Книголюб

Сохен лишь просто ушла, она решила не думать о произошедшем, да, было что-то странное, но ей не хотелось выяснять причину, ведь он ей никто. Странное чувство, она знает его только несколько часов, а в голове уже творится хаос, и этот погром ей трудно разобрать, там нет прислуг, что могли сделать все быстро. Там лишь она сама. Осознание этого не придавало никаких новых чувств или эмоций, девушка уже устала. Неужели Сохен так рано сдается, даже после пройденного. Неужели она опускает свои руки? Даже слова, которые она проговорила брату, будучи не в здравом состоянии, они не имеют никакого значения? Что же творит Сохен? Может, это ее сила выходит на волю? Но, что будет делать она, если они все же проявятся, эта власть и могущества просто уничтожат ее. Безжалостно, мучительно медленно, а может, и быстро. Все же, она еще ничего не знает, но и это не за горами. Лишь год, а может и несколько месяцев. Но сейчас ее мысли не задумываются об этом, девушка лишь ступает по парку. Она и не помнит, как добралась сюда. Сохен разглядывает местность, улицы пусты, она и не понимает почему, но побыть в одиночестве сейчас ей хочется более всего. Зеленая окраска давно утеряна, жизнь исчерпана, деревья сухие и мрачные, солнце уже село, это делало вид более ужасающим. Сохен взглянула на небо, перельно - черного цвета, сгустки туч, приближались все быстрее и быстрее. Секунда и она почувствовала одну капельку на своей щеке, затем и другую. Капельки все набирали темп, пока не достигли своего пика и вот хлынули с такой силой, что Сохен даже стало больнее от каждого удара. Нет, просто она не хочет признавать некую потерю. Поменяв быструю ходьбу на бег, она мчалась в некуда. Просто искала место, где сможет согреться. На зло все было закрыто, слишком глубокая ночь. Спустя десять минут, она все же нашла одно открытое кафе. Как сильно она не любила бы такого рода дешевые заведения, ситуация брала верх. Помещение не представляло ничего особого, обычное заведение, ничем не отличающееся от школьной столовой, ну, лишь персоналом, которого девушка не могла дозваться минут пять. Но ее крики были услышаны. Молодой парень в фартуке с эмблемой небольшой панды, что изображена и у входа, густые волосы, красивые черты лица, все что нужно, для привлечения посетителей, в данном случае, посетителей женской особи, что охотно могла вцепиться в драгоценный и желанный кусок сочного мяса. – Горячий шоколад, – лишь проговорила Сохен, напрочь забыв о вежливости, хотя, она никогда и не соблюдала ее. Она смотрела сквозь прозрачные витрины, дождь все еще капал, а жемчуженки, что скатывались, завораживали ее взгляд. Сохен не хотела заполнять свои мысли кем-то вроде Джунмена. Единственное, что пугало - его глаза. Эта ярость и злость. Образ этот не покидает ее. Даже в тени они вгляделся словно глаза хищника, опасного хищника. Но может это ей показалось и все это лишь игра ее воображения. Парень поднес девушки заказ и исчез с ее поля зрения. Сохен протянула руку к прозрачной кружке, в которой отчетливо виднелось содержимое. В этот момент ей захотелось, чтобы кто-то узнал ее вот так, чтобы она была для них в прозрачной кружке, так, словно они видели ее насквозь. И быть может тогда, ее поймут. Но это лишь ее мечты. С одной стороны ей этого хочется, но с другой - абсолютно нет, ведь и тогда люди посчитают ее эгоистичной девушкой, что пошла против всего мира лишь из-за глупой ревности. Отпив один глоток, она чувствует тепло и прилив сил. Так горячо, но даже такая температура не в силе растопить ее сердце. Но и ей кажется это обратным. Всегда эта девушка находит противоречия. Всегда ее мысли и действия направлены в противоположную сторону, с отрицательными намерениями. Даже, если на нее совершат покушения, то она не будет просто стоять и дрожать, как осиновый лист, Сохен просто устроит им запоминающийся урок, который они точно никогда не забудут, а синяки и сломанные кости лишь встревожат воспоминания еще больше. В один момент ее нахлынуло теплом. Девушка чувствовала чье-то присутствие, так, словно за ней наблюдают любопытная пара глаз. Но оглядевшись, она лишь заметила, все еще, пустое заведение, в которое она точно придет еще не раз. Здесь именно то место, где она может побыть одна, просто слушать мелодию дождя или же их ритм, следствия за ним, окунаясь в него с головой, забывая обо всем другом, не зная лжи и фальши. Лишь она и ее мысли. Нет лучше симфонии. Вскоре дождь прекратился, и Сохен последний раз взглянув на столик с немалым количеством кружек, из которых она испила теплую жидкость за последние три часа, она встала со стула и , оставив деньги на небольшом столе, скрылась. Ее путь до дома она не знала, но и это не несло каких-либо возражений. Ей все еще не хотелось возвращаться туда. Но не начевать же ей на улице, именно с такими мыслями, она гордо продолжала шагать. – « Убирайся!», – в слух она проговорила последние слова, услышанные с уст Джунмена. Эта фраза крутилась в ее голове. Странно одно, он сказал ей это, только тогда, когда узнал о ее родстве с Джонином. Хоть, Сохен и не считала его за брата, но это не имело важного значения, главное, что это правда! – Может, они просто не долюбливают друг друга? – размышляла она в слух, – И поэтому нужно мне так грубить! – сорвалась она на крик. Топнув ногой, она продолжила свой путь дальше. Все же, как ни странно, Сохен добралась до дома. Но зайти так и не решалась. Она лишь присела на лавочку , чтобы унять дух. Сад хоть и был прекрасен, но и это не могло заставить ее чувствовать счастливой. Она все больше стала думать о смерти. Ведь, именно только она могла избавить ее от великой ноше. Сохен услышала вблизи себя шорох листьев, что заставил ее резко обернутся. И снова перед ней глаза хищника, но уже не такие, а ярко голубые. Сохен помаргала и потерла глаза, чтобы избавится от иллюзий, что преследуют ее весь день. И наконец эти глаза исчезли. Она громко выдохнула, но крик : – Бу! – произнесенный прям у ее уха, напугал ее так, что девушка подпрыгнула и ударилась об кого-то, после чего попятилась к земле, но крепкие руки схватили ее, придерживая за талию и не давая упасть. Она чувствовала дыхание парня около своего уха, и легкий смешок, который узнала бы из тысячи. Сохен уже хотела ударить брата по плотной и накаченной груди, но он лишь сжал ее сильнее, прижимая к себе. Это возмутило ее, но тепло исходящее от него очень согревало. Несмотря на то, что он был легко одет, его нагретость тела была гораздо больше самой Сохен. Он сдавливал ее так сильно, что она не могла получить нормальную порцию кислорода, которого стало катастрофически не хватать. – Я задохнусь, – еле прошипела она. Джонин все же отпустил ее, но после нескольких секунд, Сохен почувствовала звонкую пощечину на своем лице, от которой ее голова откинулась в сторону. Она даже не притронулась к месту боли, а просто усмехнулась и спросила грубо, бесчувственно, лишь для того, чтобы в нем проявилось чувство вины : – За что? Джонин перевел свой взгляд на сестру и буквально кричал : – Ты, что шастаешься в такой час? Ты не у себе дома и легко можешь заблудиться, нужно говорить обо всем мне! Или же ты считаешь, что такой суке как ты, позволено все?! – срываясь говорил он. Сохен прослушала все, не чувствуя в его словах заботу, но « Сука » заставила ее взбеситься. Она подошла вперед, прожигая его своим ледяным и суровым взглядом. Один удар ногой по ценному месту и слова на прощание : – Сука тут не я, а ты мразь такая! , – она ушла. Сейчас ей было все равно на брата и на его слова. Она просто чувствовала себя одной. И это чувство заставило упасть без сил на мягкую кровать, что унесла ее со своей спутницей - одиночеством, в иной мир, где ее все еще преследовали те мрачные глаза, от которых она невольно вздрагивала. Окно ее комнаты было открыто, а на подоконнике расположилась фигура, наблюдая за сладким сном девушки.