Игра в стиле ню

Тишина, воцарившаяся в кабинете, весила, казалось, не меньше тонны, будучи невыносимой. От неё хотелось избавиться как можно скорей, смахнуть с себя, словно прилипшую грязь, но никто не решался это сделать. Тем не менее, когда Саша наконец заговорил, Мэри показалось, что эта тишина с оглушительным звуком стала сплошь покрываться трещинами, как слабый лёд на речке, а под напором слов и вовсе развалилась на части, высвобождая сокрытые в ней эмоции и звуки. - Что? Что?! - недоумевал парень. - Какой яд? Вы шутите!? Такого просто не может быть! - Мне бы очень хотелось согласиться с вами, но я не могу. Признаюсь, у меня были кое-какие соображения, именно поэтому мы и отправили кровь на биохимию, а она показала вот такие неутешительные результаты. Мэрилин показалось, что мужчина оправдывается, словно виноват в чём-то. Хотя судя по выражению лица Александра, именно врача он и упрекал в происходящем, отказываясь верить его словам. В помещении вновь повисла тишина. Эстонка и хотела бы что-то сказать, но видела, что медиум переваривает услышанное, а потому молчала. - Хорошо, допустим, яд, - выдохнул Шепс. – Тогда расскажите, что делать? Как мне лечиться? Придётся делать промывание, да? – парень поморщился. - Нет, эта процедура вам не грозит, - врач усмехнулся, но вышло как-то уж слишком грустно. – Послушайте, Александр, - экстрасенс напрягся, чувствуя, что сейчас ему будет крайне неприятно, - вам не придётся лечиться. Это бесполезно. Мне очень жаль, но… - Замолчите! – вдруг ошалело закричал Саша. – Вы не правы! Это бред! Пойдём, Мэри! Парень направился к двери и, резко распахнув её, оглянулся на не сдвинувшуюся с места девушку, одарив её вопросительным взглядом. Мэрилин смотрела на него и не узнавала всегда уравновешенного парня. Безусловно, она сейчас тоже вряд ли могла что-то адекватно оценивать и желала уйти, повинуясь эмоциям, но остатки здравого смысла напоминали о том, что необходимо полностью разобраться в проблеме, прежде чем делать какие-то выводы. - Саш, подожди меня на коридоре, я задержать две минуты. Он ничего не сказал. Просто покинул кабинет, напоследок громко хлопнув дверью, вымещая на ней свою злость. - Простите его. Он никогда не был такой грубый,- присаживаясь напротив врача, тотчас принялась разъяснять ведьма, которой было стыдно за оскорбительное поведение Шепса. - Внезапная смена настроения, агрессия… Наглядная демонстрация одного из симптомов, только и всего, - ничуть не удивился мужчина. - Скажите мне честно, что с ним происходит? – обеспокоенно поинтересовалась Мэрилин. - Он подвергся воздействию одного из сильнейших ядов, который попал в организм, скорее всего, через пищу. И вывести яд, к моему огромному сожалению, невозможно. - Как? Но если пробовать… - Нет,- врач лишь качал головой. – Поймите, Мэрилин, яд очень быстро всасывается в кровь, и даже переливание здесь не поможет. Он уже начал поражать внутренние органы, один за другим. Я, конечно, не хотел это говорить, но если бы вы обратились в больницу хотя бы пару дней назад, я мог бы дать шанс на спасение, но сейчас… - Подожди… то есть вы хотите говорить, что он…,- девушка замолчала, не в силах произнести это. - Да, он умрёт, - подвёл черту врач. Казалось, что эта фраза прозвучала особенно жёстко, без капли сострадания. Мэри будто обухом по голове огрели. На несколько минут она перестала различать цвета, звуки, запахи, словно всё вмиг потеряло свой смысл. Она и сама выпала из реальности, провалилась куда-то в темноту. Может, потеряла сознание? Нет, видит же врача, слышит же приговор, вынесенный Саше. «Умрёт, умрёт» - пульсирует в голове… Нет! Она не хочет больше! Замолчи, уймись! - Сколько? – сумела выдавить единственное слово. - Мало, - так же кратко ответил врач. – Очень мало. - Через полторы неделя финал, - к девушке потихоньку возвращалась способность жить. – Он ведь будет там, правда? - Едва ли. Девушка никогда не слышала раньше подобной формулировки, но квалифицировала её как «нет». Не позволив вновь нахлынувшим эмоциям увлечь её за собой, эстонка вернулась к разговору, поскольку лишь он не позволял ей сломаться окончательно. - Как это будет? Расскажите. - Вы уверены, что хотите знать, Мэрилин? – уточнил мужчина. - Да, - твёрдо откликнулась девушка. - Что же… у него ухудшится аппетит, он похудеет. Головные боли станут привычным явлением, и будут такие времена, когда ему будет казаться, что болит всё. Буквально каждая клеточка. Эту агонию можно поумерить, вколов обычное обезболивающее. Его одолеет апатия, слабость и, когда он, в конце концов, сляжет, это будет означать, что ему осталось дня два от силы. Эстонка слушала мужчину, будто через слой ваты, погружаясь в свои мысли. Её глаза наполнялись слезами. И когда, казалось, ещё слово – и она не выдержит, врач замолчал. - Зря я вас послушал. Вот,- протянул он стакан воды,- возьмите. - Спасибо. А… умирать… ему будет больно? – с тяжёлым вздохом выговорила это ведьма. Странно, но ей казалось, что, пока она не произнесёт это ужасное слово, Саше ничего не угрожает. Да и она словно отрицает факт неизбежной смерти. - Об этом я не буду говорить,- отрезал медработник. – Даже не просите. Вы не облегчите его страдания, если будете знать о них. Вы ничем не сможете ему помочь, как бы вы ни старались. Поэтому мой вам совет: вместо того чтобы сидеть здесь бегите к нему и наслаждайтесь каждым мгновением, не теряйте ни секунды! Идите! Мэри повиновалась. Тихой поступью покинула злосчастный кабинет и вышла в коридор. Хорошо, что Саши там не было, она не сумела бы сейчас встретиться с ним. Наверно, он у входа. Что ж, тогда у неё есть два этажа для того, чтобы обдумать, как себя вести. Впрочем, что тут думать? В этом нет никакого смысла! Эстонка медленно спускалась по лестнице. Она не чувствовала боли, даже плакать уже не хотелось. Гораздо страшнее была пустота. Внутри неё, в голове, в мыслях – везде. Она чувствовала себя так, как будто её разобрали на мелкие детали, а собрать забыли. Такой и оставили, опустошенной, бесчувственной и неживой. Саша сидел на лавочке у больницы, мирно глядя куда-то вдаль. Мэрилин не хотела, чтобы он оборачивался на неё, но парень заметил девушку и терпеливо ожидал, пока она приблизится к нему. - И что тебе сказал этот врач? – совершенно спокойно с любопытством в голосе спросил Шепс, от его агрессии не осталось ни следа. Эстонка стояла перед ним, опустив голову, как провинившаяся школьница, и понимала, что не может сказать ему. Но и не сказать тоже нельзя! Она знала, что нужно сделать это, переступить через себя, сообщить правду, но было так тяжело… - Ты…,- проронила Мэри и подняла голову, посмотрев на него. Это было ошибкой. Слёзы хлынули из её глаз неудержимым потоком. И прежде чем Саша успел что-либо сообразить, эстонка уже бросилась ему на шею, крепко обняв, точно в последний раз. Парень пытался её успокоить, но девушка не прекращала рыдать у него на плече, выпуская из себя всю обиду, весь страх и гложущую её боль. Прохожие с интересом оборачивались на знаменитую пару, даже не представляя, что могло довести Мэрилин Керро до такого состояния.