. Но дома, такие привлекательные издалека, оказались обыкновенными магазинами, которые были давно закрыты в такой поздний час, а работники располагавшихся поблизости питейных заведений не жаловали растрепанного парня в больничной одежде с полубезумным взглядом, и тому пришлось оставить и эту идею. Из последнего паба охранник выставил его чуть ли не пинками, Страйфи вышел наружу и побрел по освещенной фонарями улице, пестрящей гостеприимными вывесками, но не для него. Снова мерзли плечи, леденели ноги, таким одиноким и заброшенным он не чувствовал себя еще никогда. Радость от обретенной свободы уже прошла, уступив место ощущениям, которых сейчас было в избытке. Снова пошел снег, вызывая в памяти смутное ощущение дежа вю, он помнил, что когда-то также шел куда-то под точно таким же снегопадом, точно также спасаясь от чего-то .. или кого-то? Этого Страйфи вспомнить не мог, в памяти как будто провалы, - и неудивительно, - усмехнулся он, припомнив количество съеденных им транквилизаторов, чтобы облегчить последствия полнолуния. Но вот Страйфи посчастливилось найти бар, где посетители сидели на диванах, скрывающих их от посторонних глаз, и ему удалось побыть там некоторое время, пока его не обнаружили. Когда его в очередной раз выпроводили, парень был доволен, что к его рукам и ногам почти вернулась чувствительность, но холод и снег сделали свое дело и вскоре он снова их не чувствовал. Страйфи забился в угол между мусорными баками и стеной и уселся, поджав под себя ноги и отогревая их дыханием. Хотелось выть от нахлынувшей безнадежности и ломоты в суставах, что он и сделал, выплескивая всю боль в долгом тоскливом вое, введшем в недоумение случайных прохожих. Страйфи выл до хрипоты, после замолчал, ощущая, как саднит натруженное горло, он уселся поудобнее и уткнулся носом в плечо, согреваясь своим же теплом. Но вот, кажется, его голос услышал кто-то еще – в бок оборотня что-то ткнулось, и тот нехотя поднял голову, увидев перед собой косматую морду, принадлежавшую, по видимости крупной, не уступавшей по габаритам ему самому собаке. Страйфи замер, но никаких видов на него, как и его место, собака не имела, как после выяснилось, но сначала парень порядком перетрухал, когда пес поставил передние лапы на его плечи и принялся вылизывать его онемевшее от холода лицо. - Кто ты такой? Ты здесь живешь, да? Недолго думая, Страйфи запустил руки в его мех, обхватив поперек туловища. - А теперь – я буду .. Пес не возражал, он улегся возле оборотня, прижимаясь плотнее к его окоченевшему телу, Страйфи зарылся лицом в его теплый мех, вдохнул его запах. Шерсть была грубая на ощупь, но ее пушистый подшерсток отлично сохранял тепло и резко пах псиной, но парню было плевать. Он чувствовал, как от вздохов поднимается мощная грудная клетка и начал уже дремать, но вдруг окружавшее его тепло исчезло – пес поднялся, скинув с себя его руки. Нехотя Страйфи поднялся, ежась от вновь охватившего озноба. Вставая, он задел крышку мусорного бака, и та с грохотом упала на тротуар. От неожиданности пес отскочил в сторону. - Извини, не хотел .. – Пробормотал парень, водворяя крышку на место. – Честно, я не в тебя, не смотри на меня .. Или ты хотел в отходах поковыряться? Страйфи снял крышку и отошел в сторону, давая псу возможность подойти. Тот смерил его презрительным взглядом, и приблизившись к парню, взялся зубами за край рубахи и потянул. - Ты чего? – Страйфи хотел выдернуть ее из пасти, но тот зарычал, ощерив клыки, не выпуская одежды. От неожиданности парень отпустил рубаху, и пес тут же замолчал, но тутже попятился назад. Раздался треск, и Страйфи, боясь лишиться и этой одежды, последовал за ним. Пес отпустил ее и, отбежав от оборотня на пару шагов, остановился, выжидающе глядя на него. Страйфи понял, что тот хочет, чтобы он следовал за ним, что и сделал, пытаясь не отстать, не потерять из виду пушистый собачий хвост. Миновав очередную улицу, они оказались на той же самой аллее. - Ну и что дальше? – Посмотрел на него парень, чувствуя себя донельзя глупо. Пойти за бродячей собакой, которая непонятно чего от него хотела – нелепее ситуацию нельзя было представить. Но, как выяснилось, пес определенно знал, что делает. Он ткнул Страйфи носом в ладонь, и, тот опомниться не успел, как пес загреб ее в пасть и сжал челюстями, так, что его клыки впились в руку, парень дернулся, пытаясь высвободить, но почувствовал уже знакомый рывок внизу живота, и с заснеженной аллеи они с псом переместились в полутемную комнату, освещенную лишь светом прогоравших углей в камине и парой свечей на столе. Страйфи пошатываясь поднялся с пола, поискал глазами пса, но того уже не было. Вместо него напротив оборотня стоял высокий мужчина с кудрявой черной гривой до плеч и с интересом смотрел на него. В голове парня шевельнулась смутная догадка. - Так вы - оборотень? - Оборотень? Я? – Переспросил мужчина. – Нет, брат, оборотень, как я понимаю - ты, я – анимаг, чуешь разницу? Кстати, да, - незнакомец повернулся к оторопевшему парню спиной, взял с камина что-то и бросил в огонь. Полыхнуло зеленым и Страйфи увидел в каминном пламени голову уже знакомого ему Люпина. – Это – твой Джек Страйфи? – Кивнул он на стоявшего в стороне парня. Люпин что-то ответил, они обменялись с длинноволосым парой фраз, тот обернулся к рыскающему глазами в поисках двери Страйфи. – Чего застыл, проходи, располагайся. - Сделал приглашающий жест черноволосый, уселся в кресло, подобрав под себя ноги. Страйфи, казалось, его не слышал, застыв посреди комнаты и изучающе глядя на странного незнакомца. Тот выглядел и вел себя как большая ворчливая собака, во всей его фигуре чувствовалось некое ворчливое добродушие, даже его голос, глуховатый и отрывистый, напоминал песий лай. - Что такое анимаг? - А ты не знаешь? Брось, ни за что не поверю, что парень, которого притащил Снегг, ни черта не знает о магическом мире .. - Магическом мире? Что за хрень вы несете? – Бросил парень, одновременно подумав, что как он и боялся, он сошел сума окончательно. В мире, где он жил, магии не существовало, как не существовало и людей, способных превращаться в животных по собственному желанию. Себя он в расчет не брал, он становился волком каждое полнолуние сколько себя помнил, и полагал, что эта «аномалия» у него с рождения. - Так ты магл? – Мужчина взял со стола лежавшую возле кружки полированный деревянный прут и протянул его Страйфи. – Ну-ка, держи. - Зачем? Парень взял деревяшку, повертел в пальцах – обычное дерево, покрытое лаком в несколько слоев, казавшееся теплым на ощупь после улицы, - Взмахни ей. Страйфи послушался, и от неожиданности чуть не выронил палку, так как внезапно та исторгла из себя сноп искр. Одновременно с этим на соседней стене с полки послетали все книги. - А говоришь, не волшебник. – Он забрал у парня палочку, взмахнул ею, вернув книги на место, с интересом взглянул на Страйфи, которого взяла легкая оторопь от его манипуляций. - Обычное заклинание левитации, его на первом курсе проходят .. Ты маг и даже не знаешь об этом?! Как такое могло случиться? - Я не понимаю, о чем вы говорите. – Страйфи еще раз окинул взглядом комнату, не нашел в видимом пространстве никакой двери, приблизился к столу и устроился в кресле возле камина, подтянув под себя босые ступни. - Где Снегг тебя такого откопал .. - Снегг? Этот тот парень, который приходил в клинику? Кто он вообще такой? - Снегг? Зельевар. Причем лучший из всех нынесуществующих. Преподает зелья в Хогвартсе и разрабатывает панацею от ликантропии .. – Пояснил черноволосый, попутно беря со стола чашку и отпивая глоток. - Будешь? – Заметив, как на него уставился Страйфи, он протягивает ему чашку. - Ныненесущ .. чего? – Переспросил парень, принимая кубок. Было видно, что он с трудом понимает то, что тот ему говорил. Глотнув из чашки, и почувствовав, как ее содержимое обожгло горло, Страйфи поперхнулся и закашлялся, чашка вылетела из рук и расплескала остатки по полу. - Что с тобой?.. Тут мужчина вспомнил, что подобрал его с улицы, где тот прятался между мусорными баками и наверняка изрядно замерз и проголодался. – Так, - быстро сориентировался он, - пошли на кухню, сейчас что-нибудь сообразим. - Ну что застыл, пойдем. – Он легко подтолкнул парня к выходу, который тот так долго искал, и который вел в полутемный коридор, завешенный портретами, а затем в кухню. Там он разогрел Страйфи ужин, на который тот буквально набросился, и мужчина задал себе вопрос – где до этого обитал этот парень, что совершенно игнорирует вилку. К тому же он был до невозможности худ, одежда висела на нем, как на пугале, скрывая выпирающие кости, что тот незамедлительно прокомментировал: - Ну ты и тощ, приятель. Добавки? После второй тарелки парень изрядно повеселел и больше не предпринимал попыток смыться. Он стал расспрашивать мужчину о магии – «как вы все это делаете? Этот Снегг такой же, как и вы?», о пожирателях – «существует организация для борьбы с этими тварями. Снегг возглавляет ее уже пять лет и попутно разрабатывает лекарство от ликантропии, но пока безуспешно.» Затем пришел черед мага спрашивать, но ничего вразумительного рассказать о себе тот не мог. Страйфи не помнил о себе решительно ничего, кроме того, что до этого находился в магловской больнице для душевнобольных, где его «лечили» по видимости, от приступов ликантропии. Лечение заключалось в приеме всевозможных препаратов, угнетающих деятельность цнс, от которого у парня начались провалы в памяти, вплоть до того, что тот забыл собственное имя. Джек Страйфи – это было похоже на прозвища, которые мужчина со своими друзьями придумывали друг для друга, он сомневался, что оно может быть настоящим. Затем он выяснил, что насильно никто его в эту больницу не ложил, парень пришел туда сам, но для чего он это сделал, объяснить не смог, как и ответить, откуда его знает Снегг. Самому Страйфи лицо Снегга казалось смутно знакомым, но откуда он опять же не помнил. Что бы тот у него ни спрашивал, Страйфи надолго задумывался, перед тем, как ответить, говорил несвязно, с трудом подбирая слова, и у мужчины создалось впечатление, что притом, что в силу его «помешательства» у парня не было много желающих его посетить, Страйфи так давно не разговаривал, что разучился и этому. Парня не то, чтобы игнорировали в его больнице – об этом говорила не чесанная годами спутанная шевелюра и длинные ногти на руках и ногах, - о нем просто забыли. Руки Страйфи уродовали багровые рубцы непонятного происхождения, выше – синие пятна на сгибах локтей от постоянных инъекций, когда надоедало слушать повторяющиеся каждые две недели завывания и удары в дверь, которые хорошо были слышны даже сквозь капитальную звукоизоляцию. Римус описал его как крайне недоверчивое существо, которое с трудом поддается убеждению, однако, ему не стоило особых усилий расположить его к разговору, достаточно было лишь накормить Страйфи как следует и иметь терпение дождаться, пока тот найдет нужные слова. И тот момент, когда он нашел его в магловских окраинах, где тот отсиживался, и обнимал бродячего пса, чтобы как-то согреться, порядком его шокировало, он сам подолгу бывал в теле собаки, но не сросся с ней настолько, как Страйфи, который выл на луну, как настоящий зверь, хотя луна уже убывала. Благодаря этому он и нашел так быстро, но, признаться, у него кровь застыла в жилах, когда он увидел этого парня в больничной пижаме, который сидел между мусорными баками, и, задрав голову вверх, надсажал глотку, оглашая окрестности хриплым, срывавшимся в крик воем. - Да ты уже спишь, приятель. – Мужчина тронул за плечо, тот действительно клевал носом походя. Он и рассказывал ему о Снегге по его же просьбе, о том, как в четырнадцать лет тот бросил учебу и собирался открыть собственную зельеварню, чтобы прокормить больную мать, и каких трудов ему с Люпином стоило его отговорить, про темного волшебника Воландеморта, которого убил Снегг, и объяснил разницу между оборотнем и анимагом, но Страйфи его уже толком не слушал, разомлевший от тепла и сытости, его голова клонилась все ниже и ниже. - Ты бы прилег, - что парень и сделал, он слез со стула и, к величайшему изумлению сидевшего напротив мага, улегся прямо на пол, устроившись на полу возле его ног. - Эй, я имел ввиду – на диване .. Страйфи! – окликнул он, но Страйфи и не пошевелился, видимо, засыпать где придется было ему не впервой. Он подтянул колени к животу и обхватив их руками, расположился под столом, положив голову на голову мага. Рубаха задралась, обнажив худое, исполосованное старыми шрамами тело; кое где виднелись следы от швов, когда-то соединявшие разодранные куски мышц – похоже, тот, кто это сделал, не намеревался оставлять парня в живых. Магу стало не по себе от их вида, он нагнулся, чтобы прикрыть их, и одновременно осторожно убирая ступню. Страйфи заворчал во сне, его голова скатилась на пол, он нашел макушкой ножку стола и уперся ею в нее; его светлые с заметной сединой волосы разметались по полу, и мужчина убрал и их, чтобы не наступить, пока он выбирался из-за стола. - Ну ты здоров спать, приятель! Хотел бы я знать, где ты жил до этого .. Он вздохнул, и, принеся из комнаты плед, укрыл им спящего парня … *** - Блэк. - Сев, где тебя носило?.. - Где он? - На кухне, спит. Снегг вместе с Блэком зашел в кухню и также слегка опешил от представшего зрелища. - А ты думал? – Хмыкнул Блэк. – Где ты его такого откопал? - В магловской психбольнице. - Да уж. Не хотел бы я быть маглом. - Его никто не спрашивал .. Открой дверь, я отнесу его в комнату. Снегг нагнулся над спящим, взял его на руки, Блэк посторонился и открыл дверь, пропуская их. - Ты кормил его чем-нибудь? - А то! – обиделся Блэк. – Он умял весь мой ужин за один присест .. Ей богу, в Азкабане, кажется, и то лучше, чем там, где был он. – Он взглянул на посапывающего на диване парня. – Кошмар. Мои родственнички, и то, кажись, были гуманнее .. - Это маглы, Блэк. От них можно всего ожидать .. - Кстати, кто он такой, этот Страйфи? Магические способности у него есть, но он даже не знает, что это такое. Он из магловской семьи? Но почему он обнаружил себя только сейчас?? - Я знаю столько же, сколько и ты. – Уклончиво ответил Снегг. – Возможно, он раньше и был магом. Он что-нибудь тебе о себе говорил? - Только то, что и ты. – Развел руками Блэк. – Жил в какой-то лечебнице, кто его туда положил, не знает, кто он такой – не помнит. - Это я знаю и без тебя. Какого Мерлина ему понадобилось в этой «больнице»? - Решил изолировать окружающих от себя, по моему это вполне очевидно. - Ни черта не очевидно. Почему сразу не обратился за помощью в наш мир? .. - Вот об этом ты его самого и спросишь. Кстати, Сев, как там дела с твоим зельем? Эксперимент удался? - Пока нет. – Покачал головой Снегг, и, подтянув к себе кувшин, из которого недавно наливал себе глинтвейна Блэк, плеснул в стоявшую возле него чашку. - Рем может превращаться в человека по своему желанию, но полностью подавить процесс я не могу .. - Ну ничего, - Ободрил его Сириус, - Ничего, старина, лиха беда начало .. Снегг взял бокал с глинтвейном, и мужчины переместились на кухню, и полночи проговорили про зелья, особенности метаморфозы человеческого тела в волчье и прочую специфическую лабуду, а после разошлись на боковую по комнатам, Блэк ушел наверх, а Снегг зашел в комнату, где спал Страйфи, вернее, должен был – покрывало, которое было на нем, валялось на полу, а самого парня и след простыл. - Проклятье! Окно было открыто настежь, ветер раздувал занавески. Началась метель, ветер кидал снег на подоконник, на нем уже намело порядочную кучу, Снегг высунул голову наружу, посмотрел по сторонам, прикидывая, в каком направлении тот мог слинять. Следы на снегу были надежно заметены снегом, по ним отследить маршрут беглеца не представлялось возможным. Он развернулся было назад, намереваясь позвать Блэка, но тот уже пришел сам и сейчас стоял в дверях, наблюдая, как медленно, но верно его гостевая комната превращается в сугроб. - Ну и что на этот раз? – Блэк подошел к окну и, смахнув снег на пол, со стуком захлопнул раму. - Клаустрофобия. Клинический случай. - Ну и что ты намереваешься делать? - Ничего. Замерзнет – сам придет. - Ну да.- Блэка передернуло от холода, он подошел к камину и подбросил новых дров. - В такую метель он врядли найдет дорогу .. - А что ты предлагаешь? – Раздраженно бросил Снегг, но отлично знавший его странности Блэк перекинулся в собаку, и, вылезя через собачью дверцу в коридор, потрусил к выходу, даже не оглядываясь, зная, что Снегг ворчливой тенью следует за ним. Так они вместе выкатились на крыльцо, где метель превращала улицу и дома в подобие картинки на глянцевой открытке и враз растворились в снежной мгле. Отыскать Страйфи оказалось несложно – он успел уйти совсем недалеко, когда погода испортилась и ожидаемо нашелся в арке. Его волосы замело снегом, придавая сходство с неким фантастическим существом, спустившимся с гор, Страйфи обхватил себя руками и подобрал под себя ноги, пытаясь согреться. Он сидел, закрыв глаза, и не заметил момента, когда в арке появились человек и собака. Снегг приблизился к нему и тронул за плечо, обращая на себя внимание. Парень открыл глаза и уставился на мага в непонятках, но у уже через секунду взгляд его прояснился, он стряхнул руку и попытался встать, но замерзшее тело его не слушалось, он лишь корячился на снегу, пытаясь принять вертикальное положение. Неожиданно на Снегга нахлынуло ощущение дежа вю, настолько сильное, что он даже забыл где находится. Перед глазами как вживую встала картина – он в подземелье, у него под ногами ползает тот же самый человек, только тогда выглядевший немного иначе, и, да, более походивший на человека, чем этот испуганный звереныш, который шарахается от его руки, как черт от ладана. Он вспомнил себя самого, как болезненно реагировал он на любые на свое прошлое, ту пощечину, от которой парень отлетел к стенке; прожитая заново жизнь многое в нем изменила. Он нагнулся к стоявшему на коленках на льду парню, дав себе слово, что в этот раз все будет иначе. - И долго ты собираешься от меня убегать? Крутившийся рядом Блэк не поверил своим глазам – Северус Снегг, славящаяся в школе личность не только талантами зельевара, но и совершенно невыносимым характером, этот самый Снегг присел рядом с парнем, взял его ладони в свои и принялся отогревать дыханием. Страйфи попытался убрать их, тогда Снегг стиснул его запястья, отвел их ему за спину, не давая сопротивляться, затем просунул одну руку под его коленями и выпрямился, таким образом Страйфи оказался у него на руках. - Что вы делаете?? - Предпочитаешь пешком? Страйфи попытался высвободиться, но Снегг лишь прижал его к себе плотнее, тонкие жесткие пальцы впились в ребра, мгновенно напомня о недавних переломах. Страйфи заскулил от боли и перестал трепыхаться, хватка тутже ослабла, он как мог прикрылся руками, чтобы его тело не соприкасалось с этими пальцами. - Тебе больно? Сразу, как придем домой, выпьешь костеростное .. - Мне ничего не надо, отпустите меня!.. Страйфи наконец-то выкарабкался из его рук и резко дернулся, намереваясь оказаться на ногах, но чего-то не рассчитал, и вместо того, чтобы Снегг отпустил его, тот потерял равновесие, и они вдвоем полетели в снег. - Ну, знаешь, это уже слишком. – Проговорил Снегг, выбираясь из сугроба. – Петрификулус тоталус! Он подхватил обездвиженного оборотня на руки, отряхнул от снега и подозвал к себе пса. - Он совершенно неадекватен. Похоже, придется, Блэк, злоупотребить твоим гостеприимством. - Всегда пожалуйста. Возникший рядом с ним черноволосый мужчина взялся за Снегга и его ношу, и через секунду двое людей в черных плащах с парнем в больничной одежде на руках исчезли, в арке гулял лишь ветер.