Обычное Рождество Брайана Кинни

Я помню, что я, Брайан Кинни - циничная и злобная сволочь, кобель и любитель присунуть свой член в любую симпатичную задницу, но сегодня Рождество, а значит и у меня есть возможность побыть милым и, блять, домашним. Конечно, никаких ебанных елок в моем доме я видеть не хочу, но знаю, что мелкая пакость все равно её протащит, причем, как всегда, огромную и блядски тяжёлую. И хуй знает как ему удается это делать каждый год. Я ухожу днем на пару часов, строго предупреждая его, что не потерплю этих чертовых иголок, а когда возвращаюсь, то долбанная ёлка, конечно же, уже торчит в углу. И, естественно, этот год не будет исключением. И блондинистая зараза будет долго и радостно пыхтеть вокруг неё, вешая всякую блестящую херню, а потом скорчит невинную физиономию и на мое предложение выбросить её на хуй, весело скаля зубы скажет, что вытащить её из гостиной не представляется никакой возможности. И спросит, не хочу ли я распаковать подарок, который как раз и лежит под гнусным хвойным. И бросится целоваться, как хуева лесбиянка. А я скажу какую-нибудь гадость, на которую он, конечно же, не обратит никакого внимания, а только энергичнее заработает языком. Привык уже, пиздёныш, читать меня как открытую книгу. И, конечно, до подарка я доберусь только утром следующего дня, когда смогу выбраться из постели, в которой мы с Тейлором будем трахаться всю ночь, не в силах остановиться. Нет, ну а как я могу остановиться, если у него такая охуительная задница? И вообще – он весь. Я смотрю на часы, прикидывая, успел ли Тейлор затащить еловую хрень в дом, и не рано ли будет, если я поеду домой прямо сейчас. В конце концов, день праздничный, на работе уже почти никого не осталось, один я сижу и корчу из себя мрачное пафосное уёбище, с презрением зыркающее на всех вокруг. И которому, кстати, никто не верит. Ну, не то, чтобы никто, но после нашей женитьбы я изрядно подрастерял славу циника и жеребца, которого интересует только трах. Мне, конечно, по хуй, но все-таки должен же я тоже держать хвост… то есть член пистолетом! Да и Тейлору не следует думать, что он полностью сделал меня своим. То есть, он это знает, мелочь хитрожопая, но у него хоть хватает ума не говорить это вслух, в отличие от моих ебанных тупоголовых друзей, которые только и делают, что умиляются, глядя на нас на каких-нибудь занудных вечеринках и хреновых семейных праздниках, чем бесят меня, блять, неимоверно. - Жалеешь, что женился? – спрашивает меня Тейлор после таких вот посиделок, и я благодарен ему за то, что он не истерирует с придыханием, а усмехается, сильно прижимаясь ко мне вставшим членом. И его стояк, как всегда, примиряет меня с реальностью. Собственно, реальность – это и есть Тейлор, его стояк и мое резко поднимающееся настроение. И не только оно. - Знаешь же, что ни хера я не жалею никогда и ни о чем, Солнышко, - возвращаю ухмылку. - Если хочешь сопливых признаний, считай, что я их уже сказал. А теперь – перевернись. И дальше – все как всегда. Одежду и весь мир – на хуй. Поспешно встаю из кресла, радуясь, что у меня сейчас нет каких-нибудь долбанных клиентов или совещаний. Потому что с таким стояком рассуждать о ханжеской рекламной херне типа семейных гетеросексуальных походов в очередной уёбищный ресторан просто неприлично. И я, положив на всё и всех огромный болт закрываю «Киннетик» и еду домой. Черт с ней, с елкой, пусть стоит. Меня сейчас интересует только мой стоячий объект. И я хочу трахать своего мужа. - Ты рано, - говорит белобрысая мелочь, открывая передо мной дверь «Брайтина». - А ты что, не успел еще свою припизженную елку к полу приколотить? – ехидничаю я, таща Солнышко на кровать. – Так потом будешь копошиться, когда я устану и усну. - А ты устанешь? – ненатурально удивляется пиздёныш, покусывая мою шею и улыбаясь во весь рот. – А у меня на эту ночь были такие планы… - Ты еще моих не знаешь, - хмыкаю я, доставая упаковку презервативов и новую смазку в большом флаконе. – Новогодняя, блять, акция – плюс пятьдесят процентов за ту же цену. - Я тебя так хочу, что, мне кажется, она не понадобится, - хрипло дышит мне в ухо пизденыш, а у меня срывает башню. Я глажу, кусаю, облизываю, целую, трахаю и отсасываю – и у меня в голове взрывы и звон колоколов, а перед глазами – салюты и ёбанные фейерверки. - Вот это я понимаю – Рождество, - шепчу, бессильно откидываясь на кровати после третьего раунда. – И на хера нам уебантские елки? - Традиции нужно соблюдать, - рассудительно говорит голое Солнышко, с вылизанным до блеска членом и яйцами. – Мы и так его справляем слишком… аутентично. - Ты знал, на ком женился, - улыбаюсь я, притягивая его к себе. – У тебя было время и возможность отказаться… и, честно говоря, я удивлен, что ты ею не воспользовался. - Еще чего, - Тейлор шумно дышит мне в шею, сжимая пальцы на моих плечах. – Я пять лет по тебе сходил с ума. Как тебе в голову вообще могло прийти, что я откажусь от такой охуительной перспективы надеть кольцо на самого Брайана Кинни? Да весь Нью-Йорк со всеми его пригородами и рядом не валялся! - Это был твой выбор, Солнышко, - я закуриваю, обнимая притихшего пиздёныша крепче. - И твой, - мгновенно добавляет он, перехватывая у меня сигарету. – С Рождеством, Брайан Кинни. Свой подарок заберешь утром, сам знаешь откуда. А сейчас я не хочу тебя выпускать из постели. - А я никуда и не пойду, - бормочу я, глубоко вздыхая и целуя мелкую пакость. – С Рождеством, блять. И чувствую, что в этом году оно снова удалось.