Какого Юникрона, Старскрим?!

За последние пару декад у Мегатрона накопилась масса неразрешенных дел, которые рано или поздно требовали к себе особого внимания. Саундвэйв, конечно, помогал во всем. Его появление на базе в качестве связиста и ответственного за безопасность облегчало ситуацию, но не до конца. Проблема состояла в том, что Мегатрон самолично хотел контролировать всё и всех. Старая привычка еще со времен протекторства на Кибертроне. Сейчас родную планету разрывали локальные войны. Автоботы и десептиконы сошлись в непримиримой схватке, на кону стояло устройство трансформерского мира. Хотят отказаться от военной мощи и славы – пожалуйста. Но без него, Мегатрона. Пока энергон течет в его проводах, пока он способен отстаивать созданный им и его сторонниками порядок, нужно сражаться. Мегатрон поднялся, твердым шагом обошел корабль. У автоботов не было ни единого шанса сбросить летающую крепость с орбиты – корабль окружало защитное поле. Лидер десептиконов надеялся провернуть аферу: пока автоботы отвлечены назойливым пребыванием вражеского корабля на орбите и пытаются разгадать его планы (Проул пытается, если быть точным), специально подготовленный отряд во главе с Тандеркрэкером нападет на главную опорную точку Оптимуса Прайма. Убивать всех не потребуется, главное – взять в плен. У Мегатрона имелись свои планы на Оптимуса и его команду. В частности, ему нужен был автоботский специалист по безопасности. Когда-то главнокомандующий десептиконской армией сильно сожалел о том, что не удалось привлечь на свою сторону Проула, единственного автобота, чье ориентированное на максимальную целесообразность мышление восхищало. Это было давно. Мегатрон никогда не сожалел о том, чего не случилось. Не видел смысла. На корабле десептиконы-логисты занимались первоочередными задачами, боевиконы тренировались, часть патрульных следила за окружающим космическим пространством, другая часть упоенно интерфейсилась, полагая, что лидер не знает об их утехах. В общем-то можно спокойно отправиться в отсек отдохнуть и перезарядиться. Проклятая война. Ну почему автоботы не способны признать очевидного? Кибертрон не может проявлять слабость, быть милосердным по отношению к другим звездным системам, в особенности если это милосердие излишнее. Столько времени прошло – планета почти уничтожена, а компромисс не найден. Сколько еще автоботы будут упрямиться? Нет, подобные мысли не вызывали ярости – одну только усталость. Вместо того, чтобы защищать дом, он воевал и разрушал то, что должен был оберегать. Это причиняло внутрисистемную боль. Истоком боли являлась сама система, даже больше – искра Мегатрона, в основу которой техники-создатели вложили главную цель и программу мышления танкбота – во что бы то ни стало защищать целостность планеты. Из-за этой боли, полного и бесповоротного несовпадения того, что он должен делать, и того, что приходилось, несовпадения самой сути искры с окружающей реальностью Мегатрон не мог спокойно отдыхать. Перегруженный делами, вовлеченный почти во все боевые действия, он существовал на пределе возможностей с процессором, работающим в ускоренном режиме. К тому же полное отсутсвие интерфейса за последние несколько лет не способствовало правильному самочувствию. Многие десептиконы ставили интерфейс в приоритет сразу после основных функций. Любой медик сказал бы, что это верный подход. Интерфейс запускал стимуляцию всех систем, даже самых незначительных и застоявшихся в бездействии, обновлял общую программу, нагревал энергон до высоких температур, что раскачивало трансформирующие программы и механизмы, вдруг начинающие работать стремительнее и эффективнее. Автоботы отбирали у Мегатрона всё свободное время, которое в прошлом талантливый гладиатор тратил на это незатейливое и по-своему приятное занятие. Мегатрон вошел в отсек – тот засветился сначала фиолетовым темным, затем светло-сиреневым цветом, как только его хозяин был опознан. - Саундвэйв, - обратился по внутренней связи. – Не соединять со мной часов пять. Никого. Всю срочную информацию жду от тебя по внутреннему каналу. И чтобы меня не беспокоили. - Приказ принят, - ответил связист и отключился. Какой он правильный, всё понимает с полуслова. Не тревожить – значит, не тревожить. Заместителю бы такую понятливость и деликатность. Мегатрон не планировал расслаблять самого себя, подобное занятие казалось ему бессмысленным. Если уж интерфейс, то по-настоящему, с живым трансформером, желательно миниатюрным и звонкоголосым. Но однажды не выдержал: решил попытать счастья с самим собой и потерпел громкое фиаско. Громкое, потому что разнес половину отсека, когда понял, что не может удовлетворить себя. Уставшие системы не реагировали на прикосновения и стимуляцию. Стоило, наверное, обратиться к какому-нибудь десептикону из тех, что у него в подчинении на корабле. Многие из них были бы счастливы оказаться под массивным трансформером и скулить от всепоглощающей мощи его систем. Мегатрон умел быть аккуратным – он не по наслышке знал, что такое спалить 90 процентов контуров партнера во время интерфейса. Но обращаться за помощью ни к кому не стал. Во-первых, не в его это стиле. Во-вторых, Мегатрон привык сам брать то, что хотел. Как раз со вторым могла случиться проблема – сможет ли он взять десептикона, не облажается ли в процессе, точно также, как облажался с самим собой. Можно, конечно, потом сказать, что десептикон настолько неопытен в интерфейсе, что не смог завести главнокомандующего, но кто поверит – десептиконы те еще похотливые железяки, а способность к возбуждению – это показатель работоспособности систем. Любой подобный сбой – проявление слабости. Предстать перед кем-нибудь слабым и неуверенным в себе – никогда! Потому лидер решил попробовать еще раз. Расслабиться и довести себя до перезагрузки манипуляторами. Протектор удобно устроился в кресле, притушил свет в отсеке, добавил темного фиолетового оттенка в спектор освещения, отпил из куба энергон. Пальцы непривычно бегали по собственному корпусу, по стыкам грудной брони. Нет, нужно начинать ниже, с передающей системы. Но не торопиться, сначала отыскать чувствительный стык между ног, нажать. Потом можно открыть интерфейс-систему, постепенно, не сразу: поддеть пальцем крышку, протолкнуть под нее палец, дотянуться до первых проводов, потереть, крышка от продолжительной манипуляции сама потянется наверх, внутренние системы начнут незначительную трансформацию, механизмы раздвинутся, предоставив больше места для действий. И вот тогда можно будет сбросить пару искр на приоткрытые системы. «Оох, как же это приятно, а я почти забыл…», - думал Мегатрон. – «Главное – не останавливаться, и, может, в этот раз удастся всё довести…» - Мегатрон! Мегатрон! – во внутренню связь нахально ворвался неприятно высокий голос. Звук выбил Протектора из полурасслабленного состояния и вовлеченности в интимный процесс. Тон, кажется, взлетел до самого потолка восприятия аудио-сенсоров. – Ты почему закрыл общий канал? Я возвращаюсь из резведывательного полета, вместо отдыха готовлю отчет, тороплюсь доложить тебе о нем, а ты закрываешь канал связи?! Его величество сикер, бывший научный сотрудник Космической Академии, назначенный Протектором своим заместителем и авиакомандером. Величество – в представлении самого сикера, конечно. Этот дотошный, постоянно эмоционирующий, хитрый трансформер временами раздражал Мегатрона. Ум, изворотливость и везучесть – это, конечно, плюс. Но вот всё остальное… - Какого шлака, Старскрим? – выругался Протектор. Праймус, не стоило с авиакомандером так разговаривать – сейчас начнется, спокойно отдохнуть не даст. Да и Юникрон с ним, в конце концов, приказы для всех одинаково подлежат исполнению. Узнаю, что ему надо, и отрублю связь. - Чего? – удивленно произнес сикер, но, собравшись, продолжил. – Мегатрон, у меня важное сообщение, а ты закрываешь канал для связи. Я, Праймус знает, каким путем нашел тебя… Ты меня слышишь? - Слышу, - голос Мегатрона больше походил на рык, но сдержанный и тихий. Интересно, кстати, как нашел. – Говори быстрее, - раздраженно бросил лидер. Появление во внутреннем канале, попросту говоря, в самом процессоре голоса Старскрима явно не способствовало возбуждению, а тем более расслаблению. Но манипуляций над собственной интерфейс-системой Мегатрон не прекратил, иначе можно было потерять задор. Протектор надеялся, что Старскриму хватит такта побыстрее закончить отчет и отключиться. Старскрим начал с того, как наткнулся на отряд автоботов, продолжил тем, как ему удалось взять в плен одного бота, остальные погибли в стычке. После переключился на результаты патрулирования орбиты. Автоботы попытались поднять в воздух шаттл, но были атакованы Старскримом. Ему-таки удалось найти смельчака на земле и перекачать в свои архивы всю автоботскую документацию, хранившуюся в памяти смертника. Поначалу Мегатрон тихо зверел, потом на мгновение ему удалось мысленно отключиться от голоса Старскрима, предварительно активировав запись отчета. Позже прослушает еще раз. Но когда Старскрим начал по порядку перечислять все добытые им документы, захотелось швырнуть в докладчика чем-нибудь тяжелым, но по близости ничего такого не нашлось, и потому Мегатрон бросил попавшийся под руку планшет с картами звездного неба. Серебристый мех вспомнил о том, что сикера нет в отсеке, лишь тогда, когда планшет разбился о стену, сам он застонал от резкого выброса энергона на поверхность раздразненных систем, случившегося из-за резкого движения корпусом в момент броска, а по другую сторону связи вдруг стало подозрительно тихо. Тишина длилась несколько долгих кликов, а потом вкрадчивый голос спросил: - Чем ты там занимаешься, Мегатрон? Танкбот от подобной неосмотрительности готов был запустить в самого себя чем-нибудь тяжелым и желательно твердым, чтобы системы на место встали. Какое дело крылатому до того, чем занимается его главнокомандующий в личное время в собственном отсеке?! - Мегатрооон, - позвал до неузнаваимости изменившийся голос, от которого серебристому меху вдруг стало не по себе. Он еще никогда не слышал, чтобы командующий эскадрильей так разговаривал. Мягко, вибрирующе, хрипло. Интимно. Доверительно. Вот за что любит его триада – мелькуло в голове лидера. С ними он совсем другой и разговаривает по-другому, почему-то сейчас Мегатрон не сомневался в этом. Его зам мог быть кем-то другим, не тем, кого он привык видеть рядом с собой. И всё это из-за одного мягко сказанного слова – его имени, произнесенного так непозволительно ласково? Пальцы замерли возле сложенного джампера. Мегатрону страшно захотелось отключиться от связи. Разбираться в причинах можно потом. - Ласкаешь себя? Это правильно, - Старскрим всё еще был здесь. – Одно из важных умений, которые необходимы любому сикеру: уметь качественно доводить себя до… перезагрузки, - убрав звенящую громкость, прошипел аэрокомандер последнее слово. – Только тот, кто ювелирно умеет управлять энергообменом, может быть самым быстрым и маневренным. Голос мурлыкал, переливался от одного слова к другому. Звучал глухо, но не был низким или рычащим. Приятный, высокий голос, срывающийся на мягкое шипение. Так разговаривали хрупкие автоботы, которых так любил трахать в былые времена гладиатор, особенно после боя. Только автоботы не умеют шипеть, а этот умел. И еще как – системы заходились тончайшей ответной вибрацией. Интересно, он стонет также, как автоботы? Надрывно, мелодично и протяжно? Или все же срывается на рычащий звук? - Джамп-система, должно быть, уже открыта… – продолжал бесстыдный авиакомандир. – Стоп. Не трогай джампер… коснись пальцами проводов вокруг, перехвати пару… потяни, как будто играешь с чем-то очень чувствительным, с моими закрылками например… и отпусти, но не сильно. Тшшш, не сильно, я сказал. Мегатрон не заметил, как выполнил все, что велел его зам, спохватившись лишь тогда, когда резче, чем нужно, отпустил черные провода и низкий негромкий стон прокатился по отсеку – его-то Старскрим и услышал, сделав вывод, что Протектор послушался. - Какого Юникрона, Старскрим, - выругался Мегатрон, но теплая волна отката не позволила злиться дальше: неожиданное тепло пробежалось по интерфейс-системе, и серебристый мех впервые за последние несколько лет по-настоящему расслабился. А всего-то одно незатейливое движение. Раньше он обходился без прелюдий, сразу открывал джамп-систему. Но сегодня… А что собственно произошло сегодня? Голос волной захлестывал процессорные системы, шипя отступал и вновь возвращался, чтобы лидер дрожал еще мельче и еще сильнее. - Теперь можно коснуться датчиков, они под джамп-системой, так что придется приподнять джампер, легонько… но не трогай его и не создавай скрутку, - голос прозвучал твердо и ясно, до лязга деталей приятно. – Расслабь серво, Мегатрон, будет удобнее. - Ты в своему уме, датчики сверхчувствительны, их можно легко повредить, - шикнул Мегатрон. Какого Юникрона, он только что окончательно признался заместителю в том, чем занимается? – Ты, кажется, не закончил свой отчет. Не хочешь пойти заняться делами, Старскрим? - Ты серьезно хочешь, чтобы я ушел? – лукавая искорка смеха переметнулась по внутренней связи и растаяла. Сикер замолчал. Несколько кликов молчания, и Мегатрону стало казаться, что Старскрим, так внезапно разбудивший его системы, в действительности уйдет, оставит его одного разбираться с собственными ощущениями. Пришлось признать очевидное. - Не хочу. На другом конце фыркнули то ли от удовольствия, то ли от того, что и без того знали, что ответит лидер. - Если не будешь сбрасывать на датчики электричество, ничего не случится. Слишком много слов, - шикнул Старскрим, но так, что захотелось раздвинуть ноги пошире и пусть его голос будет совсем близко от раскрытых, возбужденных интерфейс-систем. - Продолжай, не молчи, - пробормотал лидер. Волна тончайшего удовольствия накрыла танкбота, он и не думал, что его корпус способен испытывать подобные ощущения. - Тебе нравится то, что ты делаешь? Скажи? Неужели никто не касался этих датчиков никогда? – снова мурчал Старскрим, а Мегатрона потряхивало от одного только голоса: звонкого и крылатого в начале фразы и приглушенно-скрипучего в конце. - Отвечай, и я скажу, что делать дальше. Ты ведь хочешь течь, как самый настоящий интербот? Такого с тобой не было, Протектор? - Как ты смеешь… ах, шлак, не было, не было… Старскрим рассмеялся, но не оскорбительно, а будоражаще и легко. - Теперь найди под джампером закрытый порт, открой его… медленно, еще медленнее обведи пальцами окантовку… таак… - Старскрим застонал, будто сам проделывал это с Мегатроном. – Теперь позволь ему трансформироваться, так, чтобы смогли пролезть два серво. Массируй окантовку… еще немного… раздвинь ноги, шире, войди… неглубоко, потри схемы, вот таааак… чувствуешь, как смазка бежит по серво, стекает на открытые схемы… Шлак, я бы хотел на это посмотреть. Мегатрон застонал, чувствуя, как в интерфейс-системе становится мокро. - Не останавливайся… теперь можешь сбросить электричество… - Так нельзя, - хрипло перебил Мегатрон. – Внутри важные схемы. - Не спорь со мной, доверься и делай, что говорю. И может быть, я открою тебе маленький секрет твоего корпуса. «Откуда он все знает?» – вопрос не давал бы покоя Мегатрону, если бы не обилие смазки между ног, сводящей с ума. Протектор никогда не рассматривал Старскрима в качестве возможного партнера по интерфейс-играм. Да и никого из сикеров. Слишком своевольные, себе на уме, отличия крылатых корпусов от массивных мехосистем кардинальные, пойди разберись, куда можно совать джампер, а куда нет. У Протектора имелись свои предпочтения – небольшие, но мощные колесные, с которыми нужно обращаться аккуратно, чтобы не сжечь. Податливые, послушные, цепенеющие от сурового взгляда или рыка и доверяющие всей искрой от одной только искрящейся весельем улыбки. Рядом с танкботом они чувствовали себя под защитой и были готовы исполнить любую прихоть. Сейчас же в роли ведомого был сам Мегатрон. Это смущало и возбуждало одновременно. Он знал: прекратить игру можно в любой момент, а потом наказать обнаглевшего заместителя. Но почему-то не мог этого сделать. Электричество обожгло внутренние системы – Мегатрон стравил энергон и захрипел. Порог чувствительности поднялся сразу на две ступени. Еще немного и перезагрузка замаячит на контурах программ. - Нужно двигаться, бедрами. Приподнимись, опустись, вот тааак… Расскажи, как выглядит твой джампер, я хочу знать… Отказать сладко шипящему голосу было невозможно, и Мегатрон простонал: - Стальная сердцевина, словно большая вытянутая капля, а вокруг несформировавшаяся скрутка, переплетение главных и второстепенных проводов с датчиками в основании… Хочешь быть оттраханным таким? – не удержался Мегатрон. – Я не в твоем вкусе, авиакомандир. Не забыл? - Откуда знаешь, кто в моем вкусе? Хотя, конечно, ни один корпус не сравнится со сложением крылатого. Точно настроенные системы, идеально выверенные детали, гармоничные линии: полет – это искусство форм и движения… - мечтательно протянул сикер. Перед взором Мегатрона развернулась стремительно смодулированная картина: Старскрим в открытом космосе расправил крылья, из соблазнительно открытых закрылков вот-вот заструится смазка, спина выгнута, рот приоткрыт так, словно сикер занимается интерфейсом со всем миром. Соблазнительное зрелище – коснуться бы крыльев, забраться пальцами в закрылки, измучить их лаской, заставить хозяина подчиниться мощным манипуляторам, скулить и стонать, шипеть и рычать, пока не сорвется голос в звездный крик. И почему Мегатрон никогда не думал о сикерах так? Мегатрон вернулся из мира фантазий, когда скрутка сплелась вокруг сердцевины, сформировав джампер. Старскрим шептал, выдыхал команды, которые тут же исполняли манипуляторы Мегатрона. Лидер только сейчас заметил, как беспрерывно стонет и бессовестно течет. - Еще чуть-чуть… перехвати джампер… подтяни три основных провода, переплети их и держи крепко, введи в порт серво… обведи внутреннюю окантовку порта … сбрось электричество… но не сорвись в предперезагрузку… потерпи… я ведь с тобой… сейчас... Двигайся, ммм… ты должен фонить, - показалось, сикер о чем-то задумался. - Сладкий, измазанный смазкой и энергоном мех… будь я рядом, облизал бы каждый сантиметр твоего испачканного корпуса, залез глоссой в порт, так, чтобы ты кричал и просил дать тебе перезагрузиться... Ты уже дрожишь, должен дрожать, не поверю, если скажешь «нет», но дрожал бы больше, будь моя глосса внутри тебя. - Старскрииим, - умоляюще простонал Мегатрон. Юникрон раздери, ему нравилось то, что проделывал с ним этот странный сикер. - Пусти напряжение по схемам и потри выпуклый датчик внутри порта. Нашел его? Всего пара механических движений и… Сознание Мегатрона вспыхнуло, системы мгновенно вылетели за предел перезагрузки. Серебристый мех застонал – громко, надрывно, хрипло – и затих. Волшебный датчик, тот самый секрет корпуса Мегатрона, был найден. Найден только сейчас, потому что Мегатрон никому и никогда не позволял проникать в порт, более того – не показывал его никому, все прошлые интерфейсы занимая положение ведущего, всегда и со всеми. Конечно, Старскрим не проникал глоссой в запретный порт, но, когда Мегатрон вышел из оффлайна, системы затопило физическим ощущением, что именно это авиакомандер и сделал. По ту сторону связи было тихо. Последнее, что запомнил Протектор – срывающийся голос Старскрима, нежный и дрожащий, чуть скрипучий, как будто он сам ласкал себя в момент интерфейс-общения с лидером. Мегатрон не удивился бы. Но почему он молчит? В первые мгновения постинтерфейсной расслабленности, хотел позвать Старскрима, но быстро передумал – что он скажет своему заместителю? О чем спросит? «Об отчете?» - услужливо подсказало чувство юмора. Эхо корабля гулко повторяло звучные шаги большого меха, серебристого танкбота, направляющегося к командному мосту на совещание. Эхо летело впереди идущего, предупреждая всех десептиконов о готовности номер один. Усилием воли Мегатрон заставил свой голос звучать спокойно, заметив в дальнем углу залы стройного авиакомандующего. Лидер задержал на нем взгляд, но поза, в которой стоял сикер, прислонившись к стене, непринужденная и грациозная, вместе с задумчивой красной оптикой, обращенной, по всей видимости, в космические дали, говорили о том, что Старскрим занят своими размышлениями. Так бывало, когда заместитель вспоминал что-либо из своего научного прошлого. Обдумывал интересный воздушный маневр, который можно использовать в бою, или изучал добытые архивы автоботов, чтобы доложить о них с прицелом на предстоящие вылазки. А может успел получить новую информацию о позициях противников. Обычная для заместителя задумчивость. Вырвали сикера из естественной для него среды обитания – мира исследований и путешествий – и поместили в боевые условия. Странно смотрелась эта стройная фигура среди тяжеловесных, нагруженных вооружением десептиконов. И голос, который слышал Мегатрон вчера, больше подходил Старскриму-ученому. Военнообязанному ученому, поправил себя Мегатрон. В сущности, что он знает о своем заместителе? Как оказалось, достаточно, чтобы доверить ему столь высокую должность, и не достаточно, чтобы ожидать от него того, что произошло вчера? И сколько всего неожиданного, нераскрытого таится в сикерской Искре? Мегатрон не был склонен к философствованиям. Потому быстро переключился на обсуждение насущных проблем. И лишь когда все разошлись, вернулись мысли о планете, о сикере. Все-таки способен Старскрим на тактичные поступки – ни намека на вчерашнее с его стороны – хоть за участившимися скандальными выходками этого и не заметно. Бесится, что не может взять всё под свой контроль, привык, что с его мнением гораздо больше считались в Академии. Но так он и не военный, ученые зачастую не видят того, что способны разглядеть трансформеры с военными альт-формами. - Смотрю, перезагрузка пошла тебе на пользу, - мысли лидера стремительно ретировались от того настоящего, вкрадчивого голоса, теперь прозвучавшего прямо за спиной. Именно его Мегатрон впервые услышал вчера. В пору было подпрыгнуть на месте от неожиданности. И впервые лидер не нашелся, что ответить. Только молча развернулся и посмотрел на своего заместителя. Это, конечно, был он. - Могу заглянуть в твой отсек… чтобы лично сообщить пару интересных наблюдений. Я всегда доступен по внутренней связи, - от такой спокойной двусмысленности хотелось провалиться сквозь пол и немедленно перестать чувствовать ускорение циркуляции энергона в проводах. Старскрим не задержался ни на мгновение. Также спокойно поклонился – естественный приветственный жест сикеров – развернулся и вышел из капитанской рубки, оставив за собой легкий фон, словно озоном повеяло в зале – несильно, дурманяще, притягательно. Крылатый космос, звездный крик… Интересно, какой он, этот крик, на платформе под внимательными, уверенными серво и мощным, надежным корпусом?