За гранью солнечного света.

Вы когда-нибудь чувствовали пустоту? Наверное, скажете, что ее нельзя прочувствовать, но смею вас заверить ... Можно! Уже даже не знаю сколько я в Азкабане. Именно здесь я встретил год собственной кончины. Праздник прошел мимо заключенных, ожидающих своего приговора, хотя еды нам принесли и больше обычного, но этого едва хватило, чтобы утолить голод. Пища в Азкабане отвратительная, она лишь не дает умереть, но сил не хватает решительно ни на что. Не представляю, как Сириус смог бежать отсюда; я вряд ли бы осилил подобный подвиг. Сначала было непонимание, даже какое-то сомнение, что все события происходят именно со мной. Я никого и никогда не убивал, даже Тома Реддла. Судьба в отместку за везучесть сыграла со мной еще одну злую шутку. Всему миру словно мало того горя, что я натерпелся за последние 19 лет. Я, словно, не заслужил своего маленького кусочка счастья в этой жизни. Чуть позже пришло разочарование. Как я мог ТАК ошибаться в людях? Как мог не заметить какие они на самом деле? Новый год я встретил с надеждой, Может все изменится? Меня выпустят отсюда и мы все вместе посмеемся над этим через несколько лет … но тщетно... Последнее время я жил только с мыслями о боли, злости и, конечно, моей мести. Как же я хочу стереть ухмылки с этих паскудных лиц. Заставить каждого пережить то, что переживаю я, каждый чертов день. Заставить их пройти через предательство, унижение, смерть. Особенно хотелось убить Дамблдора, но, видимо, не судьба! Самую сильную поддержку я получил, как ни странно, от бывших пособников Реддла. В отличие от всего мира, они знают истину. Сначала они не поверили, потом издевались, а сейчас заботятся. Сколько раз они делились со мной скудной пищей. Сколько искренних улыбок и сочувствия я получил от них. Некоторые решались заговаривать со мной. С ними было интересно. Я узнал очень много нового и многое понял о той войне. Мне было даже стыдно, что я не мог почти ничего рассказать об их детях, оставшихся на свободе. Порой через решетку до нас достают редкие лучи солнца. В такие моменты мы все забываем обо всем и просто радуемся, потому что каждый день может стать последним для нас. Пожирателей становилось все меньше и меньше и вот сегодня увели последнего. Я снова остался один. Впрочем, ждать осталось не долго. В самом конце всегда приходят: понимание неизбежности и пустота... Сейчас мне уже спокойно. Я готов к смерти. Как я выдерживал каждый день в этом холодном и пустом аду? Я думаю о Роне и браслете, что он на меня нацепил... Этот браслет соединяет меня и его. На первый взгляд украшение не бросается в глаза, такое вот оно простое и лаконичное. Тюремщики не смогли снять его, что в принципе не удивительно. Эти узы может разорвать только сам Рон. Я надеюсь, он придет до казни, ведь моя боль - это его боль. Все это время я держался только ради него. Меньше всего на свете я хотел, чтобы он страдал. Меня предали все, все кроме него, а ведь главное, это он должен ненавидеть меня больше других. Официально - это я "убил" его сестру. Но он поверил не всем, а мне! Мое единственное воспоминание о процессе- это он. Я помню, как Рон подошел ко мне после суда и прошептал на ухо: "Насколько я буду ненавидеть тебя на публике, настолько я буду верен тебе душой. Мы сглупили, верили всем, а теперь будем осторожнее. Я надену на тебя браслет, он свяжет нас, и если ты умрешь, умру и я. Будь сильным друг и помни, что я готов пойти за тобой, даже в объятия смерти. Я всегда буду с тобой, друг. Нет. Мой лучший Брат!" Я ждал любых слов кроме этих. Я думал, он ударит меня или навеки проклянет. Поэтому я и не успел даже подумать, чтоб убрать руку перед тем как он надел браслет. Я не хочу, чтобы он был связан со мной, так как знаю ,что приговор будет приведен в исполнение. Возможно, я ошибаюсь, но надежда, что мой лучший друг заберет браслет до того, как я покину этот мир, все еще теплилась в моей душе. Гром среди ясного неба... Открылась дверь моей камеры. Незнакомый старик поздравил меня с днем рождения и велел идти за ним. Все внутри меня оборвалось, и я, словно, стал ледяным. Меня помыли, одели в чистую одежду, и повели в зал. Загнанной птицей билась мысль, что Рон не успел и теперь умрет вместе со мной. Так не должно было произойти, но это случилось! Приковав меня к креслу, надзиратель тепло улыбнулся мне и вышел, сказав напоследок: -Держись парень. Умирать не страшно! Спустя считанные секунды после его ухода появились дементоры. Словно, в замедленной съемке, один из них приблизился ко мне. Стало очень холодно, все плохое всплыло на поверхность, в груди стала нарастать боль, дыхание сбилось... Я закрыл глаза в последний раз и уже равнодушно отдался тьме. Было все равно, что будет дальше, где меня похоронят и кто будет приходить на могилу. Из последних сил я сделал слабую попытку спасти жизнь своего лучшего друга - Рональда Билиуса Уизли. Увы. Время вышло. Я, проиграв жизнь, выиграл свободу. Навсегда…