Игра в стиле ню

Время неслось с неизмеримой скоростью, неумолимо приближая финал. Одно за другим проходили финальные задания, с которыми экстрасенсы справлялись на ура, несмотря на их сложность. Во вторник по расписанию искали человека на огромной территории. Мэрилин без особых усилий при помощи крови родственника спрятанного парня прошла испытание, хотя с охватившим её волнением было тяжело бороться. Екатерина и Данис показали себя чуть хуже, но оба прекрасно понимали, что им всё равно не стать победителями, ведь основная битва происходит между Мэри и Александром, который, к слову, чуть было не провалился. Только эстонка по-настоящему знала о его состоянии, которое ухудшалось с каждым днём. Для других он оставался прежним. Всегда улыбающимся, неунывающим, уверенным в себе парнем. Он и при Мэри не показывал свою слабость, но девушка чувствовала его страдания. Она замечала, как на мгновение, практически неуловимо меняется выражение его лица, когда накатывает очередная волна боли в животе, голове, сердце; как иногда он делается мертвенно-бледным и тень ужаса, какого-то холодного отчаянья пробегает в его глазах; как он слабеет и быстро устаёт, всё чаще предпочитая прогулкам по свежему воздуху жуткий автобус или метро. А ещё иногда он вдруг начинает очень быстро говорить что-то совсем не по теме, может спорить с кем-то невидимым, может кричать или бурчать себе под нос, но это неизменно пугает Мэрилин. В такие моменты ей кажется, что мир сошёл с ума. Глядя на происходящие изменения, Мэри всегда ощущала неприятную тупую боль, и ей хотелось проклинать весь свет за творящуюся в нём несправедливость. Увидев Сашу, имевшего взбудораженный и вместе с тем неизменно тоскливый вид, после первого испытания, девушка поспешила утащить его подальше от норовящих поговорить с экстрасенсом людей и вполне дружелюбно поинтересовалась о прохождении задания. - А я ведь почти проиграл. Я уже был готов сказать Сафронову, что отказываюсь от дальнейших поисков. В какой-то момент, когда я спускался по лестнице, мне показалось, что я теряю сознание, а потом я увидел деда, представляешь. Это он помог мне найти парня, дед, которого я никогда не видел, я почувствовал его. - Это же хорошо, Саша,- осторожно проронила эстонка, не понимая, почему Шепс говорит о своей победе с тягостной грустью. - Нет, Мэри, не так хорошо, как кажется. Изначально он пришёл ко мне не для того чтобы помочь. Он звал меня к себе. А мёртвым нельзя отказывать, они потом жизни не дадут, а у меня её и так немного осталось. Я ничего не отвечал, пытаясь сосредоточиться на испытании, и дед повел меня к нужному месту. Теперь я понимаю: когда он выполнил моё желание, я должен выполнить его. Это закон мира мёртвых. Теперь я обязан к нему прийти, и произойдёт это очень скоро. Хорошо, если я дотяну до воскресенья. Мэрилин молчала. И это молчание не казалось тягостным, скорее, наоборот, оно значило намного больше, чем слова утешения. Слова сейчас – пустое сотрясание воздуха, очередные попытки успокоить, не приносящие никакой пользы. Молчание на ранг выше. - Как сказать об этом родителям? Я долго думал над этим вопросом, но даже в мыслях не могу представить, как говорю. Это убьёт их, понимаешь? - Мы уезжаем послевчера… послезавтра на съёмку… Тогда и поговоришь с ними. Конечно, сказать так… в глаза сложно, но ты должен решить на это. Пробовать более безопасно. Не строго о смерти, а дай надежду. - Невозможно говорить о таком не напрямую. Я не смогу врать, глядя на них. Я вообще не смогу об этом сказать. Мэри, пожалуйста, давай ты расскажешь им всё, когда меня уже не будет. Они поймут, я уверен. Просто скажи, что я не мог их так расстроить и что шансов у меня всё равно не было, меня уже не спасти.

***

Уезжая в родной Раквере на целых полтора дня с целью показать свою жизнь до Битвы телезрителям, эстонка очень боялась расставаться с Сашей, меняющимся прямо на глазах. И увидев его в аэропорте, девушка поняла, что её опасения были не напрасны. Нет, внешне он остался таким же, разве что вид был немного потрепанный дорогой, но это был уже не Саша. В его некогда сияющие голубые глаза теперь вряд ли можно было влюбиться. Они были погасшими, словно безжизненные тоннели, и только смертельная усталость наполняла их. Парень не мог этого скрыть, как бы ни старался. На всём, куда он смотрел, оставался неизгладимый отпечаток тоски и тяжести. Казалось, он уже утратил смысл жизни, позволил смерти раньше времени забрать его душу. Заметив приближающуюся к нему Мэри, Александр приобрёл более весёлый вид, но перед глазами девушки оставалась суровая реальность. Радостное, пылкое приветствие не одобрило её, да и сам Саша, похоже, не был настроен да продолжительную имитацию хорошего настроения и, как только пара села в такси, погрузился в свои безрадостные мысли. - Как прошёл поездка? – устав находиться в одиночестве, поинтересовалась Мэрилин, когда они зашли в её пока пустующую квартиру. - Неплохо,- уклончиво ответил парень, но вздохнув, выдал: - Семья заметила, что я не в порядке, после того как у меня случился этот… приступ. В общем, я опять нёс чушь. Мама говорила мне, что её сердце не обманешь, - поняв молчаливый вопрос девушки, он продолжил: - Я сказал им, что просто переутомился и заболел, но усиленно борюсь с этим. Мне никогда ещё не было так стыдно врать, но у меня не было выбора. Ночью, представляешь, меня одолела жуткая бессонница и я принялся сочинять прощальное письмо, но так и не смог написать что-то стоящее. А днём мы проводили время вместе и строили планы на будущее. Мама просила меня не забывать о них, навещать как можно чаще, не увязать в делах. Брат говорил о летней рыбалке, а папа… папа просто гордился мной и просил быть осторожным… Шепс вспоминал о семье, и перед глазами мелькали разноцветные картинки прошлого и чёрно-белые будущего, его голос потихоньку начал ломаться, и парень сам не заметил, как расплакался. Он плакал так искренне, чуть ли не взахлёб, словно нуждался в этом, как в глотке воздуха. Смывая с себя всю тяжесть вместе со слезами, Саша чувствовал облегчение. Сейчас он ощущал себя частью другого, нормального мира, который изгнал его неделю назад. Мэрилин не бросалась утешать парня, прекрасно понимая: ему просто необходимо было избавиться от камнем навалившейся на него неподъёмной участи, от переживаний, стрессов и постоянного страха. Она лишь крепко обняла его, словно молча крича: «Я здесь, с тобой! Мы вместе до самого конца!», и тайком утирала свои слёзы. В последнее время её жизнь стала до жути сентиментальной, однако эстонка старалась не поддаваться на провокации. Она знала, что это становится сущей наивностью, но продолжала верить в чудо и для его осуществления планировала провести сегодня очередной обряд. - Жизнь и смерть. Смерть и жизнь, - отстранённо проговорил Александр, и девушка уже было подумала, что у него начался очередной припадок. – Я в мире крайностей. Я уже запутался, где свет и где тьма. И я просто хочу, чтобы это скорее закончилось.