Книголюб

– Неблагодарная тварь! – прокричала Сохен, как ее рука уже готова была скользнуть по щеке бедной женщине, но кто-то сильно сжал ее запястье, не позволяя что-либо сделать. Повернув голову и взглянув на рассерженное лицо, она мило улыбнулась. Но именно сейчас ее улыбка и выпученные большие щенячьи глазки, не успокоили гнев ее отца. Сохен чувствовала, что попала в серьез. Еще и то, что она на телефонные звонки не отвечает вообще выводит ее намеренного отца. Но она слишком хорошо его знала, и его самые слабые места тоже. Иногда это даже полезно. Мужчина лет пятидесяти, с морщинами на лице, небольшой родинкой на левой щечке, бровь приподнята, что образует линию вдоль переносицы, устрашая весь обзор, стоит на против Сохен. – Папочка, мне больно, – скулит она на, что отец все же отпускает ее запястье, пораженный ее интонацией и умоляющим взглядом. Сохен победно улыбнулась, понимая, что все-таки день вышел отлично. Но она просчиталась. Взгляд отца снова напрягся, от чего по ее телу пробежала волна мурашек. – Идем, нужно серьезно поговорить! – приказал ее отец. Этот тон всегда предвещал что-то неладное, она уже на себе это проверяла. Зайдя в огромный холл, в котором находилось немалое количество ваз с цветами, в основном тюльпаны - любимые цветы ее бабушки. Они быстрыми шагами проходили по ковру, что расстилался по всему холу, проходя дальше, по лестнице. Половина расстояния была успешно пройдена, но это еще больше волновало ее. И вот перед ними расположилась дверь , что вела в «логово» ее отца, в данный момент место для ее пыток. Ее отец резко дернул деревянную ручку, покрытую золотой оправой, и вошел внутрь, дергая за собой и дочь. До боли знакомый кабинет заставил взбудоражиться. Ее отец медленно сел за рабочий стол и стал рассматривать некие документы. Сохен же расположилась на мягком кожаном диване, рассматривая всю обстановку, что не менялась на протяжение десяти лет. Она стала вспоминать прошедшие года, когда с ними была бабушка. Сохен видела, что человек, которым она дорожила больше всего, не обращал внимание на нее. Мисс Ли постоянно возилась со своим внуком, напрочь забыв о существование любящей ее внучке. Те дни, когда они вместе отдыхали. И их ей не забыть. Единственный случай, что произошел с ней в возрасте двенадцати лет, быть может он стал причиной образования такого характера? Из воспоминаний ее выводит кашель отца, пытающийся обратить ее внимание на себя. Незаметно вытерев капельку слезы, она обернулась на него. Лицо мужчины не изменилось, было все тем же суровым, что и пару минут назад. Лишь после принесения секретарем какого-то конверта, разозлило его еще больше. – Объясни, что это? – опрокинув на ее колени, все еще сурово говорил отец. Сохен медленно открыла конверт. Внутри находились фотографии, что поставили ее в без выходное состояние. « Как они их достали?.. Неужели за мной следили?...» – после этих мыслей, она пыталась вспомнить подозрительные лица вчерашней вечеринке, где она слишком напилась. – Я жду ответа! – проговорил ее отец. Она находилась в тупике. Остается лишь пробить в стене дыру и только так выбраться. – Папочка, ты что! Сразу видно, что тут столько фотошопа! Все-таки живем в двадцать первом веке! – пробурлила она. Но отец поверил ее лживым словам. Слишком уж она его размягчила, своими : « С люблю тебя, папуся—» и так далее. – Так, хорошо... – он сделал небольшую паузу, затем продолжил, – твоя бабушка хочет изменить завещание, – эти слова заставили ее понервничать. – а это значит, что ты можешь получить большую часть. Тут она глубоко выдохнула. Она была в шоке. Не могла поверить, что мисс Ли отдаст именно ей завещание, а не Джонину, что являлся ее любимчиков, он даже превзошел знакомого ей китайца, Фу Фана, что был лучшим другом семьи. Но она чувствовала здесь подвох, даже очень серьезный подвох. Тем временем отец рассматривал озабоченное лицо дочки, пытаясь вникнуть в мимику ее лица, что никогда не понимал. Но тщетные попытки закончились провалом. Затем он продолжил: – Но, – и снова наступившая тишина, убивающая их терпение и взгляду, направленные зеркально друг к другу. – Ты наказала, – выговорил ее отец. – Что?! – подпрыгнув с дивана, крикнула она. – Наказала? О чем это ты, пап? За что? – не успокаивалась она. – Тише, сядь! – процедил отец сквозь сжатые зубы. Она все же села, и ждала, когда отец начнет все разъяснять и подробно. В ее голове не укладывалось все это. Как понять, получает наследство, но наказала! И что это значит? Волнение переполняло ее. – Из-за твоего характера и шалостей твоя бабушка не в восторге, поэтому, пока ты не изменишься, то наследство она отпишет от тебя, и все отдаст Джонину, – более чем озлобленно говорил отец. Отец не одобрял решение своей матери, отдавать наследство сына. Ведь знал, что он будет тратить их лишь на свои танцы. Конечно, он и понимал, что Сохен тоже не лучше, но все же второй вариант лучше, чем первый. – Иди собирать вещи, завтра ты улетаешь В Сеул, – продолжал ее отец. – Зачем мне туда? – проскулила она. Переведя взгляд на нее, он проговорил: – Ты там будешь учиться. – сделал паузы, взглянув на лицо дочери, что падала со смеху, – твоя бабушка там директор. После этих слов она успокоилась. И поняла, что сильно влипла.