В поисках счастья

- Апчхи! Апчхи! Чер... апчхи... чиха! - пыталась выговорить розоволосая страдалица. В горле першило, нос уже переставал дышать, ежесекундные "апчихи" раздавались по всей квартире. Бессонная ночь и просто усталость тоже не вселяли оптимизма. Да-да. Всем этим я обязана была вчерашнему дождю и, пожалуй, Саске. "Попадется - убью! Из-за этого придурка я таки заболела: горло, насморк. Хорошо хоть температуры нет. Но все равно. Обычный, напыщенный эгоист. Ненавижу его. Злая, недовольная и такая несчастная, я продолжала проклинать красавца Учиху, периодически прерываясь на чиханье. - Сакура, солнышко, мне пора уходить. Вот таблетки, если будешь принимать их три раза в день, то хотя бы перестанешь чихать. Полоскание я сделала, завтрак на плите, мама на работе. Если будет совсем плохо, то позвонишь, - и, поцеловав дочурку в лоб, женщина скрылась за дверью. Ну, а я быстренько приняла это чудотворное лекарство и поплелась в ванну полоскать горло, ну и по возможности привести себя в порядок. Уже через двадцать минут из ванной выползло не чудовище, а вполне милая и даже не чихающая девушка. В голосе по-прежнему слышалась хрипота, но прилив бодрости был на лицо. Я даже выбежала на балкон, не устояв перед таким чудесным утром, которое больше напоминало летнее, нежели осеннее. Озорные лучи уже весело плясали по тенистым аллеям, крышам домов и торопящимся на работу людям. В листве молодых деревьев весело чирикали воробьи. Казалось, что я не просто отворила балкон и наслаждалась нежной прохладой утреннего воздуха, а слушала тихую, едва доносящуюся мелодию еще сонного города. Итак, новый и по-своему прекрасный день настал! Так что, вперёд! Да здравствует утро второго осеннего дня. И, тихонечко смеясь, я продолжала вглядываться в пробуждение города. - Увидела что-то смешное? Покажи мне, а то скучно как-то, - неожиданный собеседник заставил меня вздрогнуть. Повернув голову, я увидела веселого Итачи, который подставлял лицо лучикам солнца и улыбался. А я ведь и забыла о том, что мы соседи. - Ну, так что, красавица? Первый день, а уже прогуливаешь, да? - Ничего и не прогуливаю. Я заболела и, между прочим, в этом твой брат виноват! - Малыш Саске мне еще вчера все доложил. Забавная ситуация. "Чтоооо?! Мало того, что вчера полной дурой себя выставила, так этот придурок еще все брату рассказал? Наверняка вчера оба хорошо посмеялись надо мной. Обычные дураки!" И я, полная решимости, собралась уже покинуть балкон и забыть все как страшный сон, но меня остановили слова Итачи: - Подожди! Я сожалею, что все так вышло. Честно. Пожалуйста, не обижайся на нас. - Да какие обиды? Даже и не думала, - и, в подтверждение своих слов, я ослепительно улыбнулась, - кстати, а почему ты не в школе? - Не поверишь, но я тоже заболел. Да-да, вот такой я лох, - и брюнет вновь засмеялся. А я смотрела на Итачи и сравнивала его с Саске. Между ними не было ничего общего. Искренний и открытый Итачи был полной противоположностью угрюмого и молчаливого Саске. Словно небо и земля. Совершенно два разных и непохожих друг на друга человека. И, в то же время, два кровных брата. Эх, не дано мне понять этот мир. Опустив глаза и рассматривая наш двор, я заметила Саске, который уже шел в школу. Не желая его видеть, я отвернулась и хотела сделать вид, что не заметила его, но Итачи спалил нас с ним. - Саске, удачи в школе. Надеюсь, плохих оценок будет немного. И купи мне клубничный йогурт! - Не дождешься. Лежи и болей в одиночестве, как и должен делать каждый человек. - Купи йогурт! И я не буду в одиночестве. Ко мне Сакура заглянет сегодня. Так что, завидуй, братишка. Тут уже не выдержала я. В конце концов, кто дал ему право за меня решать? И, решив поставить точку, я громко произнесла: - Не дождешься! - и эффектно скрылась с балкона, чтобы не видеть и не слышать Учих. Но все-таки до меня донеслась одна фраза. Одно слово. Всего лишь "пожалуйста", произнесенное Итачи. Поэтому через сорок минут я, полностью одетая, с кастрюлей каши стояла и трезвонила в звонок, уже собираясь уйти, но Итачи отворил мне дверь. - Сакура? Проходи, правда, у меня немного не прибрано из-за переезда, - и виноватая улыбка. - У меня всегда не прибрано, так что не переживай, - уже переобуваясь в тапки, произнесла я. Наконец, я сплавила Итачи кашу, и мы отправилась в его комнату. Перед моими глазами предстала светлая комната, которая была оформлена в синих тонах. Она была довольно уютной, но выглядела не до конца обжитой. Никаких мелочей, которые могли рассказать что-то о хозяине, не наблюдалось. Наверное, они с братом еще не до конца разобрались с переездом. Первое, что бросалось в глаза - огромное окно, завешенное голубой шторкой. Когда я подошла ближе, то увидела, как качаются вершины деревьев, куда-то плывут облака, меняются краски города. Отрываясь от этой красоты, я продолжила осмотр. Рядом со столом книжный шкаф. В нем было довольно много книг и несколько рамок с фотографиями. На первой два шебутных мальчугана, ставящих друг другу рожки. На другой была запечатлены счастливая семейная пара, которая счастливо улыбалась. Напротив шкафа, у противоположной стены стояла небольшая кровать, укрытая белоснежным покрывалом. Хотя, кровать, это, пожалуй, сильно грубо сказано. Скорее, легкое облако, ведь она была настолько мягкой, что я сдерживалась из последних сил, чтобы не залезть на нее. На полу лежал пушистый лазурный ковер, похожий на бескрайнее небо, по которому обычно гуляет золотое солнышко. И, самое главное на мой взгляд - телевизор. Он стоял напротив кровати и был не столь большим, но и не маленьким. Я даже позавидовала Итачи. - Нравится? - он как всегда подкрался со спины и прошептал прямо на ухо, отчего я вздрогнула. - Не подкрадывайся, дурак! - проворчала я. - Чего обзываешься? Я, между прочим, принес ложки, чтобы съесть кашу. А потом можем что-нибудь по телику посмотреть.       Посмотрев на это чудо, которое стояло с кастрюлей и двумя ложками, я не выдержала и засмеялась. Сначала парень удивленно на меня смотрел, но потом тоже не выдержал и заливисто захохотал. Чисто, открыто и весело мы смеялись, хотя даже особых поводов не было. Уже потом я с чистой совестью залезла на кровать, парень включил телевизор, и мы попали на начало фильма "Эдвард Руки-ножницы". И, смотря на чудесную игру Джонни Деппа, мягкую кровать и отличного собеседника, я наслаждалась долгожданным счастьем, которое выстрадала за эти пару дней. Этот момент портила лишь каша, которой я заедала просмотр фильма. Но, под веселые комментарии Итачи, даже она не была столько ужасна. - Фильм и правда можно назвать шедевром. Признаюсь, что когда его увидел первый раз, то он заставил меня задуматься о простых, но важных вещах: любовь, искренность, честность, жестокость, одиночество, преданность. Вот в мире тысячи людей, которым тяжело жить из-за того, что они не такие как все. Не всем дано выжить среди обид, насмешек и издевательств. А ведь есть такие люди, которым не повезло по жизни. И мы оба замолчали. Каждый в этот момент думал о своем. Я была под впечатлением от речи Итачи и обдумывала его слова. Пожалуй, есть множество таких же несчастных людей: одиноких, покинутых и не принятых в обществе. Они даже не живут. Просто существуют. И, сколько не говори о жестокости мира, по-настоящему жестоки только люди, населяющие его. В этот момент я чувствовала себя виноватой во всех бедах. Я никого и никогда не отталкивала, но и не старалась быть особенно дружелюбной. Обычная серая девушка, каких в мире миллионы, и которая ничего не несет в этот мир. Не подумайте, что я стремилась стать каким-то героем или второй матерью Терезой, но и оставаться такой же блеклой не хотелось. Может, и небольшую, но пользу принести хотелось. Достаточно одной улыбки, одного взгляда благодарных глаз, и я бы знала, что живу не зря. Но нет, я не герой, а обычная. Вот и все. - Не грусти, красавица. Я тебя огорчил, мне и исправлять, - произнес брюнет и направился к книжной полке, взял небольшую книжку и вернулся на кровать, - ничего не имеешь против поэзии? Я же испытывала легкое возбуждение, ведь еще никогда мне парни не читали стихотворения. Поэтому, помотав головой, я приготовилась слушать.

- Внимая ужасам войны, При каждой новой жертве боя Мне жаль ни друга, ни жены, Мне жаль ни самого героя... Увы! Утешится жена, И друга лучший друг забудет; Но где-то есть душа одна - Она до гроба помнить будет! Средь лицемерных наших дел И всякой пошлости, и прозы Одни я в мире подсмотрел Святые, искренние слёзы - То слёзы бедных матерей! Им не забыть своих детей, Погибших на кровавой ниве, Как не поднять плакучей иве Своих поникнувших ветвей...

Я находилась в оцепенении. Бархатный голос Итачи играл на моих эмоциях, проникал в самые потаенные места моей души, открывая мое сердце навстречу чувствам. Не знаю как, но я погружалась в иллюзию войны, чтобы пережить все сказанное автором, слушая волнующий голос брюнета. Он читал множество произведений, и на каждое я реагировала по разному. Буйство чувств, которые мне довелось испытать, нельзя было ни с чем сравнить. Я слышала горечь, злость, блаженство, зависть, скорбь, своеволие и робость. Благоговение перед поэзией заставляло мою голову пестрить от той гаммы эмоций, что кружились там, словно ненасытный вихрь, переворачивая мой мир. Гордость, фальшь, милосердие, счастье мешались в сплошной поток, сметая все на своем пути. И, не выдержав этих сладких мук, я отдалась в объятия Морфея, краем уха слушая невесомый голос парня. Проснуться мне пришлось из-за руки, которая трясла мое плечо, и голоса, шептавшего мое имя. Еще сонными глазами я смотрела на лицо Саске, который пытался меня разбудить. Увидев, что я проснулась, он поманил меня за дверь, прося не шуметь, кивая головой в сторону кровати, и вышел из комнаты. Проследив за его взглядом, я увидела Итачи, который сладко дремал. Теперь понятно беспокойство Саске. Поэтому, стараясь не создавать шума, я покинула комнату. - Спасибо тебе за брата. Ты действительно не такая курица, какой кажешься на первый взгляд. Пожалуйста, выздоравливай поскорее и заглядывай к нам иногда. И прости меня... - и, улыбнувшись, Саске вручил мне клубничный йогурт, который так просил его брат, после чего покинул коридор, оставляя меня одну в раздумьях собираться домой.