Перед финалом

- А где Румпельштильцхен? - подозрительно спросила Эмма, обводя глазами сидевших вокруг костра. - Я разыщу его,- поднялся Нил. - Да уж, постарайся,- фыркнула Регина. *** Пробираясь между лиан по едва намеченной тропке, Нил прошел бы мимо, если бы не мелькнул за пальмой знакомый кожаный камзол. Он остановился, с усталой раздраженностью поправил колчан за спиной. - Эй, какого черта ты...- начал он, выходя из-за кустов, и осекся. На его глазах не видевший и не услышавший его Румпельштильцхен рухнул на песок, сжимая в руках что-то, похожее на старую соломенную куклу. Невольно замерший Нил слышал сдавленные, мучительные рыдания отца. Видел, как тот дрожащей рукой нащупывал точку опоры, чтобы подняться, и вновь бессильно опускался на землю, не в силах справиться с собой… Нил нерешительно отступил на шаг. Он мог бы незаметно уйти, и, наверное, так было бы лучше. Он почти повернулся, вновь остановился, когда рыдания затихли, - повисшая на поляне тишина сочилась болью еще сильнее, чем тот, прежний звук. Скрипнув зубами, Нил обернулся, осторожно приблизился к застывшему на коленях на песке Румпельштильцхену. Когда Нил коснулся его, он вздрогнул. Чуть повернул к нем голову, не поднимая ее. Нил не знал, видит ли его отец, или он слишком глубоко потрясен тем, что вызвало в нем такой приступ горя, но выяснять сейчас не стал. Мягко поднял его, довел до лежавшего неподалеку бревна, усадил и сел рядом. Они молчали. Тишину разрывал лишь шум ветра в вершинах деревьев, и едва доносившийся с берега равномерный гул океана. - Что это? – вполголоса спросил, наконец, Нил, указывая на куклу, которую Румпельштильцхен все еще сжимал в руке. Румпельштильцхену потребовалось несколько секунд, чтобы заговорить в ответ: - Последний подарок... моего отца. - Ты никогда не рассказывал о нем. Что с ним стало? Он не видел лица отца, но знал, как оно исказилось от боли, потому что слышал, как, словно от удара, прервалось его дыхание. - Он оставил меня. Променял. Как... как я тебя. Нил молчал. Многолетняя обида, ощущение предательства, все еще были слишком сильны, чтобы пытаться опровергнуть его слова или смягчить их. Но все же он нашел в себе силы сказать: - Нет. Ты искал.... ты всю жизнь искал меня. Румпельштильцхен горько покачал головой. - Это ничего не меняет. Нил машинально сорвал травинку, повертел в ставших вдруг тяжелыми руках. Не меняет. - Я...- тихим, прерывающимся голосом заговорил Румпельштильцхен, и Нил пристальнее всмотрелся в зеленую полоску на ладони, - всегда принимал не те решения, делал неверный выбор. Это… когда - то искалечило мою жизн, лишило всего, что могло бы у меня быть. И,- голос стал еще глуше, еще тише, последние два слова он почти прошептал: - отняло тебя. Он умолк. Нил вдруг отчетливо ощутил в наступившей тишине, почему он не мог продолжить. Словно не было смысла. Остановился, потом что точно так же несколько столетий назад остановилась, прервалась его жизнь. Как только разжались руки. - У меня была магия, но того единственного, что мне нужно было, она мне не вернула. Но и расстаться с ней я уже не смог... Нил напрягся: горечь, звучавшая в голосе Румпельштильцхена, была особой. Почти смягченной осознанием финальности. - Ты... - Нилу пришлось сглотнуть, прежде чем он смог продолжить, - ты говоришь так, словно будущего нет. Румпельштильцхен медленно покачал головой. - Уже нет.- прошептал он. - Не для меня. Время подводить.... подводить итоги. Он медленно повел вокруг себя руками (в слабом подобии характерного, яркого жеста Темного), словно указывая на тот итог, о котором только что говорил. Руки вновь бессильно упали на колени. - Ты был хорошим человеком,- грубовато сказал Нил, стараясь не видеть отпечатка неизбывной боли на лице отца, проступающего все четче и четче.- До проклятья. И вновь можешь стать им. С чего ты взял, что ты не вернешься в Сторибрук? Румпельштильцхен с минуту молчал, несколько раз губы вздрагивали, словно он пытался произнести что-то, но каждый раз останавливался. - Не спрашивай меня, Бей. Я… не могу сказать что-то определенное, я всего лишь вижу будущее. Нил молча смотрел вдаль. Слишком сложно было понять, куда вдруг делись копившаяся столетиями обида и твердая решимость больше никогда не впускать предавшего его отца в свою жизнь. И непонятно было, что он станет делать, когда они вернутся: обрадуется, как старым знакомым, или отмахнется, как от ложных друзей. Все было просто, пока он видел в Румпельштильцхене Темного, того, кто предпочел ему магию, того, кто занял место его отца. Или всего лишь чужого ему Голда. Все стало сложно еще там, в сторибрукской лавке, когда Румпельштильцхен заговорил с Белль. Когда пронизывали его голос любовь, благодарность, боль…Когда Нил впервые понял, что его отец, тот, кого он знал и любил, все еще здесь… Как сейчас. Нил решительно стряхнул с ладони травинку, рывком поднялся на ноги, поправил рубашку и посмотрел сверху вниз на не поднимавшего глаз отца. - Вот что. Мы найдем Генри и вернемся домой,- чуть хриплым голосом сказал он. - Что бы ты там ни вбил себе в голову, мы вернемся вместе. Еще одно длинное молчание. Только замерло тяжелое дыхание. - Ты... действительно хочешь этого? - прозвучал неуверенный голос, и только после этого отец поднял голову. Нил молчал, глядя в темные, наполненные копившейся годами, столетиями болью, на дне которых затеплился огонек готовой привычно угаснуть почти - надежды. - Да,- просто ответил Нил. И : - Да, - повторил он, словно невзначай касаясь плеча отца. И задерживая руку. Старался не видеть, как по - новому заблестели его глаза, как вновь, но уже иначе, опустил он голову. Как под его рукой, мелкая дрожь сотрясала его. - Мы вернемся. Все вместе. И уже не через силу, почти как если бы совсем простил его, добавил: - Папа.