Подруги бывают разными...

– Прошу прощения, дорогая, я сильно задержался - возникли проблемы с соблюдением райдера в Испании, – на автомате протараторил подошедший через полчаса Марсело, но, оторвав наконец глаза от телефона, спросил у Роберта: – А где Тарья? – Не знаю, – ответил музыкант. – Минут двадцать пять назад они с Флор ушли в дамскую комнату и пропали. Было заметно, что он слегка волнуется, и его настроение тут же передалось эмоциональному аргентинцу. – Ой, да успокойтесь вы, мальчики, – встряла весёлая Шарон. За это время она успела поздороваться с ещё парой давних друзей и с каждым из них выпить «за здравие женского метала!». – Вы что, никогда с подружкой в туалет не ходили?       Увидев недоумённые взгляды мужчин, вокалистка поняла, что сморозила глупость, и, прыснув от смеха, поправилась: – Ну, то есть, я имею в виду, что полчаса для нас, девочек – не срок. Но, если хотите, я могу сходить поискать их? Тем более что вас вряд ли будут рады видеть в женском туалете, – засмеялась она. – Да, пожалуй, ты права, – ответил Роб.       Допив последний бокал вина, ден Адель отправилась по длинным коридорам концертного комплекса. На пути ей встретилось два женских туалета, но ни в одном из них беглянок не обнаружилось. Увидев мужскую уборную, нидерландка не постеснялась заглянуть и туда: к счастью для неё, и там никого не оказалось.       В конце коридора Шарон наткнулась на лестницу, ведущую на второй этаж, и, недолго думая, поднялась по ней. Снова бесконечные двери, но уже не хозяйственных помещений, а грим-уборных и комнат ожидания. Почти в каждой такой комнате был отдельный туалет, так что теоретически Флор и Тарья могли оказаться в любой из них. Лицо нидерландки исказила гримаса безысходности, как вдруг она услышала сдавленный стон и крик: «Не своди меня с ума…»       Шум доносился из комнаты почти в самом конце коридора. Уже на середине пути к источнику звука Шарон узнала, кому принадлежат голоса за дверью, а по возне и сдавленным стонам – начала понимать, что именно там происходит. Стараясь не шуметь, она приблизилась к заветной двери и приникла к замочной скважине. Взору её открылась весьма необычная картина: на чёрном кожаном диване с закрытыми в экстазе глазами лежала обнажённая Турунен, а над ней нависало такое же полностью обнажённое, мощное и прекрасное тело Флор. Рядом на полу в беспорядке лежали длинная чёрная юбка, синий бархатный топ, плащ и две пары обуви - одежда, в которой сегодня выступали пропавшие вокалистки. Сомнений не было.       В первую секунду ден Адель хотела оставить в покое любовниц и убежать обратно. Но что она скажет Роберту и Марсело, если вернётся сейчас? Определённо, лучше дождаться окончания действа, а затем прикинуться, что только что поднялась на второй этаж. Однако в глубине души она признавала, что ей просто не хочется отрываться от созерцания этого странного, но притягательного зрелища.       Флор тем временем, возвышаясь над молочно-белым телом, медленно спускалась по нему, покрывая грудь редкими ленивыми поцелуями. Тарья закусила нижнюю губу, глядя то на руки своей любовницы, трепетно ласкающие её живот и талию, то на столь дорогое ей сейчас прекрасное лицо, обжигающее живот горячим дыханием. Шарон смотрела на происходящее в паре метров от неё и не могла прерваться ни на секунду: женщины наглядно демонстрировали ей, что богини не стесняются своих ночных желаний.       А Флор всё продолжала усиливать свои ласки. Её палец проник внутрь женщины, за ним последовал второй. Тарья негромко вскрикнула – это был признак приближающегося оргазма. Она буквально подпрыгивала навстречу движениям подруги, и та охотно ласкала её ещё сильнее. Шарон услышала обрывки негромкого диалога между ними, а затем усилившиеся вновь стоны Тарьи перешли в неровный крик: – Да-а-а! Да, да… Я не могу больше это выносить! – тело финки сотрясалось в конвульсиях, она была на грани. В этот момент и Шарон охватил оргазм, тёплой волной прокатившийся по всему телу. Ей стоило огромного труда, вцепившись в косяк, сдержать собственный стон. Хотя, даже если бы сейчас в коридоре появился весь мужской состав Nightwish и хором спел «Planet Hell», за дверью обратили бы на это внимания не больше, чем на пролетевшую мимо муху.