Самое замечательное время года

Кастиэль уставился на приглашение, лежавшее на его рабочем столе. Оно выглядело достаточно приятно – ярко-красное с тиснеными золотыми звездами и такими же золотыми буквами. Кастиэль поднял его и прочитал, не в силах испытать хоть какой-то энтузиазм. В частности, одно предложение останавливало его. «Кастиэль Новак и гость». Его сердце остановилось. Оставшаяся часть приглашения сообщала о шведском столе, который ждет их, а также о времени начала рождественской вечеринки, и просила его дать ответ, чтобы они знали, придет он один или с кем-то. Это выглядело, как будто кто-то – возможно, Мэг из отдела кадров – дразнила его. Он покрутил приглашение в руке, пытаясь найти доказательства того, что это ее работа. Вопреки распространенному в офисе убеждению, что свои вечера дома Кастиэль проводит со своим котом и стаканом молока, ему нравилось куда-то ходить. Дин всегда вытаскивал его в кино, которое хотел посмотреть, или в новую только что открывшуюся забегаловку, которая обещала приготовить лучшую фри во всем штате. Однажды после этого они даже сходили на стрелковое шоу: Дин привел его в тир и попытался научить стрелять из ружья, не сваливаясь при этом с ног. Этот выход не стоит считать их самым успешным, но дело не в этом. Все заключалось в том, что Кастиэль в любом случае наслаждался более активной социальной жизнью, чем той, которая была у него, по мнению его коллег. Он бы хотел пойти на эту офисную вечеринку – показать себя, выпить бокал шампанского, которое, вероятно, к тому времени уже выдохнется, стоящее на круглом подносе, поболтать с людьми и ощутить теплый свет рождественского настроения. Он просто не хотел идти один. Это был тот тип вечера, куда ты должен прийти с кем-то. Отсутствие партнера сделало бы его странным одиночкой в комнате, полной счастливых парочек. Все могли бы предположить, что ты встречаешь Рождество в одиночестве, или, в случае Кастиэля – наедине с котом, и грустно смотрели бы на него, выражая неодобрение, что тот ни с кем не встречается. Не берите в голову, что Рождество он проводит с Дином и Сэмом. Было еще кое-что важное. Кастиэль мог бы справиться с людьми, думающими, что он одинок, даже если это было не так. Они, как правило, смотрели на него с какой-то жалостью. Кастиэль мог справиться с этой жалостью – бывали вещи и похуже. В дверь его кабинета постучали, и он нахмурился. Начальник его отдела, Захария Адлер, стоял в дверном проеме с той улыбкой на лице, при виде которой Кастиэль всегда испытывал тошноту. Он предполагал, что так же улыбается паук пойманной мухе за секунду до ее убийства. Если бы акулы могли улыбаться, они бы улыбались, как Захария Адлер. – Вы что-то хотели? – оживленно спросил Кастиэль. Чем меньше времени он вынужден провести рядом с Захарией, тем лучше, думал он. Захария шагнул вперед, оглянув офис Кастиэля с выражением очевидного презрения на лице. – Да, я хотел бы поинтересоваться, есть ли у вас документы на Харвелл. – Минутку. Дайте взглянуть, – сказал Кастиэль. Он положил приглашение обратно на стол и пересек кабинет, чтобы вытащить ящик картотеки в поисках нужной папки. Захария не стоял, терпеливо ожидая, как это сделал бы любой другой человек. Он начал поднимать со стола вещи Кастиэля, осматривал их и возвращал обратно на неправильные места – пресс-папье, рамку с фотографией Кастиэля и его семьи, сделанной во время их последней встречи, другую папку, с которой тот работал. Кастиэль сжал зубы и изо всех сил постарался сосредоточиться на своей задаче. Чем раньше он найдет нужный Захарии файл, тем скорее тот покинет его, но он не мог не отвлекаться. Наконец Захария взял приглашение. Он, ухмыльнувшись, прочитал его, а затем постучал пальцем по тисненой обложке. – Собираешься туда пойти? – спросил он. – Да, – просто ответил Кастиэль. – Никого не приведешь, не так ли? – Захария, не дожидаясь ответа, продолжал: – Нет, такой, как ты, не может быть в длительных отношениях. Это твой образ жизни, я полагаю. Это выглядит довольно бессмысленно, но ты, должно быть, этим наслаждаешься, иначе ты бы этого не выбрал. Кастиэль чувствовал, как напряглись мышцы его челюсти от усилия держать рот на замке. Он схватил документы Харвелл, захлопнул ящик и пихнул папку Захарии, попав ею прямо в центр груди. Мгновение Захария смотрел на него широко открытыми глазами, но потом снова улыбнулся. Ему нравилось, как он сердился, понял Кастиэль. В идеальном мире он бы не доставил Захарии такого удовлетворения, но этот мир не был идеальным, и Кастиэль ненавидел тот факт, что Захария мог использовать против него лживые намеки о его ориентации. Это не было бы так, если бы был кто-то, кому Кастиэль мог подать жалобу. Высшее руководство держалось вместе, и не существовало никакой специальной статьи в трудовом кодексе, которая защищала бы его. Кастиэль задумался об этом, когда стали появляться первые сплетни, но пришел к быстрому выводу, что он либо принимает это и сидит тихо, либо уходит из компании. Кастиэль просто должен был заставить себя пройти через эти неприятные моменты. Он не мог оставить работу, пока не подыщет себе другую, и, если не брать во внимание Захарию и ему подобных, он любил эту компанию. – Вот, – сказал он, – держите документы. На лице Захарии мелькнула еще одна из его уродливых, совершенно непривлекательных улыбок. Он бросил приглашение обратно на стол Кастиэля и взял папку. – Может, дашь это какой-нибудь девушке, а? – предложил он, кивая в сторону приглашения. – Это на самом деле для пар. Довольный, что вставил свои пять копеек и поставил Кастиэля на место, Захария вышел из кабинета. Кастиэль рухнул в свое офисное кресло, глядя тому в спину, пока Захария не пропал из виду. Он вздохнул, повернувшись к экрану компьютера. Приглашение золотыми тиснеными буквами подмигнуло ему откуда-то сбоку. Захария был превосходным примером другой причины, почему Кастиэль боялся ходить на офисные вечеринки без пары. Каждый раз, когда он приходил на какой-нибудь вечер без бойфренда, он только подтверждал ряд предубеждений относительно геев. Половина офиса думала, что он грустил в одиночестве, другая же половина была уверена, что он проводил все свое свободное время за поиском и съемом незнакомых парней для секса. Кастиэль с удовольствием провел бы время с любым количеством добродушных, но введенных в заблуждение людей, думающих, что он одинок, чем с фанатиками, хихикающими за его спиной и дающими понять сотней самых разнообразных способов, что ему не рады и что он не такой, как они. * Дин сделал большой глоток пива и, нахмурившись, рассмотрел несчастное выражение лица Кастиэля. Это чувствовалось, когда неделю Кас не заходил, депрессил и исторгал гнев из-за того, как его начальство относится к нему. Дин уже знал этот сценарий наизусть. Он бы сказал Касу, чтобы тот бросал работу и трудился на кого-то, кто относился бы к нему лучше. Кас вздыхал бы в ответ, пока не убеждал бы себя, что скатится на самое дно жизни за неделю, если оставит свою работу и останется в ожидании. Затем, на следующей неделе, он бы вернулся за кухонный стол Дина с несчастным видом и ухаживал бы за пивом, пока они повторяли бы это снова и снова. На этот раз, однако, было отличие. На этот раз у Дина была возможность кое-что сделать. Он поднял приглашение, которое Кастиэль печально положил перед ним, и прочитал его еще раз. – Почему я не могу пойти с тобой? – спросил он, бросив приглашение Кастиэлю через стол. – Там сказано: «с гостем». Я могу быть твоим гостем. Кастиэль уставился на него. Дину было интересно, думал ли Кастиэль, что он шутит или что-то подобное, потому что тот не отвечал долгое время. – Они подумают, что ты мой парень. Дин пожал плечами. – Пусть. Я не собираюсь видеться с ними после этого вечера. Мне ни жарко, ни холодно от того, что полная комната смокингов, набитых сеном, подумает, что я гей. Кастиэль поколебался. – Если ты уверен, – сказал он, наконец. Дин откинулся на спинку стула, снова поднимая пиво. – Я уверен. Все будет в порядке, Кас. Мы встряхнем этих придурков в твоем офисе. – Дин, – Кастиэль покачал головой, – пожалуйста, никаких дикостей. Меня же могут уволить. – Я не знаю, почему ты продолжаешь работать на этих мудаков, Кас. Кастиэль пожал плечами и снова приобрел несчастный вид. – Это работа. Дин сделал глоток из своей бутылки, сердито сглотнув. – Я бы не стал пресмыкаться ни перед одним из ублюдков, на которых ты работаешь. – Я знаю, Дин. Это объясняет, почему тебя увольняли так много раз, – сказал Кастиэль. Дин практически слышал, как закатываются его глаза. Он усмехнулся. – Каждый раз был делом принципа. – Ты очень принципиальный человек, – согласился Кастиэль. На его губах играла слабая улыбка. – Вот почему ты меня и любишь, Кас. * Красный и золотой цвета приглашения сохранились и в оформлении самой вечеринки. Столы были покрыты красными скатертями, золотые ленты и мишура свисали со стен, а такие же золотые звезды украшали столы. Один из них, стоявший около стены, был заставлен канапе и другими маленькими закусками, подготовленный одним из самых крутых организаторов вечеринок. Был и открытый бар, большая часть работников которого, казалось, куда-то испарилась. Профессиональный фотограф бродил вокруг, делая снимки гостей, и Кастиэль с замиранием сердца понял, что среди них были не только работники компании, но и ее клиенты. Вечер, очевидно, планировался как имиджевое мероприятие, а не как возможность расслабиться и насладиться прошедшим годом тяжелой работы. По крайней мере, Дин хорошо смотрелся в смокинге. Он жаловался на необходимость брать его напрокат, хотя он ему и подошел. Дин выглядел красиво, но немного по-другому, отличался от своего обычного красивого вида. Дин казался непринужденным, как будто он не замечал направленное на него внимание, все же немного покапризничал и вытребовал пиво вместо предложенного ему в баре бокала вина. Кастиэль продолжал на него смотреть, сдержаться было трудно. Когда он отводил взгляд, то находил других людей – таких же очарованных, как и он сам. Дин не был тем типом людей, которых можно было проигнорировать. Он был не просто привлекательным – он излучал очарование, которое привлекало всех вокруг. Дин заставлял людей быть рядом с ним только для того, чтобы посмотреть, что он будет делать дальше. Кастиэль не лез в центр внимания, лишь отирался по углам и подпирал стены. Он общался с людьми, только когда они сами заговаривали с ним, но сам никого не искал. Он продолжал наблюдать за Дином. Он был так им занят, что не заметил, как Захария подобрался к нему довольно близко, так, что стало слишком поздно. Кастиэль не мог отвернуться или уйти, чтобы не показаться грубым. – Наслаждаешься вечеринкой, Кастиэль? Я не думал, что ты придешь. – Я нашел, с кем прийти, – ответил он, не желая пояснять свои слова. Его взгляд следовал за Дином, который сквозь толпу пробирался из бара; в одной руке он держал бутылку пива, в другой – бокал с шампанским. – Ах, – Захарии проследил, куда смотрит Кастиэль, – я не понимаю, почему он в твоем вкусе, Кастиэль. – Дин – мой старый друг, – пояснил Кастиэль, задумавшись, о чем именно говорил Захария. Возможно, это было очередное едкое замечание, но у Кастиэля не было времени, чтобы обдумывать это. Он пришел на вечеринку, чтобы повеселиться, а не участвовать в еще одном раунде из намеков. – Я думаю, было бы лучше, если бы ты сказал людям, что это твой друг, – сказал Захария. – В конце концов, мы семейная компания. Мы бы не хотели, чтобы наши клиенты получили о нас неверное представление. Кастиэль прикусил язык – сотня вещей, которые он хотел бы сказать, готова была вырваться, но он сдержал рот на замке. Дину, наконец, удалось пробиться сквозь толпу и присоединиться к ним, он протянул Кастиэлю его бокал с шампанским. – Прости, что так долго. Здесь куча одиноких девушек, и все из них хотят со мной поговорить. Пришлось сказать им, что я здесь не один, – подмигнул Дин. Кастиэль почувствовал, как его желудок падает. Захария закашлялся. – Да, насчет этого, – противным голосом начал Захария, – я только что говорил с Кастиэлем, и мы согласились, что будет лучше, если вы скажете всем, что вы просто друзья. Думаю, вы понимаете. Дин прищурился. – Вообще-то я этого не сделаю. – Наша компания поддерживает традиционные ценности, – спокойно продолжал Захария, – мы не поддерживаем альтернативный образ жизни. – Это мнение компании или только твое? – спросил Дин, сделав шаг в сторону Захарии. – Дин! – Кастиэль положил руку на его плечо. Тот быстро покачал головой. – Все в порядке. – Рад слышать это. Я знаю, мы не хотим никаких неприятностей, особенно в преддверии Рождества, – Захария улыбнулся еще одной своей тошнотворной, неискренней улыбкой. – Я действительно должен идти и поздороваться с другими гостями. Рад был видеть тебя и твоего друга, Кастиэль. Он акцентировал внимание на слове «друг», заставляя Кастиэля представлять, как под ним разверзается земля, чтобы он не проводил больше времени с Захарией Адлером, который не видит ничего дальше своего носа. После этого Захария ушел, растворившись с морем тел. Кастиэль поднял к губам бокал с шампанским и осушил его одним большим глотком. Это не улучшило его самочувствие. Дин смотрел на него, подвигав челюстью. – Почему ты согласился рассказать всем, что мы только друзья? – спросил он. – Мы друзья, – смиренно ответил Кастиэль, – и он мой босс, Дин. Я не могу просто… Хочешь уйти? Он на самом деле не смог бы обвинить Дина, если он захочет уйти. Он думал, что это с самого начала была плохая идея, но Дин был так настойчив, он убедил его, что это отличная идея, и Кастиэль как всегда обнаружил себя уже согласившимся с Дином, иногда даже вопреки здравому смыслу. Дин вздохнул, его плечи опустились, и он покачал головой. – Нет, Кас. Я не хочу уходить. Пойдем, попробуем достать еды. Может, там есть сосиски в тесте. Мне нравятся сосиски в тесте. * Как выяснилось, на шведском столе сосисок в тесте не было. Дин бормотал себе под нос, безразлично наполнив тарелку и проигнорировав большую часть еды. Кастиэль мог понять, почему. Это не был обычный набор для Дина. Тут был салат с клюквой и диким рисом, африканский экзотический кускус, маленькие кусочки слоеной выпечки, начиненные овощами, и совсем мало мяса и очень немного еды, которую обычно ел Дин. Кастиэль не чувствовал себя очень голодным, хотя и положил себе кое-что на тарелку, чтобы хотя бы сделать вид, что он пытается. Они переместились обратно в угол комнаты, и Дин уныло разглядывал свою тарелку. – Ты должен был взять Сэма, – сказал он, – он с ума сходит от этого дерьма. – Да, – без энтузиазма согласился Кастиэль. Он съел несколько кусочков, но ни один из них не пришелся ему по вкусу. Еда Кастиэля не восхищала. Он полагал, что вся она была модной и трендовой, но единственной вещью, которой он на самом деле мог бы насладиться, был дешевый жирный бургер и чашка черного кофе, которые ни один уважающий себя повар не разместит у себя на шведском столе. Кто-то похлопал его по плечу, и он обернулся, увидев Мэг. Она была одета убийственно ярко, и в ее случае это могло иметь как буквальный, так и переносный смысл. Она улыбнулась, и он заметил губы сливового цвета и черные ногти. Мэг создавала веселье так, как больше никто и не пытался. – Это твой бойфренд? – спросила она, указывая на Дина. Дин остановился, его рот был забит едой. – Он мой друг, – поправил Кастиэль прежде, чем Дин проглотил то, что было у него во рту. Мэг закатила глаза. – Пожалуйста, я так ждала, что ты приведешь кого-нибудь хотя бы на одну из вечеринок. Так скучно смотреть на твои оправдания перед Захарией, – она обошла вокруг Дина, критически его рассмотрев. – Он милый. Тоже обманываешь? – Кто это? – спросил Дин. Нахмурившись, он смотрел на Мэг. – Понравился? – Видела и получше, – парировала она, улыбаясь. Она протянула руку: – Я Мэг Мастерс, начальник отдела кадров. – Она мой друг, – пояснил Кастиэль неуверенным голосом. Мэг может быть другом, но с той же вероятностью она может быть и врагом. Ей не нравился Захария, но вряд ли тому была причина – Захария никому не нравился. И в то же время она бы спокойно подписала его заявление, если бы Кастиэль был уволен. Мэг повернулась к нему: – Разве это не мило? Я друг! – она обернулась к Дину, слегка прищурившись. – Друг, который ненавидит слушать о страданиях Кастиэля. И я знаю, где спрятать тело. Я же кадровик. Дин рассмеялся. – Не волнуйся, я не собираюсь делать Кастиэлю больно. Дин поймал его взгляд и мягко, тепло улыбнулся, заставив сердце Кастиэля трепетать. Так легко было поверить, что Дин был его парой, настоящей парой, а не просто другом, помогавшим вырвать несколько перьев из этой корпоративной задницы. Кастиэль на самом деле пытался думать, как это могло бы быть. Они с Дином были лучшими друзьями, и вряд ли что-то бы изменилось – они все еще ходили бы вместе в кино и пытались пообедать пирогом, только, если бы они встречались, по дороге домой Дин парковался бы где-то в уединенном месте и они бы целовались, неловко и отчаянно, как подростки. Он остался бы на ночь и спал на кровати Дина вместо ночевки на диване внизу. Он мог бы сказать людям, что Дин был его бойфрендом, и это было бы правдой. Это было бы так же, как сейчас, но все же по-другому – замечательно, потому что он мог бы делить с Дином все. Кастиэль покачал головой, заставив себя отвести взгляд от Дина. Он думал об этом, но никогда – так долго. Если бы он думал лучше, ему пришлось бы признать, что он влюблен в Дина, и это бы все испортило. Кастиэлю было удобно быть его другом. Он не нуждался в поцелуях Дина, ему не нужно было спать, улегшись рядом с ним, но, если бы он проводил слишком много времени, представляя это, он никогда бы не был счастлив с тем, что у него уже есть. Не было смысла портить все чем-то, что никогда бы не случилось. – Ладно, пойду поболтаю, – сказала Мэг, не обратив внимания на дискомфорт Кастиэля либо проигнорировав его. Она наклонилась, поцеловала Кастиэля в щеку и оставила отпечаток своей сливовой помады, прежде чем уйти и раствориться в толпе в поисках новой жертвы. – Интересные у тебя друзья, – пробормотал Дин. Он поставил свою тарелку и взял салфетку, сжав пальцами подбородок Кастиэля и осторожно оттерев следы помады Мэг. Он остановился, оглядев его, и на долю секунды Кастиэлю показалось, что Дин собирается его поцеловать. Они стояли так близко, и Дин наклонился к нему, заняв его личное пространство. Затем так же быстро он отстранился, опустив руку. – Может, у нас будет жидкий обед? – предложил он. – Бар тут вроде вполне ничего. Кастиэль кивнул. Он не был голоден, по крайней мере, еды не хотелось, и он думал, что мог бы удовлетворить другие свои желания. Напиваться, уходя от проблем, – это всегда было хорошей идеей. * Два бокала с шампанским, рюмку чего-то темно-зеленого и бокал виски со льдом спустя Кастиэль начал забывать о своих заботах. Они с Дином выглядели центром вечеринки. Половина гостей избегала их, смотрела на них искоса и шепталась, когда они проходили мимо. Другая половина из кожи вон лезла, пытаясь сказать Кастиэлю, как ему повезло, каким красивым был Дин, как удивлены они были, что Кастиэль сохранял его в секрете. Ни один из них не верил, когда Кастиэль говорил, что они только друзья. Они понимающе улыбались и меняли тему разговора на что-то менее сложное. Единственный разговор, который что-то значил для Кастиэля, случился, когда Иниас, один из его стажеров, тихонько отвел его в сторону, пока Дин выбирал напитки для следующего раунда, и сказал ему, как сильно он восхищен смелостью Кастиэля. – Может, в следующем году я смогу привести своего парня, – задумчиво сказал он, и Кастиэль не решился сказать ему, что они с Дином не были парой. Сейчас он рассматривал дно стакана, наблюдая, как тает последний кусочек льда, и слушая рассуждения Дина, что он слишком пьян, чтобы ехать домой. – Да, – согласился он, – ты слишком пьян. Мы вызовем такси. Дин улыбнулся ему еще одной останавливающей сердце улыбкой, и Кастиэль представил, как Дин последует за одной из таких улыбок, реально, физически очарует его и заставит сделать все, что угодно – в прямом смысле этого слова. Он был слишком пьян, слишком близок к тому, чтобы сказать или сделать что-то глупое, что нельзя будет вернуть или взять обратно. Он был готов извиниться и выйти наружу, чтобы сделать звонок и провести остаток ночи на улице, когда Дин неожиданно схватил его за руку. – Эй, смотри! Там фотограф! Мы должны сфотографироваться, – воскликнул он. – Что? – Фотография. Давай, будет весело. Мы засунем ее в рамку и подарим Сэму на Рождество. Кастиэль улыбнулся. – Почему тебе нравится мучить Сэма? – Он мой младший брат. Если бы у тебя был младший брат, ты бы понял. – У меня есть только старшие. Дин усмехнулся. – Это доказывает мою точку зрения. Пойдем! – он потянул Кастиэля за руку, оттащив его от бара. Тот поставил свой стакан на ближайшее пустое место и позволил протащить себя сквозь шумную толпу к фотографу. – Эй, – позвал Дин, – сфотографируй нас! Он обнял Кастиэля со спины, обвивая руку вокруг его талии и опираясь подбородком на плечо. Кастиэль расслабился в теплых и уютных объятиях Дина. Не было ничего ужасного в том, чтобы иметь одно маленькое фото своей мечты. Фотограф рассмотрел их, искривляя губы. – Простите, я говорил, что фотографирую только пары или группы людей, – сказал он. – Мы пара, – сердито сказал Дин. – Дин, просто оставь это, – попросил Кастиэль, поворачиваясь в руках Дина, готовый оттолкнуть его, вывести на улицу и дать немного остыть. Дин выпил слишком много и нарывался на драку с тех пор, как пришел. Кастиэль знал, что Дин хотел его защитить, сделать что-то, чтобы его не воспринимали как человека второго сорта, но он не мог изменить мнение каждого человека за одну ночь, и он определенно не мог изменить его, избив фотографа, который был нанят только на один вечер. – Нет! Нет, я не собираюсь просто оставить это, Кас! Меня от этого тошнит. Мы пара и мы так же хороши, как и остальные здесь! – Кроме того, что мы не пара, не так ли? – тихо напомнил Кастиэль. Дин смотрел на него сверху вниз широко раскрытыми глазами, его плечи поднимались и опускались, когда он приближался, коротко, задушенно вдыхая. Он сильнее обнял Кастиэля, притягивая его еще ближе к себе, и поцеловал его. Кастиэль никогда не представлял себе ничего подобного. Это было лучше. На вкус Дин был как виски – теплый и пряный. Он целовал требовательно, напрочь сорвав дыхание Кастиэля. Тот сжал пальцами рубашку Дина, плотно прижав их друг к другу, не готовый довести этот поцелуй до конца. В любую секунду Дин мог бы прийти в себя, понять, что он только что сделал, и отстраниться, выставить все как шутку, и они бы неловко игнорировали это до тех пор, пока Кастиэль не умер бы от сексуальной неудовлетворенности или пока Дин не решил бы, что нет ничего хуже, чем иметь такого друга, как Кастиэль. Только Дин не отстранился, он продолжал целовать его, запустив одну руку в волосы Кастиэля. Тому было так легко поверить, что, может, он этого тоже хочет, что, возможно, Дин наблюдал, и ждал, и надеялся, что это шанс для них обоих. Кто-то рядом преувеличенно громко кашлянул, и они оторвались друг от друга. Захария стоял и смотрел на них обоих. – Думаю, вам пора уходить, не так ли? – прошипел он. Его лицо стало почти фиолетовым от ярости. – Почему бы вам просто… – начал Дин, но его прервал другой голос: – Мистер Адлер! Кастиэль слышал его один или два раза с тех пор, как начал работать в этой фирме, но он узнал бы этот голос где угодно. Это был Майкл Милтон, президент компании. Кастиэль даже не знал, что тот был здесь этим вечером. Он уткнулся лицом в плечо Дина, надеясь против своей воли, что это был сон, и он проснется через несколько секунд в своей постели. Подобная ситуация была последней вещью, которой он хотел бы привлечь к себе внимание Майкла Милтона. – Мистер Милтон, – учтиво произнес Захария, – я просто напомнил мистеру Новаку и его другу, что у нас семейная фирма и демонстрация подобных отношений не приветствуется. Майкл Милтон подошел к ним, не вытащив руки из карманов, в принужденно расслабленном настроении. Его взгляд скользнул по Кастиэлю и Дину и затем переместился на Захарию. Он был моложе, чем его помнил Кастиэль. Красивый, хорошо одетый, в дорогом костюме, с темными волосами и четко очерченными скулами. В нем было что-то, от чего у Кастиэля волосы вставали дыбом. Он не купился на его секундную бодрость и настроение в духе «Майкл Милтон – друг для всех». В его взгляде было что-то, он был слишком хитрым и проницательным. Кастиэль бросил взгляд на Захарию, поразмыслив, чувствует ли он то же самое, но тот выглядел безмятежно и комфортно. Это заставило Кастиэля чувствовать себя еще хуже. Он был почти уверен в том, что произойдет, когда Майкл Милтон откроет свой рот. – Знаете, мистер Адлер, я обратил внимание, что вы слишком много вещей говорите людям, – сказал Майкл. – Кажется, вы слишком много делаете от моего имени. – Я… Я… – лепетал Захария. Кастиэль уставился на Майкла Милтона, мысленно с ним согласившись. Вокруг него действительно была особая атмосфера, но Кастиэль неправильно ее понял. – И что действительно меня удивляет, так это слова, что вы мне присвоили и которые я никогда не произносил, – продолжил Майкл. – Эта компания является семейной, и я подразумеваю под этим любые семьи. – Но… – На самом деле я думаю, мы должны обсудить ваше будущее в этой компании, потому что я не думаю, что вы на самом деле нам подходите, мистер Адлер. Это был очень плохой шаг, жесткий, холодный – уволить Захарию на глазах у всех, но Кастиэль готов был танцевать от счастья. Захария широко открыл рот и резко закрыл его, не найдя, что сказать, что могло бы исправить ситуацию. Он уставился на Кастиэля, и в его взгляде отчетливо читалось, как Захария хотел его назвать, но затем он ушел прочь с вечеринки и наружу из здания. Установившаяся тишина пугала: никто не двигался, никто ничего не говорил. Все ждали, неуверенные, что делать дальше. Кастиэль не знал, как люди поняли, что что-то происходит, но людей всегда тянуло к драме. Теперь спектакль был окончен, все слова сказаны, но публика не готова была разойтись. Наконец, Майкл вздохнул и оглядел комнату. – Это вечеринка. Развлекайтесь. Прозвучали несколько нервных смешков, и затем медленно люди начали говорить. Кто-то снова включил музыку – ужасные рождественские песни – но они создавали правильную атмосферу для тихих, секретных разговоров, которые никто не должен был услышать. Все хотели обсудить, что только что случилось. Майкл Милтон повернулся, чтобы снова посмотреть на них. Дин сильнее сжал руки вокруг Кастиэля в попытке его защитить. – Кастиэль, правильно? – спросил Майкл. – Я видел пару твоих отчетов, хорошая работа, – он кивнул, давая понять, что разговор закончен. Мгновение спустя он исчез, пропав в толпе; он снял с себя обязанности руководителя и стал вести себя как обычный сотрудник. Его можно было назвать даже ангелом мщения, если, конечно, ангелы занимались проблемами на рабочих местах. Дин еще крепче обнял Кастиэля. – Пойдем, – сказал он, – давай убираться отсюда. Мне нужно с тобой поговорить. * Кастиэль все еще не мог поверить в случившееся этим вечером. Он продолжал щипать себя, но никак не мог проснуться. Это было все меньше и меньше похоже на сон. В конце концов Кастиэлю придется признать, что это было реальностью. Его обвивали руки Дина, пока они сидели на заднем сиденье такси; они возвращались в дом Дина и к разговору, которого Кастиэль не мог дождаться. Захария ушел. Когда Кастиэль вернется к работе, его там не будет, отпускавшего ужасные комментарии и заставлявшего Кастиэля чувствовать себя просто грязью на его ботинке. Кастиэль радовался не только тому, что Захария ушел, а еще и тому, что президент компании дал понять, что не потерпит таких людей, как Захария. Внезапно Кастиэль захотел вернуться к работе, хотя и не так охотно, как захотел вернуться к Дину. – Ты уверен, что Сэма нет дома? – спросил он. Дин рассмеялся. – Да, я уверен, что Сэма нет дома. Будем только мы с тобой, Кас. Такси остановилось на обочине прямо перед домом Дина, и они буквально выкатились из него. Дин оставил водителю пачку банкнот, сумма которых, вероятно, превышала стоимость их поездки домой, но это не имело значения. Единственная вещь, которая была важна – это как попасть внутрь. Когда они достигли входной двери, Дин прижал к ней Кастиэля, настойчиво поцеловал его, в это же время вытащив ключ из кармана и открыв замок. Это было искусное действие, говорившее о многолетней практике. Кастиэля впечатлило это даже сильнее, чем то, как Дин, не отвлекшись, закрыл дверь ногой, когда они ввалились в коридор. Гостиная с ее уютным диваном выглядела такой далекой, но Дин был решительно настроен подняться вверх по лестнице в спальню. Кастиэль прервал поцелуй, схватив ртом воздух, пока Дин трудился над пуговицами его рубашки и расстегивал одну за другой. – Я думал, мы собираемся поговорить, – выдохнул Кастиэль. – Мы можем поговорить в постели, – ответил Дин, стянув с плеч Кастиэля рубашку и пиджак. Он прижался губами к шее Кастиэля, оставив легкие, но горячие поцелуи вдоль его горла, затем опустился вниз, прикоснувшись губами к ключице. Его теплые руки обжигали голую кожу Кастиэля, кончиками пальцев одной руки Дин задевал его сосок, а вторую властно положил на поясницу, скользнув ею вниз под ремень брюк. Кастиэль застонал. Разговор мог бы и подождать. Он не собирался делать ничего такого, чтобы остановить Дина. Он так долго этого ждал, и теперь его тело будто горело. Он не хотел думать о том, сколько времени прошло с тех пор, как он был с кем-то, как долго длился его период воздержания. Каждое прикосновение Дина к его коже усиливало желание, которое дремало в нем слишком долго. – Кровать, – напомнил он, решительно толкнув Дина к открытой двери спальни. Его не волновало, что это могла оказаться и комната Сэма, ему просто нужно было быть голым и раздеть Дина. Ничто не могло его удовлетворить, лишь только касание кожи о кожу. Дин рассмеялся, стащив с себя пиджак и рубашку. Он скинул ботинки и стащил с себя брюки вместе с боксерами, оставив их в куче на полу. Кастиэль выбрал момент, чтобы посмотреть на него. Все в Дине было восхитительно – его гладкая золотистая кожа, которую Кастиэль отчаянно хотел попробовать на вкус. Он хотел разложить Дина и облизывать его до тех пор, пока он не станет напряженным, а его член – твердым, а после он хотел взять Дина в рот и показать ему все, что он знал. – Нравится? – спросил Дин, обхватив свой член пальцами и проведя по нему несколько раз, погладив. – Да, – ответил Кастиэль. Он облизнул губы. – Давай, Кас, не зависай, – поторопил Дин, – я тоже хочу тебя увидеть. Кастиэль выпутался из своих строгих брюк, позволив им упасть к щиколоткам и затем просто вышагивая из них, оставив их позади. Теперь он был голым, если не считать нижнее белье. У Кастиэля уже стоял – с того самого момента, когда Дин прижал его к входной двери. Он чувствовал, как напряглась ткань вокруг его члена, и этого было недостаточно, совсем не достаточно. – Кас, их тоже, – сказал Дин, широко улыбаясь. – Ты такой красивый, Кас. Клянусь, ты красивый весь, полностью. Почему бы тебе не показаться мне? Кастиэль не был уверен, сомнения одолевали его по поводу того, как он выглядел. Он не был таким точеным и высеченным, подобно скульптуре, как Дин. Он выглядел, как будто кто-то вырезал его из камня – он был такой же нереальный, бледный и худой. У него были мышцы, но даже близко не такие, как у Дина. Но вся его неуверенность таяла под взглядом Дина, не имело значения, что Кастиэль думал о своем теле. Дин с жадностью смотрел на него, готовый на него накинуться. Он был похож на сжатую пружину, которая может раскрыться в любой момент – как и он готов наброситься на Кастиэля, разорвав на нем белье, если тот не поторопится. Какой хорошей бы ни была идея, Кастиэль все же просунул пальцы под пояс боксеров и потянул их вниз одним быстрым движением, аккуратно вышагнул из них и оказался перед Дином совершенно голым. Дин застонал, закусив губу, его глаза потемнели от похоти. – Ты действительно красивый, Кас, – протянул он, осмотрев его тело долгим ленивым взглядом. Он сжал свой член и снова застонал. Как бы ни было приятно наблюдать, как Дин трогает себя, Кастиэль не хотел бы провести ночь, просто глядя друг на друга, чтобы они кончили только от энергичных движений своих рук, а не делали любые другие вещи, которые они могли бы делать вместе. Позже Кастиэль хотел бы провести ленивый день за наблюдением, как Дин дрочил бы себе и кончал от этого, а он бы запоминал, какие прикосновения нравятся Дину, все те маленькие хитрости, которые он использовал бы, чтобы достичь оргазма, а Кастиэль мог бы использовать их позже. Но не сейчас. Сейчас он хотел, чтобы Дин его коснулся. – Кровать, – повторил он снова, его голос был похож на рычание, глубокое, низкое и горячее. – Какой властный, – заметил Дин с улыбкой. Он медленно двигался по кровати, усаживаясь в изголовье. – Чего ты хочешь, Кас? Хочешь, чтобы я тебя трахнул? – Да, – просто ответил Кастиэль, шагнув к постели. Он сел на нее, своим бедром коснувшись бедра Дина, и первое прикосновение кожи к коже заставило его неуверенно наклонить голову и поцеловать Дина, растягивая и смакуя это ощущение. Он хотел запомнить все это. Голова все еще гудела от алкоголя, выпитого на вечеринке, но он не был пьян – нет, он контролировал себя и был уверен, что Дин чувствует то же самое – он словно был наполнен жидкой смелостью. Это делало его самоуверенным. – Я хочу этого, Дин. Я хочу тебя. – Да? – Дин обнял его, плотно притягивая к себе. – Хочешь оседлать меня, Кас? – Да, – Кастиэль сел на Дина так, что их бедра соприкасались, имитируя то, чего от него хотел Дин. – Нам нужна… – он затих, совсем не уверенный, что Дин вообще знает, что делает. Тот усмехнулся. – Я знаю, что нам нужно, Кас, не волнуйся. У меня это не в первый раз. Кастиэль поднял брови, пожелав спросить Дина, что он имел в виду, но в этот момент тот потянулся к тумбочке, толкнув Кастиэля и наполовину опрокинув его, и вытащил полупустой тюбик смазки. Он протянул ее Кастиэлю и выглядел таким гордым собой, что тот не удержался от улыбки. – Я думал, ты сказал, что знаешь, что делать, – сказал он. Дин выглядел озадаченным, а затем красные пятна смущения расцвели на его щеках. – Я полагал, что с парнем это может быть по-другому, – ответил он, открыв тюбик и выдавив большое количество себе на пальцы, – я думал что ты, возможно, захочешь сам себя растянуть. Ты знаешь, какие прикосновения тебе нравятся. Кастиэль снова поцеловал его, держа лицо Дина в своих ладонях. – Я хочу, чтобы ты коснулся меня. Я скажу, если ты сделаешь больно. Дин кивнул, в его глазах мелькнул намек на нервозность. Кастиэль посчитал это милым. Он вздрогнул, когда Дин смазанным кончиком одного пальца прикоснулся к отверстию, потерев мягко – так мягко, что Кастиэль хотел его поторопить, сделать больше, потому что он мог принять больше, но позволил Дину исследовать его, все смелее раскрывать его для себя, двигая сначала одним, а потом и двумя пальцами внутри него. Дин медленно вводил пальцы, внимательно рассматривал лицо Кастиэля на признаки боли, а Кастиэль смотрел на него и двигал бедрами навстречу пальцам, растягивавшим его. – Еще, – потребовал он, застонав, когда Дин скользнул в него уже тремя пальцами. Это было больше похоже на ту наполненность, которой хотел Кастиэль. Дин широко развел пальцы, проверяя, как много Кастиэль мог принять, и просунул в него четвертый палец. Кастиэль опустился на них, внезапно обрадовавшись, что Дин решил сделать это медленно. Прошло много времени, слишком много с тех пор, как внутри Кастиэля было что-то, кроме собственных пальцев, а пальцы Дина растягивали его сильнее, больше, шире. Он задался вопросом, как это будет – принять в себя член Дина. Но тот не торопился это узнать. Он выглядел довольным, ножницами развел пальцы внутри Кастиэля, растянув его и сделав влажным от смазки. – Дин, я не сломаюсь, – заметил он, сжав пальцы Дина, он желал доказать свою точку зрения и показать, что он действительно хотел, чтобы член Дина оказался внутри него. Дин взглянул на него и провернул пальцы, заставив Кастиэля закричать от удивления, когда он потер простату. Дин ухмыльнулся, вытащив пальцы, и снова потянулся к тюбику. Он бросил его Кастиэлю, и тот неловко его поймал. – Почему бы тебе меня не смазать? – спросил Дин, требовательно толкнувшись бедрами вверх, его член покачивался, когда он делал это. Кастиэль посмотрел на него и облизнул губы. Он ничего не мог с собой поделать. У Дина был прекрасный член, твердый и красный, с небольшой капелькой смазки на головке. Кастиэль открыл смазку и выдавил себе на руку больше, чем требовалось. Он обхватил член Дина, попытавшись сохранить легкие прикосновения, сделать ему приятно, накрыть его, но он так сильно хотел касаться Дина, хотел видеть, как тот стонет и корчится и издает звуки, которые услышит только Кастиэль. Он усилил хватку, погладив Дина быстрыми короткими движениями, покрыв его член смазкой. Тот хныкал, подкидывал бедра и трахал руку Кастиэля, и так легко было бы заставить его кончить только от этого. Мышцы ануса у Кастиэля подергивались и растягивались от пустоты и желания, и он знал – не будет ничего лучше, чем сперма Дина внутри него. Он позволил члену Дина выскользнуть из его рук, проигнорировал его шумный протест и медленно двинулся вперед, пока не почувствовал, что головка коснулась сморщенных мышц. Он потянулся назад, сжав Дина, чтобы удержать его на месте, а затем насадился на его член с хриплым стоном, потому что независимо от того, какими большими и толстыми были пальцы Дина, они не подготовили его к этому. Дин был большим, и особенно сильно это ощущалось после такого долгого периода воздержания у Кастиэля, и он уже чувствовал, как опадает его член. Он продолжил насаживаться, головка члена Дина уже была внутри него и дарила гладкое и медленное давление, которое он ощущал дюйм за дюймом. Его собственный полутвердый член развалился по бедру. Дин заметил это и сглотнул, его лицо выражало что-то среднее между удовольствием и беспокойством. – Ты не твердый? – напряженно спросил Дин, и Кастиэль почувствовал его напряжение и те усилия, которые он прилагал, чтобы сдержать себя. Он потянулся за рукой Дина, чтобы обернуть ее вокруг своего члена. – Я в порядке, – произнес он, заставив пальцы Дина двигаться вверх и вниз по стволу. Медленно, но уверенно Дин начал двигаться сам по себе, лаская Кастиэля, пока тот привыкал к ощущению члена внутри него – тот был больше и толще, чем он мог себе представить, или, возможно, его память сыграла с ним злую шутку, и он забыл, каким узким мог быть. – Продолжай, – попросил он и нерешительно двинулся, покачнувшись в руке Дина, а затем вернулся к члену внутри него и начал подниматься и опускаться в медленном, легком ритме. Дин провел рукой вверх и вниз по всей длине члена Кастиэля, потерев пальцем головку и резко проведя ногтем по щелке, заставив его задыхаться. Он видел, как его член увеличивался и твердел в руке Дина, и это было так хорошо. – Просто лежи и позволь мне все сделать, – прорычал он, задумавшись, как Дин справился бы с этим, смог бы он удержаться от толчков. До сих пор все было хорошо, но все, что Кастиэль делал – это успокаивал, освобождал их обоих. Теперь он начал двигаться жестко, поднимался вверх и опускался вниз. Он прижал руку к бедру Дина, заставив его замереть на месте, и растопырил пальцы в предупреждающем жесте, чтобы тот не пытался двигаться. Сейчас Кастиэль двигался в простом ритме, как поршень – вверх и вниз, сжимался в самом низу, чтобы увидеть лицо Дина – как удивление сменялось удовольствием, глаза, моргнув, закрывались, а рот открывался. Его рука соскользнула с члена Кастиэля, схватившись за простынь, но тот не был против. Кастиэль хотел, чтобы Дин больше не думал о любых других людях. Он хотел, чтобы Дин никогда не уходил из его постели – или из его сердца, и он без сомнений использовал все известные ему трюки, чтобы Дин навсегда забыл и о женщинах тоже. Он хотел, чтобы Дин думал о нем и только о нем. Никаких других мужчин, никаких других женщин – только Кастиэль, навсегда. – Блядь, Кас, – простонал Дин, – блядь, если ты продолжишь так делать… Он продолжил. Он хотел, чтобы Дин кончил – так сильно и быстро, чтобы увидеть звезды, чтобы, когда он думал о сексе с Кастиэлем, он думал об умопомрачительном оргазме, который тот ему подарил. Хотел, чтобы Дин вспоминал снова и снова. Дин издал низкий, прерывающийся звук, хватаясь за Кастиэля и насаживая его по самые яйца, и кончил. Кастиэль ахнул, тепло заполняло его, и он закрыл глаза, потерявшись в ощущениях. Он наклонился, обхватив рукой собственный член, и начал быстро двигать кулаком. Он чувствовал, что оргазм уже подкатывается, уже близко, но все еще не наступал. Он ощущал это давление, как его яйца тяжелеют и поджимаются, и усилил хватку, быстро погладив головку большим пальцем, захныкал, потому что был так близок, стоял на самом краю и не мог сдвинуть себя дальше. Тогда появилась рука Дина, его пальцы обхватили пальцы Кастиэля, заставив его двигаться еще быстрее. Кастиэль заторопился, закусил губу и кончил длинной непрерывной струей на всю грудь Дина. Тот поморщил нос, дотянулся пальцами до липких белых капель, поднес палец к губам и осторожно его облизнул. – Неплохо, – сказал он, облизнув остальные пальцы. Кастиэль мягко усмехнулся и резко упал на Дина, слишком уставший и расслабившийся, чтобы заботиться о том, что они липкие. Дин обнял его и поцеловал макушку Кастиэля. Он закрыл глаза, пожелав провалиться в сон. Завтрашний день выглядел восхитительной перспективой проснуться в кровати Дина и заниматься сексом снова и снова, пока он не забудет собственное имя. Он хотел поторопиться и уснуть, чтобы завтра наступило как можно скорее. Дин погладил рукой спину Кастиэля вверх и вниз, успокоив его, но не дав уснуть. В конце концов, некоторые слова все еще не были сказаны. Наконец Дин выдохнул сквозь зубы, откинулся головой на подушку, и, посмотрев в потолок, а не на Кастиэля, спросил: – Как давно ты был влюблен в меня, Кас? – Все время, что я знаю тебя, – пробормотал Кастиэль, не подняв голову с его плеча. Он был слишком затрахан, чтобы продумывать ложь. Он не хотел притворяться и говорить, что эта мысль никогда не приходила ему в голову, что он не знал, что чувствовало его сердце, даже если он сам не позволял себе думать об этом. Признавшись в этом Дину, он чувствовал себя даже лучше, чем прекрасно. Кастиэль не думал, что мог сохранить это в тайне. Он делал для Дина вещи, которые не стал бы делать для кого-то еще. Дин задумчиво кивнул. – Хорошо, – протянул он, – это хорошо. Он сделал паузу, может, задумавшись, а, может, просто не зная, что сказать. Кастиэль все же ждал. Он знал, что Дин не закончил. – Возможно, – неуверенно продолжал Дин, – мы могли бы попробовать все эти заморочки со свиданиями. Сэм думает, что мы уже встречаемся, только без секса. Кастиэль поднял голову и поцеловал его мягко и коротко. – Можешь сказать ему, что теперь наши отношения включают и секс. Дин ухмыльнулся, потерявшийся в мире новых сексуальных ощущений, которыми он мог бы смущать Сэма, и Кастиэль положил голову обратно на его плечо. – Ты тоже в меня влюблен? – спросил он. – О, да, – просто ответил тот. Кастиэль улыбнулся. Он бы никогда не догадался. Он знал, что Дин заботится о нем, что он им буквально одержим, но любовь была чем-то новым и очень ценным для них. – Это хорошо, – сказал он, его веки уже слипались, и сон заманивал в свои сети. – В следующем году, когда мы пойдем на рождественскую вечеринку, люди будут правы, предполагая, что мы вместе. – Да, будут, – согласился Дин с легкой усмешкой. Кастиэль задремал с улыбкой на губах. Впервые за долгое время его сон был безмятежным. Больше не было беспокойства насчет работы, никаких опасений по поводу офисных сплетен и того, что могло бы случиться, когда он вернется на работу в понедельник. Он не был наивным и знал, что далеко не все были счастливы увольнению Захарии, но также теперь он знал мнение своего босса об этом, так что этим людям придется сидеть тихо и держать языки за зубами. Теперь была вакансия, которую можно было занять – старое место Захарии – и это была заманчивая перспектива для Кастиэля остаться в компании. Он мог бы тратить еще больше денег, чтобы прокормить Дина пирогами и пивом. Дин на самом деле был лучшей частью этого вечера, которую он мог бы получить. Кастиэль размышлял, не хотел ли Дин, чтобы случилось что-то подобное, когда предлагал себя в качестве пары для Кастиэля. Если так, то его план сработал лучше, чем он мог ожидать. Кастиэль улыбнулся во сне, насладившись подсознательными размышлениями о Дине, тайно планировавшем пригласить Кастиэля. Он не переживал по поводу утреннего пробуждения в пустой кровати или с мужчиной, который думал, что совершил ошибку. Дин любил его. Даже если ни одна из вещей не была сделана, знание, что Дин любил его, хотел его и желал идти с ним вперед, было достаточным для Кастиэля. Внизу тихо открылась дверь. Наверху Дин забеспокоился, открыл один глаз и быстро решил, что не стоит поднимать Кастиэля, вставать и хвастаться перед Сэмом. Для этого будет завтра. Он снова заснул; Кастиэль дремал, даже не подозревая, что Сэм вернулся. В своем сне он увидел Рождество. Видел дерево, украшенное огнями, подарки, разложенные вокруг него, и Сэма в ужасном рождественском свитере. Слышал музыку, смех и ужасные рождественские программы по телевизору. Видел Дина, чьи глаза лучились теплом и любовью. Он передал ему подарок и принес чашку горячего шоколада, свернулся вместе с ним на диване, пока Сэм, сев на пол, вертел в руках какой угодно новый подаренный гаджет в попытке вставить в него батарейки. Он видел Дина, целовавшего его мягко и неторопливо. Это было так, как он всегда хотел, другое, но то же самое – ведь ничего не изменилось, но поменялось все. И все было гораздо лучше, чем раньше.