«Paraphilias»

Заказ.

Чанёль давно любит Кая, чуть ли не вздыхает по нему со дня их первой встречи, когда они были трейни. Без макияжа, крашеных волос он ещё тогда привлекал его, а сейчас ещё больше до такой степени, что Чанёль не может спокойно смотреть на него во время прокрутки танцев. Дело в том, что уже, как минимум, после третьего повторного танца бОльшая часть мемберов предпочитает снять с себя потные футболки, прилипнувшие к телу. Конечно, они делают это спокойно, не пытаясь никого соблазнить, без всяких задних мыслей. И, естественно, Чанёль не обращает внимания ни на кого из них, кроме Чонина, тело которого буквально совершенно для него. И в обычном состоянии тело Кая заставляет Чанёля чуть ли не сходить с ума, а когда оно влажное, блестит от испарины, а мелкие капельки пота стремительно бегут вниз, очерчивая каждый рельеф – старшему можно вызывать «скорую» с диагнозом «спермотоксикоз». Из-за этого Чанёль люто ненавидит эти прогоны танцев не только из-за того, что они жутко утомительны, но и из-за того, что он боится, что его стояк, даже несмотря на свободные спортивные штаны, могут заметить одногруппники, у которых появится много вопросов по этому поводу. Но итог может быть довольно печальным: мемберы начнут избегать его из-за неправильной ориентации, особенно Чонин, который вообще чуть ли не самый натуральный натурал. Этого он боится больше всего. Дроча в туалете, отпросившись посреди тренировки (как всегда), Чанёль ненавидит и презирает самого себя. Притом не знает, за что ненавидит себя больше: за ориентацию или за то, что полюбил натурала? Ещё его раздражает привычка Кая выходить из ванной в одном маленьком полотенце, слегка прикрывающее самые привлекательные для Чанёля места. Он даже голову не удосуживается хотя бы вытереть чёртовым полотенцем! И опять-таки: влажное тело, по которому стекают капли. Чанёль до неприличного долго залипает на младшего, отчего тоже могут поползти слухи, если их ещё нет. Старший ложится на кровать на живот, просовывая руку в трусы, обхватывая ладонью почти каменный стояк с текущей из головки смазкой, отчего на ткани образовалось мокрое пятно. Чанёль хнычет в подушку, лаская себя. Закрыв глаза, в сознании возникает образ обнажённого Кая, всего мокрого, сексуального, манящего, отчего он сильнее сжимает свой член и резче двигает рукой, вдобавок ещё и двигает тазом, представляя, что трахает Чонина, а не свою руку, что это его зад такой узкий, а не он сжал сам себя так сильно. Чанёль кончает себе в руку, после чего вынимает её из трусов, переворачивается на спину и поднимает руку, смотря на испачканную в сперме ладонь. Чистой рукой ударяет себя по лбу. Какой позор это всё-таки: дрочит на натурала-одногруппника. Достав салфетку, вытирает руку, комкает бумажку и закидывает под кровать – потом выкинет, когда не будет столько народу. Засыпает. Внезапно он просыпается от того, что Бэкхён кинул в него подушку. - Ты чего это? Охренел? – Чанёль почти кричит, но соображает, что сейчас ночь по темноте в комнате, старается кричать не совсем громко. - Ты так шумишь – спать мешаешь. - И это мне говорит тот, кто скулит как щенок во сне. - Раньше ты храпел как умирающий старик – это ещё терпимо. А сейчас вообще завываешь! - Да пошёл ты! – не найдя, что ответить, послал вокалиста, повернувшись к нему спиной. - Ты чего такой взвинченный в последнее время? Всех раздражают эти чёртовы тренировки – не тебя одного. Может, трахнешь кого-нибудь? - И кого ты можешь предложить? – не поворачиваясь к Бэкхёну, спросил Чанёль. - Откуда мне знать? Не мои проблемы. - Тогда грош цена твоим советам. Бэкхён ничего на это не ответил. Чанёль ему соврал, ему действительно нужно трахнуться, но не «кого-нибудь», а Ким Чонина – парня, который чуть ли не намеренно его соблазняет. Хотя такого не может быть, ему просто так кажется. После релиза клипа и альбома им разрешили отдохнуть пару дней – никаких выступлений и тренировок. Парни решили отпраздновать первый свободный вечер с помощью спиртного. Гостиная буквально пропахла спиртным и суши в качестве закуски, заказанные в ближайшем ресторане. Практически весь кофейный столик уставлен бутылками с соджу. Через полчаса уже все 12 человек навеселе. В комнате душно, но никто не собирается открывать окно. - Давайте в бутылочку на желание сыграем? – предложил Бэкхён. Всё согласились. Только Чанёль почувствовал, что произойдёт что-то непоправимое, но алкоголь быстро выветрил это ощущение. Через приблизительно десять минут игры бутылка указала сначала на Бэкхёна – он загадывает желание, после второй раскрутки на Чонина – исполняет. Бэкхён попросил младшего станцевать стриптиз под «Rainism». Чанёль уже хотел закрыть глаза, но передумал: так его быстрее в чём-то заподозрить, да и не хочется, если честно, не смотреть на это. Заиграла музыка, Чонин снял футболку, начал танцевать в такт песне, стараясь быть как можно сексуальнее, хотя ему и стараться не нужно – для Чанёля он и так сплошной секс, и запретный плод. Самый сладкий, но эта сладость не приторна, приятна. Чонин прислоняется к стене, запрокидывает одну руку, скатывается по ней, после чего поворачивается спиной к мемберам, начал снимать джинсы. У Чанёля почти сносит крышу, к паху приливается кровь, делая низ живота таким тяжёлым, а член слишком твёрдым. Он готов прямо сейчас подойти к младшему, стянуть с него чёрные трусы – единственный предмет одежды, оставшийся на нём – и трахнуть на глазах у всех, но остатки разума, ещё не опьянённые и не затуманенные алкоголем, не дают ему этого сделать. Чонин трусы не снял, Чанёль мысленно за это поблагодарил Всевышнего. После танца, Чонин собрался одеться, но Бэкхён его остановил: - Да оставайся так. Чанёль был готов убить вокалиста, придумывая, что бы ему такое унизительное загадать. Но его очередь долго не наступала. А когда наступила, то ему надо было загадать желание Чонину. - Я пас. И вообще, пойду спать, похоже, я перепил, - встав с пола, сделав пробел в их круге, сказал Чанёль. Ему действительно нехорошо, но это не столько от выпитого, сколько от полуголого Чонина. Ему Чанёль может загадать только одно желание, но он его за это не простит. Проснулся Чанёль поздно ночью с головной болью, жуткой сухостью во рту, естественной нужной. Даже двумя нуждами. Репер встал и пошёл сначала в туалет, чтобы опустошить мочевой пузырь, а заодно и подрочить. В темноте в коридоре он столкнулся c Чонином, на котором всё также надеты одни трусы. Почувствовав стояк младшего, у Чанёля реально снесло крышу. - Чонин, - начал шептать старший, - я знаю, что загадаю тебе. Кай не успел среагировать, как Чанёль затащил его в ванную, включив свет, отчего они оба начали жмуриться от яркого света. Чанёль прислонил спиной младшего к стене. - Я хочу трахнуть тебя, - на ухо прошептал ему Чанёль. Кая это возмутило, он начал вырываться, но репер оказался сильнее его. - Отвали от меня, пед… - Чонин не смог докричать – губы Чанёля заткнули его. Старший прижал его к кафелю своим телом, начиная проходиться руками по его телу, останавливаясь на упругих ягодицах, на которые уже давно дрочил, целуя Кая, который укусил его за язык. Чанёль зашипел от боли, отстраняясь и жмурясь, но, не прекращая зажимать младшего. Во рту чувствуется металлический вкус крови. - Отпусти меня, пидорская морда! – кричит Кай. - Я столько времени дрочил на тебя, страдал на каждой тренировке от стояка, боясь, что меня запалят остальные не для того, чтобы так просто отпустить тебя сейчас. Мочи нет сдерживаться. Чонин продолжает вырываться, хоть это и бесполезно. Ему плевать, что Чанёль страдал – он не собирается подставлять свой зад какому-то педерасту. Но кричать перестал, ему не хочется, чтобы кто-то узнал, что его попытался изнасиловать Чанёль. - Я полюбил тебя с первой нашей встречи, - говорит старший. – Прекрати сопротивляться – тебе понравиться. - Отвали, мне никогда это не понравится! Чанёль не слушает его, продолжая мять его ягодицы, целуя шею. Чонин жмурится и кусает губы – ему это неприятно. Старший делает его трусы на подобии стрингов, поглаживая теперь его бёдра. - Ты такой сексуальный. Скажи «спасибо», что я не трахнул тебя на виду у всех, а ведь я иногда был готов сорваться. Чанёль поворачивает Кая спиной к себе, прижимая его голую грудь к кафелю, заставляя оттопырить зад. Чонину больно – скула больно прижимается к стене. Он чувствует унижение из-за позы, из-за ситуации… Репер стягивает с младшего трусы, Кай краснеет от стыда, сжимая свой зад. - Расслабься, иначе будет больно, - дотянувшись до крема, лежащего на раковине, попросил Чанёль. Младший не послушал его, он просто не может, мало того, что тело не привыкло к такому, да ещё он сознательно этого не хочет. Репер смазал два пальца и начал массировать сжавшееся колечко мышц, слишком грубые, слишком напряжённые. Кай весь задрожал. - Отвратительно, - прокомментировал он, а когда эти два пальца начали проникать в него, чуть ли не с криком выругался: - Блять! Кому такое нравится? Чонин хочет треснуть старшего – слишком унизительно, больно. Но у него нет возможности и сопротивляться бесполезно. Безысходность… Чанёль сгибает пальцы, стимулируя простату, отчего Кай издал сдавленный стон. - Вот почему это может нравиться, - ответил на его вопрос Чанёль, поглаживая подушечками пальцев комок нервов внутри младшего. Чонину противно, что ему это нравится и изо всех сил пытается сдержать стоны, но, как назло, его член, ранее обмякший, снова немного налился кровью. Чанёль вынул пальцы, смазал кремом свой член и начал входит в младшего, мышцы которого снова сжались, сопротивляясь. - Прекрати сжиматься, - психанув, Чанёль шлёпнул его по ягодице, которая моментально покраснела от удара. Чонин завыл от боли после шлепка, а потом чуть ли не закричал, когда репер проник в него. Чанёль начал двигаться, почти вбивая младшего грудью в кафельную стену, заставляя оттопыривать зад как можно сильнее. Чонин жмурится, по его щекам из внешних уголков глаз текут слёзы. Старший наваливается на Кая, двигаясь с каждым разом всё резче, сжав одной рукой его вялый член, надрачивая ему. Чонину не помогает это отвлечься, расслабиться. Он чувствует только боль и грязь. Грязь, которая заполняет его всего изнутри. Его оттрахал педераст, притом не просто педераст, а его одногруппник! Был бы он хотя бы в китайской подгруппе… Чанёль со стоном кончает в младшего, а после уходит. Все потребности куда-то разом пропали, ему наплевать на сухость во рту, на то, что он не сходил в туалет – ему хочется только рухнуть на кровать и уснуть. Чонин остался лежать в ванной на полу. Сперма вытекает из его задницы, его воротит от этого ощущения. Внутри него ничего, кроме грязи, нет. Пустой взгляд устремлён куда-то в стену. Его изнасиловал одногруппник, которому он доверял… Как-то поднявшись, Кай встал под душ. Его всего трясёт после этого события в его жизни. Он всегда ненавидел геев, считал, что гомосексуализм – это болезнь. Похоже, ему решил кто-то отомстить за его ненависть к секс-меньшинствам, но он же их публично не оскорблял! Он не ощущает, какой температуры вода, горячая или холодная. Он в прострации, организм в шоке после произошедшего, как и сознание. Выключив душ, Кай вернулся в спальню. Голый и мокрый, танцор заснул в кровати неспокойным сном. После этого события Кай начал избегать Чанёля – в его голове сразу всплывает та ночь, всё его тело трясёт, а очко сжимается. Чанёль понимает, что сотворил ужасное действо, за которое ему нет прощения. У обоих началась депрессия, у каждого по своей причине.