Подруги бывают разными...

      После концерта всё только начиналось. Устроителями мероприятия был организован небольшой фуршет для музыкантов всех групп. Сперва певицы разбрелись дегустировать лёгкие блюда и напитки в компании своих музыкантов, но вскоре мальчики из ReVamp так увлеклись превосходным красным вином, которое подавалось на фуршете, что не заметили пропажи собственной вокалистки. Флор была за рулём собственного автомобиля, а потому в тот вечер не могла позволить себе много алкоголя. Собственно говоря, она вообще не собиралась пить, поэтому решила ненадолго устраниться от своих весёлых и уже «тёпленьких» коллег, чтобы провести время в более трезвом кругу. Инстинктивно выбор её пал на компанию, стоящую слегка особняком в углу зала. Это была Тарья с частью своей группы, её муж с дочерью, а также уже виденные ею сегодня Шарон ден Адель и Роберт Вестерхольт из Within Temptation. Янсен была рада познакомиться с группой Тарьи и снова встретиться с дивой и её мужем.       Хотя Турунен ещё с ранних времён была известна своей умеренностью в употреблении алкоголя, но здесь поневоле ей пришлось выпить чуть больше, чем хотелось: сначала бокал с группой, затем – с мужем, после – с Робертом и Шарон – за встречу. Подошедшей Флор она тоже предложила выпить бокал красного вина. Оно оказалось отменным и сразу неслабо ударило Янсен в голову. Больше нидерландка решила не пить, но и эффект от первого бокала сразу дал о себе знать: ей вдруг почему-то захотелось сфотографироваться вместе с Тарьей, как в далёкой молодости. Та согласилась, и уже через несколько минут они устроили импровизированную фотосессию на фоне фестивальной афиши. Тут же к ним присоединилась и Шарон, а роль фотографа взял на себя Роберт – у него единственного оказался с собой небольшой цифровой фотоаппарат.       Вначале женщины позировали, невинно стоя рядом и обнявшись за плечи, но со временем их позы стали всё более раскрепощёнными, а мысли – настолько откровенными, что пугали даже их самих. Марсело отошёл поговорить по телефону со своими испанскими коллегами и уже не видел происходящего – троица стояла в стороне от основной толпы шумно галдящих, пьющих и даже поющих музыкантов.       Вскоре стало заметно, что пара несколько сторонится Шарон: для каждого второго снимка Флор старалась сфотографироваться именно с Тарьей. Позируя «фотографу», она обняла финку за талию, и та вновь почувствовала аромат волос, преследующий её в мыслях весь день. Она попыталась было отогнать навязчивые мысли, но количество выпитого спиртного дало о себе знать: в животе появилось то самое тянущее ощущение, которое она не испытывала уже лет восемь; по коже пробежали приятные мурашки, а в сознании всё «поплыло». Флор как будто специально заводила её, при этом делая вид, что просто позирует для очередного снимка – так, по крайней мере, казалось певице. На самом же деле Янсен сама получала не меньшее удовольствие от даже мимолётного прикосновения к этому божественному телу, от объятий, ощущения нежных рук Тарьи на своём плече.       В какой-то момент нидерландке пришла на ум бешеная идея: отпросившись у Роберта «в дамскую комнату», она схватила удивлённую Тарью за руку и потащила её по коридору. Вестерхольт только ухмыльнулся им вслед, шепнув жене: «Вот ведь женщины – и в дамскую комнату парами ходят!»       Забежав в удачно подвернувшийся по пути женский туалет, Флор прижала всё ещё слегка обалдевшую коллегу к стене и посмотрела ей прямо в глаза. Нет, она не могла сказать этого вслух. Она даже не до конца представляла, что нужно сказать, чтобы точно передать свои эмоции в чужой мозг и быть при этом правильно понятой. Вокалистка понимала, что Турунен давно и счастливо замужем, имеет дочь, а значит, скорее всего, просто не воспримет ничего из её слов. Но одновременно она понимала, что если не скажет этого сейчас, то не скажет уже никогда. – Тарья, – прошептала она певице прямо в лицо, – ты должна кое-что знать. Давно должна была знать… – Что? – прерывисто дыша, откликнулась финка. Гонка по коридорам за руку с Флор заставила её дыхание сбиться. – Ты знаешь, как я к тебе отношусь. Ты всегда была для меня, пусть и не близкой, но подругой, идеалом, примером для подражания. Я всегда восхищалась тобой: не только голосом, как многие, но и… твоей, мимикой, жестами, характером... грацией. Знаю, тебе не впервой слышать это: почти все поклонники, в той или иной степени, мечтают быть похожими на тебя, но... – Янсен запнулась перед главным рывком и посмотрела в пол: кафель «под белый мрамор» был настолько чист, что вокалистка смогла увидеть в нём отражение своих шальных глаз. – …Но мне кажется, я испытываю к тебе нечто большее, чем просто дружбу и восхищение, – продолжила она. – И с каждым днём это «нечто» становится всё сильнее и сильнее. Не знаю, поймёшь ли ты… В твоих силах сейчас послать меня, развернуться и уйти прочь с этой вечеринки. Но знай хотя бы, что я давно хотела сказать тебе это. – Развернуться и уйти сейчас не в моих силах, – уже более спокойно ответила Тарья, глядя снизу вверх в самые притягательные глаза на свете, – потому что ты прижала меня всем телом к стене. – Прости… – Флор будто только сейчас очнулась и осознала, что держит брюнетку мёртвой хваткой так, что та не может даже пошевелиться. Поняв, что Тарья не сопротивляется и, кажется, не собирается от неё убегать, Янсен опустила руки, продолжая разглядывать до омерзения блестящий пол. – Я не хотела вот так сразу напирать, но больше не могу держать это в себе. – Понимаю, – спокойно ответила Тарья. Во всем её облике читалась невозмутимая сдержанность, лишь предательски дрожащий голос выдавал бурю чувств, происходящую внутри. – Даже не представляешь, как я тебя понимаю. – То есть? – вокалистка оторвала взгляд от пола и снова посмотрела на коллегу.       Та ничего не ответила. Вместо этого она приблизила своё лицо к лицу Флор, настолько, что смогла увидеть слегка размазавшуюся тушь на её нижних ресницах. Тарья снова почувствовала сводящий с ума аромат её тела, волосы его обладательницы легли на плечи и приятно защекотали шею. В голову ударило выпитое вино, и она совершенно не заметила, как через долю секунды оказалась в крепких объятиях.       Что это было, не смогла бы сейчас объяснить ни одна из них. Продолжать было страшно, прекращать – ещё страшнее, ведь миг совместного наслаждения мог никогда больше не повториться. Губы Флор оказались нежнее, чем Тарья могла себе представить, хотя она никогда раньше и не задумывалась об этом. Янсен сжала её в объятиях ещё сильнее, и финка почувствовала, что улетает куда-то далеко отсюда, от этого туалета, этого городка и вообще, кажется, с этой планеты. У неё не было сил даже смотреть куда-либо, поэтому она блаженно закрыла глаза, позволив подруге делать с ней всё, что заблагорассудится.       Флор, осознав, какое счастье наконец имеет возможность держать в руках, перестала стесняться и поддала своей фирменной напористости. Она уже не могла остановиться и воспрепятствовать проснувшимся в ней желаниям. Ей хотелось целовать эту женщину повсюду, вжаться в неё с такой силой, чтобы стать с ней единым целым. Никогда ещё она не испытывала подобного чувства. Сначала осторожно, а затем всё более смело, она стала спускаться ниже, не прекращая покрывать шею и декольте поцелуями. Но в следующее мгновение Тарья откинула голову назад и ударилась затылком о стену. – Тебе больно? – поднявшись, испуганно спросила Флор. – Нет, всё нормально, – ответила Турунен. – Пойдём, – сказала вокалистка и, снова взяв Тарью за руку, повела её к выходу.