Lost

Where are you now, Are you lost, will I find you again? Are you alone, are you afraid Are you searching for me? © (Hymn for the missing) “Есть раны, которые уходят так глубоко, что им нет исцеления" (с) Костер догорал, бросая последние отблески света на черный кожаный камзол, на усталое, обрамленное темными волосами лицо. Пэн бесшумно приблизился к спящему сыну, присел возле него на корточки, пристально всматриваясь в лицо. Сейчас на нем не было, как во время их немногочисленных встреч здесь, на острове, ни непроницаемости, ни угрозы, ни мрачной решимости, - только то выражение, какое Пэн хорошо знал, наизусть выучил за последние несколько столетий: оно неизменно появлялось во сне у каждого потерянного мальчика на этом острове… Только у человека, на которого он смотрел, к нему примешивались бесконечная усталость . Пэн неосторожно шевельнулся, и Румпельштильцхен, вздрогнув, открыл глаза. Встретившись взглядом с Пэном, он стремительно вскочил на ноги, почти отшатнулся в сторону, прежде чем овладел собой. - Что тебе нужно? - на лице, в глазах, голосе - непримиримая, ледяная ненависть, но Питер слишком отчетливо успел разглядеть в спящем Румпельштильцхене черты маленького мальчика, растерянного, оглушенного предательством, беспомощного, чтобы сейчас не уловить того, что крылось за враждебностью сына. Он примирительно поднял руки. - Я хочу поговорить с тобой. - В самом деле? - в кривой усмешке звучала горечь. - Наш с тобой последний разговор закончился много лет назад, и я не вижу ни одной причины для того, чтобы возвращаться к нему или заводить новый. - Не видишь? - подступил ближе Питер. - В самом деле? - Что тебе нужно? - вновь отрывисто спросил он. - Просто поговорить, Румпель. Хоть ты и не веришь этому, но я всегда помнил о тебе. И я хочу узнать о тебе больше. Румпельштильхцен коротко рассмеялся. - Тебе не одолеть меня. Уж точно не так. Признаться, ждал от тебя чего-то менее - примитивного. - Ты ошибаешься, я просто хочу узнать … - Пэн остановился, показал рукой на сына. - Ты так и не рассказал мне тогда, у костра, что с тобой случилось. Румпельштильцхен не ответил. На миг словно забыл о Пэне, он прошелся по поляне, остановился в нескольких шагах от него. - Я получил магию,- проговорил он наконец. - Не для того же, что и ты. И не так, но ….цена оказалось той же. Он замолчал, полным горечи жестом взмахнул рукой. В заливавшем поляну лунном свете блеснули глаза, ненависть в которых сейчас была растворена не утихшей за столетия болью - Она... забрала у меня сына. И я заплатил эту цену. Как ты в свое время. Питер сглотнул, его глаза разгорались все более и более ярким светом. - Румпель,- проговорил он, стремительно подходя к сыну и касаясь его руки. – Ты как никто другой можешь понять, что мной двигало. Ты сможешь поверить, когда я скажу, что ни на день не забывал о тебе. Ты сам пережил все это, ты не можешь не понять. Ты сможешь простить меня? Румпельштильцхен не шевелился, стоя вполоборота к Пэну, неподвижно смотрел на положенную на рукав камзола руку отца. Через миг он сбросил ее, сделав шаг назад, и взглянул- холодно, закрыто - в ему в глаза. - Верни Генри, - негромко, властно сказал он. Рука Питера опустилась вдоль тела. - Верни мальчика. Тогда мы… - Румельштильцхен явно сделал над собой усилие, - забудем обо всем. Пэн судорожно сжал кулаки, из глаз ушло мимолетное тепло, теперь они вновь сверкали. - Да зачем тебе это нужно, сынок? - горячо воскликнул он, мысленно отметив, как волна боли промчалась по лицу Румпельштильцена при этом обращении. - Послушай, между тобой и бессмертием стоит только этот мальчишка, которого ты толком-то и не знаешь. Тебе даже ничего не нужно делать, достаточно просто не мешать мне. И никто ничего не узнает, все будут считать, что ты сделал все возможное для того, чтобы спасти его. Никто тебя не упрекнет, напротив. Зачем тебе сражаться за того, кто станет твоей погибелью? Румпельштильцхен слушал его, не меняясь в лице, но, когда Питер задал свой вопрос, он на миг отвел взгляд, как-то неуверенно взмахнул рукой, сжав губы. - Просто оставь все как есть,- настаивал Питер. - Возвращайся в Сторибрук или оставайся здесь, с помощью Генри я вновь обрету бессмертье. И тогда мы оба сможем все начать заново. Румпельштильцхен взглянул ему в глаза, и Питер прочел в них твердую решимость - не слабое ее подобие, которое так ясно видел раньше. Теперь наступила его очередь отступить на шаг. - Всегда заботишься только о себе- и впрямь, вредная привычка, - с отрывистой насмешкой произнес он. Пэн молчал. - Я не хочу причинить тебе зло,- выговорил он наконец негромко и без обычной сверхчеловеческой силы в каждом слове, почти мягко. В глазах Румпельштильцхена вновь что-то дрогнуло - на миг. - Все зло, какое ты мог, ты причинил мне много лет назад. - Если ты не отступишься, ты поймешь, что это не так. Еще одна безмолвная встреча глаз. - Я не отступлю,- негромко, с силой обещания прозвучали слова. И, отвернувшись, Румпельштильцхен отошел к начавшему угасать костру, уселся возле него. - Тогда все закончится не так, как я хотел бы... для тебя,- проговорил Питер. – Поверь, я хотел другого. Румпельштильцхен не повернул головы. И только, когда Питер уже взмывал в воздух его окликнули последние слова- ироничные, горькие, угрожающие, но одновременно пронизанные болью: - Я тоже... отец.