Lost Girl: Fallen Empires

POV Локи Я смотрю, на Хэллгарра, и мне страшно. Перед нами больше нет забавного гостя, у которого для каждого есть шутка и доброе слово. Маг в своей стихии, на его пальцах потрескивают искры, а в глазах ревет Бездна. Мне страшно, как и Сиф, которая неосознанно хватается за мои пальцы, как и Джейн, которая прижалась к Тору так тесно, как только смогла. Огун и Вольштагг о чем-то, хмурясь, шепчутся, и лишь Фандрал усмехается в свои дурацкие усы и одобрительно кивает. Колдун вскидывает руку, и тело Кейт поднимается с алтаря, ее руки раскинуты, волосы развевает невидимый ветер. Но глаза ее давно покинула жизнь. Я зря не спросил у Хэллгарра, что именно он будет делать, потому что тогда я был бы хоть немного готов. Мы почти не разговаривали с того утра, Кейт приходила спать, ложась как можно дальше от меня, а я не делал попыток сократить это расстояние. Я чувствовал, как внутри меня все поглощается чем-то огромным, мягким и почему-то серым. Наверное, мне все-таки стоило с ней поговорить, потому что иначе мне не было бы так больно, когда Хэллгарр вогнал кинжал в ее сердце. Она кричала, она билась как пойманная птичка, удерживаемая заклятьями, распятая на алтаре, а Хэллгарр с каким-то странным блеском в глазах загонял кинжал почти по самую рукоятку, его руки окрасились ее кровью, красные капли украшали половину его странного лица. Казалось, он получает ни с чем несравнимое удовольствие от воплей Кейт. Джейн задушено вскрикнула и, наверное, уже тысячу раз пожалела, что решила присутствовать при ритуале. Если назвать это простым словом – то Кейт только что убили на наших глазах. Хэллгарр уничтожил ее тело, остановил сердце самым простым и действенным способом, просто вскрыв его. И когда смертная зашлась в предсмертных хрипах, когда ее кровь пузырилась на губах, когда ее глаза стали почти стеклянными, Хэллгарр прошипел: - Локи, сейчас! Я мгновенно оказался рядом, стараясь не заострять внимание на Кейт. А что, если она не выдержит, что если она умрет? - Ты оцениваешь, будет ли это твоя вина, если девчонка не выдержит? – голос Хэллгарра уставший, но подозрительно спокойный, и это спокойствие раздражает меня. Амулет, что колдун подготовил, сверкает в моих руках, и Хэллгарр тяжело дышит, проворачивая кинжал в ее груди, от чего, тело Кейт изгибается дугой, и мне сложно понять, где там еще может держаться жизнь. Он тянет ко мне свои пальцы, что покрыты ее кровью, словно торт глазурью, и я кладу амулет в его руку. То, что происходит дальше, невероятно и смертельно опасно. Мало кто из тех, кто пришел поглазеть на ритуал, понимает, что сейчас происходит. Но я вижу, как кровь Кейт меняет свой цвет, как из ее груди начинает выходить что-то черное, Хэллгарр ловит это в свои скользкие пальцы. Мне страшно, но я не могу оторваться от ее лица. Губы Кейт утратили свой цвет, тени под глазами стали почти черными, но вряд ли я видел ее более красивой, чем сейчас. Хэллгарр что-то шепчет, загоняя черноту в амулет, и когда все заканчивается, он всовывает вещицу мне и щелкает пальцами, от чего мое тело отлетает назад. Кровь, везде запах крови. Откуда в смертных вообще столько этой красной субстанции, что пахнет железом? Говорят, война пахнет кровью, но это не совсем так. Я лежу на полу, вытирая пот со лба, не понимая, что размазываю запах стали по своему лицу. Хэллгарр величественным движением вскидывает руку, и тело девушки поднимается в воздух. Тор хватает меня за грудки и хрипит: - Она умирает, Локи! Я вижу это, Кейт умирает! И это чистая правда. Ее пальцы бледнеют, а глаза закатываются, она раскрывает рот, словно рыба, выброшенная на берег, стараясь проглотить как можно больше кислорода. - Она умрет! – шепчет Сиф, и в ее голосе искреннее горе. – О, Локи, она же умрет! Время замедляется, время останавливается. Мне снова мало лет, и я бегу за Тором и его друзьями, надеясь, что они возьмут меня в свои игры. Я бегу за Одином, надеясь, что в его голубых глазах будет хоть капля тепла ко мне. Я бегу в объятия Фригг, и мать крепко держит меня, пока я плачу и жалуюсь на свою жизнь. Кейт хрипит, и жизнь покидает это хрупкое тело, я почти чувствую слезы в своих глазах. Как глупо и нелепо вышло. Как нелепо… * * * Один бьет Тора по лицу, и я одобрительно хмыкаю, хотя понимаю, что следующий черед - мой. Откуда у Всеотца такая сила? Я не ожидал. - Ты совсем спятил, мальчишка? – Всеотец зол, как никогда. - Отец, я…. – Тор пытается встать, но Один снова припечатывает его. - Ты сошел с ума, Тор! Я бы мог понять, если бы это все было идеей твоего брата, этого йотунского выродка, но ты! – Один бросает на меня взгляд, смысл которого от меня ускользнул. – Ты хочешь новой войны? Всеотец тяжело дышит, он уже стар, но в это нравоучение, кажется, решил вложить все свои оставшиеся силы. Он призвал нас для разговора, и я не ожидал, что все кончится именно так. Но, последнее время, судьба преподносит мне слишком много сюрпризов. - Отец, - Тор сплевывает кровь. – Позволь мне все тебе объяснить! - Не позволю! – Один вне себя от гнева. – Я для этого отдал тебе трон? Для этого я столько веков потратил на то, чтобы между мирами не было распрей? И что теперь? Что ты скажешь им теперь? - Всеотец, я уверен, что мы сможет оставить это в тайне! – я слышу свой голос, но даже мне он кажется неубедительным. Один поворачивается ко мне с гадкой усмешкой. - А ты, ты! Я спас тебе жизнь, ты был прощен после всех твоих злодеяний и предательств! Тор возвысил тебя, назвал себе равным! Неужели ты не просчитал всех вероятностей, какие теперь нам грозят? - Я думал… - Ты не думал! – голос Одина гремит в зале. – Ты не думал, Локи, ты вожделел, ты был ненасытен, - Всеотец подходит совсем близко, выплевывая слова прямо мне в лицо. – Наконец-то ты смог в чем-то приблизиться к брату! Нашел себе, - его губы кривятся от того, что он говорит, - Смертную девку! Я смотрю на лежащего на полу Тора, и вижу на его лице отчаяние. - Локи, я мог бы ожидать подобной глупости от Тора, ему простительно, - Один горько усмехается. – Но ты, ты! Как ты мог допустить подобное? Что, женская юбка была так хороша? Ты мог взять любую, но нет! Ты и тут решил не отступать от своего брата! - Отец, я не понимаю! – ревет Тор, на что Один смеется в голос. - А ты знаешь, я не удивлен, что ты не понимаешь!- он снова хватает Тора за ворот рубашки, притягивая к себе. – Ты думал, что можно играть с тем, что уже решила судьба? - Я не думал, что… - Конечно! Ты не думал, - лицо Одина расплывается в улыбке. - Почему я не удивлен? - Один! – я слышу свой голос. – Может, уймешь свой гнев и объяснишь все, наконец, нормально? Один смотрит на меня и, качая головой, отпускает Тора, брат оседает на пол. Всеотец устало бредет к когда-то своему трону, гладит его рукой, словно здороваясь со старым и верным другом. - Я думал, ты будешь хорошим царем, Тор, - мягко говорит Один. – Я думал, что Локи поможет тебе. Твое доброе сердце и его расчетливый ум должны были служить на благо Асгарда. Но что вы сделали в первую очередь? – он смотрит на нас, и его губы дрожат. – Что вы натворили? Вы играли с теми материями, что нельзя было даже трогать! - Но, Кейт, - начинает Тор. - Должна была умереть! – отчаянно кричит Один. – Она смертная, Тор, и ничто не изменит этого факта! - Как выяснилось, отец, - ирония в моем голосе плохо скрываема. – Изменить это можно. * * * Хэллгарр бережно укладывает безжизненное тело Кейт обратно на алтарь, нежно гладит ее по щеке окровавленными пальцами. Тор тяжело дышит, все еще сжимая мое горло. Время замирает, мы все видим, как маг берет все тот же кинжал и вскрывает свое запястье, его густая кровь капает прямо на рану Кейт, и каждая капля вспыхивает ярко-алым. Его губы что-то шепчут, и мне за всю жизнь не понять этих слов. Хэллгарр нежно улыбается, от чего его лицо кажется совсем мальчишеским, и, наклонившись, целует Кейт в губы. Совсем легкое касание, и только я вижу, как тонкая струйка тумана, выскользнув изо рта мага, исчезает между раскрытых губ смертной. Первый удар ее вновь ожившего сердца, сотрясает все вокруг. Тор делает шаг вперед, но Хэллгарр останавливает его поднятой рукой. Второй удар, кажется, рушит все вокруг. С третьим ударом тело Кейт выгибается дугой, руками она пытается ухватиться за что-то перед собой, а губы жадно хватают такой вожделенный воздух. - Локи, - шепчет Сиф, совсем рядом. – Она что, жива? Я качаю головой. Это невозможно. Я читал об этом, я слышал об этом, но подобное казалось мне невозможным. Хуже того - это незаконно в любом из Девяти миров. Хэллгарр берет Кейт за руку, помогая ей сойти с алтаря, ее босые ступни касаются холодных камней. - Хэллгарр, что со мной? – ее голос все такой же хриплый и слишком грубый для женщины. - Ты стала той, кем должна была быть всегда, - маг улыбается, и мне снова становится жутко. Ощущение, что я за всеми этими играми упустил саму суть произошедшего. Она выглядит так же, если не считать перепачканной кровью одежды, но что-то неуловимо изменилось в ней. Походка, движения, Кейт не идет, она, словно танцует под одну ей слышимую музыку. Джейн бросается к Кейт, обнимает ее за плечи и, кажется, плачет. - Ты жива, о Боже, Кейт! – она гладит лицо подруги. – Я так волновалась! Ты ведь умерла, ты ведь почти умерла! - Она и умерла, - пожимает плечами Хэллгарр. – Но вернулась обратно, и теперь в ее венах нет крови смертных, нет магии Фригг, есть только ее первозданная сила. - И твоя кровь, - я качаю головой. – Это ты забыл упомянуть? - Это же очевидно, я думал, все внимательно смотрели, - Хэллгарр подмигивает мне, но его лицо выглядит бледным и уставшим. - И что дальше? – хмуро спрашивает Тор. Хэллгарр вскидывает брови, и его серые глаза отливают чем-то золотистым. - А дальше, все что угодно, высокородный Тор, все что угодно. *** Вольштагг разбивает кружку об пол и кричит: - Неси еще! Какое счастливое общество, йотуны меня раздери! Странно, но я не могу подойти к Кейт, теперь, когда она стала тем, кем стала. Однако, кажется, только у меня эта проблема. Наша звездочка в центре внимания, смеется, откидывая длинные волосы с лица, сверкает глазами и о чем-то шепчется с Джейн. Я с досадой смотрю на Тора, ему бы только пировать! Такое ощущение, что я тут один думаю о том, что завтра нам всем надо будет вернуться к обычным делам. Даже раскосые глаза Огуна окосели еще больше от выпитого, и он спорит с Фандралом. - А ты, как я посмотрю, не особо рад! – рядом буквально плюхается Тор. Я закатываю глаза. - Братец, я не настроен на разговоры, прости. - Однако, во всем этом есть и твоя вина, - продолжает Тор, он пьян, а значит, будет говорить, пока не выговорится. - Интересно, какая? – усмехаюсь. – Кажется, это ты бросил мое тело, после того, как Проклятый меня убил. Все же началось в тот день? - Или гораздо раньше, брат, - Тор хлопает меня по плечу. – Скажи, она тебе нравится? Мне казалось, что… - Я влюблен? – я фыркаю. – Не смеши меня Тор и не произноси этого вслух, тебе никто не поверит! - Тогда зачем? – брат наклоняет ко мне. – Тогда зачем она здесь? - Не было выбора, - я пожимаю плечами. – Я принял единственное возможное решение на тот момент. Щ.И.Т бы ее уничтожил, она ведь смертная, а не асинья. - Думаешь, мы бы не решили этот вопрос? - Думаю, что нет. Ты сам сказал, что Фьюри хотел, чтобы мне было больно, он хотел найти мою болевую точку, и Кейт прекрасно подходила на эту роль. - Иногда мне кажется, что ты каменный, Локи, и у тебя просто не может быть болевых точек! - Хорошее качество, - я киваю на Джейн. – Для правителя, Тор. На твоем месте я бы прятал свои поглубже! - Я не знаю, что делать, Локи, - Тор сокрушенно вздыхает. – Джейн смертная, а я, сам знаешь, кто я. - Как мы смогли убедиться, эта проблема более чем решаема! – я рад, что мы сменили тему. - Ты слышал Всеотца, брат, он не уверен, что этот случай, мы сможем скрыть! – Тор машет рукой слуге, и тот наполняет его кубок. – Он убьет нас, если мы повторим это. Да и Джейн, после того, что она видела… Я вспоминаю окровавленное тело Кейт, и мне снова становится не по себе. - Мне не дает покоя одна мысль, Локи, - продолжает Тор. – Что мы все сыграли в какую-то чужую игру, не зная ее правил. Я рассмеялся. - А общение со мной пошло тебе на пользу брат, смотри, какие умные мысли приходят в твою во всех смыслах светлую голову! Тор что-то неразборчиво бормочет и оставляет меня. Странное чувство полной перфектной пустоты наполняет меня. Я смотрю на Кейт, она, неожиданно, поворачивает голову и наши взгляды пересекаются. В ее зеленых глазах по-прежнему плещется безумие, и что-то мне совершенно непонятное. Вокруг черных зрачков мелькают золотые искры, и мне вспоминается, как мы пили шартрез. Кажется, это было пару жизней назад, и с кем-то, кто лишь отдаленно напоминал Локи из Асгарда. Кейт печально улыбается, и в этот момент, несмотря на огромный стол и толпу, что нас разделяет, мы близки, как никогда. Мы ближе, чем в те моменты, когда сплетались наши тела, ближе, чем в момент, когда я видел ее смерть. Я поднимаю бокал, а она смеется, глядя на меня. Я вижу, как Фандрал подносит ей гитару, но она берет ее не сразу, словно подбирая слова, и мне кажется, что это сейчас важнее всего.

Расскажи мне о смерти, Мой маленький принц, Или будем молчать Всю ночь до утра, Слушая проколотых Бабочек крик, Или глядя с тоской Мертвым птицам в глаза Мы не будем здесь Вместе никогда Ты хочешь отдать все, Но этого мало… Тебе так хочется слез, Но их не осталось…

Кейт перебирает струны, постукивая ногой в такт, ее голос сбивается, словно она выпаливает слова на одном дыхании, боясь, что секундная задержка помешает признанию. И снова веселье замирает, и каждый погружается в свой персональный ад. Я ошибался, когда думал, что лишь Хэллгарр может вытащить все твои страхи на поверхность парой слов, у Кейт это получается не хуже. Это как вскрыть старый нарыв, что причиняет только боль. Гной выходит на поверхность, и потом останется лишь тонкий белый шрам, с которым можно жить дальше.

Тихий шелест колосьев, Звездная даль, Фиолетовый бархат В блестках дождя… Это самое жестокое слово, Это – то, что никто Не хочет принять… Спрячь меня навеки, Темная вода Ты хочешь отдать все, Но этого мало… Тебе так хочется слез, Но их не осталось…

Я нахожу взглядом Сиф, которая смотрит на Кейт, и губы ее дрожат. Воительница, о, прекрасная воительница! Ты тоже заложница своего образа, который ковала себе много лет. Кто же захочет заглянуть под эти блестящие латы, что скрывают твою грудь, чтобы узнать бьется ли внутри живое сердце? Как поздно ты поняла, что отринув образ жены и матери, ты потеряла свободу, а не приобрела ее? Кто оценил тебя и твое умение владеть мечом?

Расскажи мне о смерти, Мой маленький принц, Или будем молчать Всю ночь до утра, Слушая проколотых Бабочек крик, Или глядя с тоской Мертвым птицам в глаза Мы не будем здесь Вместе никогда… Ты хочешь отдать все, Но этого мало… Тебе так хочется слез, Но их не осталось…

Кажется, что мы все умерли и воскресли вместе с Кейт в этот день. И теперь она царит над нами, легким движением пальцев, своим голосом направляя наши мысли в одной ей известное русло. Я снова ловлю себя на мысли, что это и есть ее магия. Магия открытого сердца. Не так уже она отличается от Фригг. Мать любила всех, всем давала шанс, за это и поплатилась. Интересно, если бы я не посоветовал Проклятому пойти на той лестнице, что-то бы изменилось? Я вздыхаю, чувствуя себя освобожденным и одиноким. Как бы оно сложилось, мы теперь никогда не узнаем.

Это самое жестокое слово - НИКОГДА

От автора: Эмоциональная даже для меня глава. Слишком много тут личного как для меня, так и для героев. На ваш суд мое раскрытое сердце. В тексте использованы слова одесской группы Флер - Никогда.