Лёд, диван и сосновый лес

-Чёрт бы тебя побрал! Дура! - Валера скатывается по стене вниз, прямо к ледяному бетонному полу, который только помыла уборщица. Обида подкатывает комом к горлу, дышать становится всё тяжелее и слёзы предательски выступают в глазах хоккеиста. Закрывает глаза ладонями, чтобы не видеть счастливых лиц людей, которые так некстати этим жарким, солнечным днём, когда Валера остался один. Горячие водопады из слёз скользят по щекам и падают на рубашку, льются по шее и едва касаются губ. - Да почему так трудно взять телефон и поговорить со мной? Почему я должен страдать? - отчаянно кричал хоккеист на весь опустевший ледовый дворец. Он ударяет кулаком в бежевую стену, в надежде, что это хоть немного сможет облегчить страдания Валерия, который не спал, к слову, уже третьи сутки. Потому что эта Ира не желает выйти из его головы, оставить хотя бы на секунду и мучает, выворачивает сердце наизнанку, рвет душу на мелкие кусочки, без шанса на спасение... Единственное верное решение, которое можно было принять в этой ситуации, по мнению Валеры, было выйти на лёд. Это уж точно должно было помочь. Кое- как натянув коньки и одну лишь рубашку без защиты, Харламов вышел на лёд. Он взял снег с холодного льда и бросил себе в лицо, чтобы освежиться и остановить слёзы. Вроде легче... Мотает круги по большому катку, разгоняется до космических скоростей, вымещает всю свою злость и горечь и превращает в бег. Проехав кругов двадцать, он решает взять клюшку и долбить шайбы куда придется- в бортики, в ворота, в ведро, в трибуны... Да какая разница?! Несчастное ведро, которое взял Валерий, тут же оказывается на льду, сопровождая падение громким металлическим звуком и стуком выпавших шайб. Хоккеист мгновенно перелез через бортик и тут же запускает первую шайбу. Эхом разносятся многочисленные удары о бортики, а злость достигает своего апогея, когда раздается раздраженный крик тренера. - Сильнее бей, Валера, чего так слабо? Да, вот одним этим предложением он выводит из себя и уничтожает и без того немногочисленные нервные клетки Харламова. Злость вскипает и просит вырваться наружу. - Что вам нужно?! - Валера кидает очередную шайбу. - Чтобы ты нам "коробку" не разломал, как тренироваться потом?! - Не разломаю, не беспокойтесь!- раздраженно отвечает хоккеист. - Я сомневаюсь, Валера. - Будто это мои проблемы, что вы никому не верите.- чуть тише пробубнил он. - Что-что? - Ничего. - Расскажите-ка мне, Валерий, что заставило вас выйти на лёд после изматывающей тренеровки с ненавистным тренером? - Ничего. - Ты можешь как ребенок не разговаривать?! - смеется Тарасов. - Была причина, Анатолий Владимирович. - Так поделись? - Если не хочу? - Мне совершенно плевать, знаешь ли. Хоть сейчас уйти могу. - Тарасов вытаскивает руки из карманов своего пальто, завязывает шарф и встаёт со своего места на третьем ряду. Медленно покидает холодное помещение, слышит шлепок об лёд и начинает смеяться. - Ну что, накатался? - стебет Тарасов и спускается по ступеням к Харламову, надо же поближе рассмотреть горе- хоккеиста. - Да блин! Может поможете?! - А зачем? Ты же сам всё умеешь, не так ли?- Тарасов не унимается. - Пожалуйста... Тарасов наигранно- лениво плетется на лёд, чтобы поднять Валеру и сам шлепается на середине пути. - Да что за лёд?! Ужас!- потирает ушибленную пятую точку. А Валера злорадно хихикает, мол, теперь ты понимаешь, как больно? И всё-таки Тарасов находит в себе силы подняться и подойти к Харламову. - Давай поднимайся, замерзнешь сейчас. - Неа, не хочу. Мне и тут хорошо. - Тогда будем тут вдвоём мёрзнуть. - А вы-то зачем? - За компанию. Ты как, надолго решил здесь засесть? - Какое вам дело? - Самое прямое, я пообещал тут сидеть. - Надолго, до конца жизни! - Ну как ребенок, ей богу,- Тарасов оглядел Валеру и удивился,- а ты чего, без защиты что-ли? - Да, а вы думали, с чего мне так больно?! - Так, ты сейчас без защиты застынешь и заболеешь! Всё, идём!- Тарасов протягивает руку Харламову и тот, конечно, берется за неё, так как действительно продрог до косточек. Но вот незадача- снова валится на лёд! - Валееераа... - Помогите.- он обреченно валяется на льду, будто уже потерял надежду на "спасение" из этого ледяного царства. Тарасов молча опускается на корточки и обхватывает Харламова за плечи, чтобы усадить того на лёд, а затем, наконец-таки, поднять. - Какие у вас руки теплые... - Ну я перчатки ношу, а ты экстремал, я так погляжу. Валерий схватился за руки тренера, чтобы встать и ему это удаётся! Победа! - Неужто,- усмехнулся Тарасов,- что же ты валишься сегодня? - Девушка бросила. Сил нет, три дня не сплю. - А ты поспи. Глядишь, и страдать меньше станешь. - Легко сказать... - И исполнить нетрудно. Пошли в мой кабинет. Проходят несколько коридоров и открывают дверь с локаничной надписью "главный тренер". - Падай на диван, сейчас дам плед. Валерий расслабленно прыгает на черный диван и сверху его облаком покрывает серый плед. Анатолий Владимирович неспеша подходит к своему столу и шарит рукой в поисках маленького бутылёчка с приятно пахнущим еловым эфиром. Налив несколько капель ароматной жидкости в маленькую штуку, похожую на крышку, Тарасов ставит её возле дивана, на тумбочку. Приличие? О чём вы? Человек три дня не спал, как можно говорить о том, что Тарасов позволяет ему слишком многое? И проявляет сочувствие... Ну а что такого? Будто только Валеру девушки бросали. Прошло меньше двух минут, а Харламов уже спал мирным сном и всем своим видом давал понять, насколько ему хорошо спится в тёплом кабинете тренера, где так приятно пахнет сосновым лесом и ничто не тревожит. Ну а Тарасов не знал, куда себя деть, ходил из стороны в сторону и всё же присел на пол, рядом с диваном, возле сопящего хоккеиста. Так и уснул, изморившись чудесным запахом сосен и опершись на черный диван. Как это выглядело? Тарасов мило прижался к дивану, его голова почти в сантиметре от головы Харламова, который в свою очередь протянул крепкую руку на грудь тренеру. А потом, немного нагло, Валера будто обнял Анатолия Владимировича. И от этого жеста Тарасов не мог не проснуться. Удивился сильно, но будить не решился, просто улыбнулся и обхватил руку Харламова своей рукой. А Харламов не спал. Поглядывал одним глазком за действиями тренера, и не удержался. Хихикнул. Как же испугался Тарасов, но как был потом счастлив оказаться в крепких объятиях и на теплом диване рядом с ним. И им хорошо. Спать хорошо.