Либра

Промозглый ветер забирался под рукава джинсовой куртки, остужая раскаленную до предела кожу. Рыжие волосы спутались в колтуны, но Лили было совершенно все равно, как она сейчас выглядит. Перед ней была большая гранитная плита, усеянная букетами свежих цветов. Могила была ухоженной, здесь сразу чувствовалась рука Петунии.

Джеффри Эванс и Кейтлин Эванс. 13 января 1937 — 21 июля 1977 23 апреля 1939 — 21 июля 1977 Всегда в сердце.

Лили смотрела на золотые буквы, думая о том, куда делись слезы. Внутри было пусто, а глаза даже высохли от этого чертового ветра. Приходилось часто моргать, чтобы хоть как-то избавиться от этого скрежета воспаленных век. — Ты в порядке? — спросил за ее спиной Джеймс. В порядке ли она? Возможно. Можно ли считать эту пустоту порядком? Ведь ничего нет, значит, что и приводить в порядок нечего. Лили резко обернулась к нему, словно только что вспомнила о присутствии Поттера рядом. Парень держал руки в карманах, чуть сутулясь от холода, и Лили только сейчас заметила, что наступила осень. Серое небо, запах мокрой земли после дождя, желтые листья на еще зеленой траве… — В порядке, — одними губами произнесла Лили, все еще не разобравшись в своих чувствах. Джеймс подошел немного ближе к ней, приобняв за плечо. Сил и эмоций у Лили не было даже на то, чтобы обрадоваться или огорчиться от этого прикосновения. — Какими они были? — спросил Джеймс, хмуря брови. Эванс шмыгнула носом и снова посмотрела на имена родителей. У нее даже не осталось их фотографий. Ничего, кроме угрызений совести. — Замечательными. Папа всегда защищал меня, лечил мои болячки и никогда не боялся моих… способностей. А мама пекла самые вкусные вишневые пироги. И у нее были… знаешь, — ее губы дрогнули в улыбке, когда она провела кончиками пальцев по тыльной стороне левой ладони, — у нее были самые красивые руки на свете. В детстве она всегда вытирала мои слезы, и я помню, какими они были мягкими… Джеймс смотрел на руки Лили, пока она, глуповато улыбаясь, пыталась вспомнить каждый жест Кейтлин. — Руки матери всегда самые мягкие, — сказал он. — А слова самые резкие. Джеймс тихо вздохнул. Он потянулся в карман за палочкой и занес ее в воздухе, но Лили резко схватила его за запястье. — Что такое? Я просто хотел наколдовать цветов… — Нет, — отрезала Лили и смотрела на него таким взглядом, каким не смотрят на своих врагов. — Из-за магии наша семья развалилась. Я не хочу, чтобы кто-то здесь колдовал. — Но мы ведь не можем просто так уйти. Лили подняла голову, встречаясь взглядом с густым лесом. Не думая слишком долго, она быстро зашагала к нему, не дожидаясь Джеймса. Он и без того шел за ней. Прошло много времени перед тем, как она сумела найти поляну, где цветы еще не превратились в пыль. Маленькие ромашки, дикие астры и маргаритки… Жесткая трава царапала руки, а толстые стебли обжигали кожу, но она все равно не доставала палочку, пытаясь выстрадать этот букет для своих родителей, хотя бы так извиняясь перед ними за свое волшебство. Она вернулась к могиле, отрывая лишние листочки и избавляясь от веточек. Так скромно и нежно, как умела только Лили, она уложила букет на самый край. Девушка знала, что Петуния придет сюда и выбросит ее последний подарок родителям, но сейчас ей становилось немного легче. — Простите, — шепнула Лили и выпрямилась, вцепляясь в руку Джеймса. Они встретились глазами, и Лили кивнула. Через мгновение они были уже во дворе дома Сириуса. *** Марлин с упоением смотрела на то, как Лили сама доедает тарелку с тушеным картофелем и мясом на ужин. — Может, добавки? — весело спросила она. — Я оставила немного для Питера и Ремуса, когда они вернутся с дежурства, но если у тебя снова появился аппетит, я придумаю для них что-нибудь другое. — Не тараторь, Марлин, — улыбнулась Лили. — В меня больше не влезет. МакКиннон понимающе кивнула и взмахнула палочкой. Горячая кружка чая с ромашкой оказалась перед Лили. — Теперь успокоилась? — спросила Аллин, подсаживаясь на стул рядом. Лили пожала плечами. Она все еще боялась, что Розье озлобится на Джеймса после его похода на кладбище вместе с Лили. Эванс и вовсе не понимала, как ему удалось убедить Аллин в том, что именно он, а не Рем, нужен ей возле могилы родителей. Но девушка вела себя непривычно спокойно, и Лили списала все это на жалость. Кажется, она начинала понимать, что в Аллин есть что-то хорошее, пусть жалость — не самое лучшее чувство. — Мне легче. Но мне нужно еще немного времени. Аллин даже улыбнулась, но тут же отвернулась, словно побоялась показаться Лили слишком заботливой. Обе знали, что для заботы у них была Марлин, которая сейчас пыталась отчистить старые сковородки Блэка. — Сразу видно, что здесь давно женщины не было! — выкрикнула блондинка, отбрасывая сковороду в раковину. — Уже с десяток заклинаний перепробовала, все без толку! — У меня есть отличное заклинание для этого, — сказала Аллин, заглядывая через плечо «уборщицы». — Выкинь эту дрянь. Сириус все равно ничего не готовит. Марлин хмуро посмотрела на Розье. — Зачем выкидывать хорошие вещи? Нужно просто отчистить и пусть стоит до лучших времен. Аллин весело усмехнулась. — Неужели ты сама собралась готовить в этой посуде? Это все объясняет! Даже Лили прыснула смешком, когда увидела краснеющее лицо Марлин. — Не собиралась! — поспешила отрезать МакКиннон, схватила сковородку, открыла шкафчик под раковиной и выбросила туда испорченную утварь. — У меня есть новости! — громко сказал Сириус, размахивая пергаментом в руке. — Грюм пишет, что Орден готовит операцию. Позабавимся! — Но есть одно «но», — сказал Джеймс, вошедший следом. — Аллин, там будет твой брат. — Черт, — прошипела Аллин, прикрывая глаза. Казалось, что ее веснушки стали темнее. — Только не говорите мне, что он снова решил покичиться своей меткой. — Меткой? — удивилась Лили. — Твой брат — Пожиратель? — Нам немного не повезло с братцами, — пожал плечами Сириус, отвечая за Аллин. Девушка была слишком зла, чтобы отвечать Лили. — Мой младший брат еще в пятнадцать лет порадовал всю мою гребаную семейку татуировкой на руке. А Эван, старший брат нашей пташки, уже давно буянит под уродской маской. — Это все отец, — прошипела Аллин. Марлин потупила взор, возвращаясь к грязной посуде в раковине. Лили же смотрела на каждого из троих, дожидаясь объяснений, но все молчали. Аллин дергалась так, будто ей нужно будет вот-вот заходить в кабинет зубного врача. Ее колени ходили взад-вперед, когда она стояла на месте, а руки были крепко скрещены на груди. — Ты идешь? — с небольшой опаской спросил Джеймс у Аллин. Девушка тут же пронзила его своим суровым взглядом. Все же Лили не понимала, откуда в этой хрупкой особе столько жесткости и резкости. — Конечно! Он давно должен быть в Азкабане. С этими словами Розье выскочила из кухни во двор. Поттер закатил глаза, разворачиваясь, чтобы последовать за ней. Лили же быстрее впилась взглядом в Блэка, но тот покачал головой. — Даже не проси меня рассказать, что случилось в их семействе, Эванс. И даже твои глаза меня не разжалобят. Там такое было, что у меня до сих пор волосы дыбом на затылке встают! — Все настолько плохо? — Да, — поддержала Сириуса Марлин. — Она должна сама захотеть рассказать тебе. — Но вы же знаете обо всем… — Мы случайно оказались свидетелями кое-чего, — шепотом сказала Марлин. — Весь Хогвартс шептался об этом целый год. Больше они ничего ей не сказали. Напряженное молчание повисло на кухне до тех пор, пока в дом снова не зашли Аллин и Джеймс. За их спинами сразу же появились Ремус и Питер. — Лили! — вырвалось у Рема от удивления. — Ты теперь ужинаешь с нами? Девушка натянуто улыбнулась и пожала плечами. — Если вы не против. — Конечно, нет, — улыбнулся Люпин. — Я умираю с голоду, — простонал Питер, падая на стул. Парень тут же уткнулся лбом в стол. Марлин заботливо сняла с его плеч мантию и отправила на крючок в коридоре. — Сегодня патрулировали один маггловский район, — начал Питер. — Эти магглы такие шумные и трусливые! Пришлось бежать на каждый крик! — От тебя не убыло, Хвост, — сказал Люпин. — Просто нам пришлось устранять несколько газовых утечек. Притворялись работниками газовой службы. — Представляю, как они удивились их новой форме, — усмехнулся Джеймс, глядя на потрепанную мантию Ремуса. — Да, — пробормотал Люпин. — Но у нас не было времени менять облик. Марлин поставила перед ребятами ужин и довольно скрестила руки на груди. Казалось, что сейчас она была счастлива. Все в сборе, все сыты и здоровы. Что еще нужно этой блондинке для счастья? Ничего. — Кстати, — сказал Рем, проглотив мясо. — Лили, ты не забыла, что нас в Лондоне ждет одно дело? — Какое еще дело? — нахмурился Поттер. — Это касается Констанс, — сказала Эванс. — Она попросила нас кое-что узнать о ее семье. И мы решили прочесать библиотеки. Может, узнаем что-нибудь о ее семье. — В магических библиотеках о Уилксах последний раз упоминалось во времена самой Констанс, — добавил Рем. — Может, что-нибудь будет в маггловских. Вдруг ее брат обзавелся семьей. Аллин вдруг слишком громко поставила кружку на стол. Противный звон заставил всех обернуться к ней, и девушка выдавила из себя «Простите». После того, как Ремус и Питер поужинали, все ребята собрались в гостиной, думая о том, как будут действовать на следующем задании с Пожирателями. Лили сидела в кресле, поджав под себя ноги, поглаживая в руках крошку Ру. Пушистик довольно сопел в ее руке, чуть прикрыв глаза-бусинки. Эванс пыталась вслушаться в разговор своих друзей, но чем больше слушала, тем больше понимала, что ей снова нет места в этом задании. Они говорили о каких-то заклинаниях и проклятиях, о которых она пока даже не читала в книгах Ремуса. А напоминать Джеймсу о том, что он обещал обучать ее, было как-то не к месту. Она боялась, что их налаживающие отношения с Аллин снова могут превратиться в холодную войну. Уже за полночь Марлин перевела взгляд на большие часы. — Мерлин, сколько времени! Всем спать! — Мы еще не решили, что будем делать, если к ним на помощь придут оборотни, — возмутился Сириус. — Это можно обсудить завтра. У нас еще целая неделя! — Конечно, — пробурчал Блэк. — Зачем спасать мир от верной гибели? Ведь мы еще неделю можем пожить спокойно. — Не ворчи, Бродяга, — с зевком сказал Джеймс. Он потянулся на диване и закрыл глаза на несколько секунд. — Лично я просто валюсь с ног. Лили украдкой посмотрела на него и снова взглянула на Рудольфа. Ей тоже хотелось спать. Впервые за это время ей хотелось коснуться подушки, чтобы посмотреть сны, а не для того, чтобы скрыться от всех обитателей поместья Блэк. Ребята разошлись по комнатам. Лили слышала, как за стенкой Марлин мурлычет какую-то песенку, укладываясь под одеяло. В голову сразу стали ползти мысли о том, что могут делать другие ребята. Ремус, скорее всего, читает книгу перед сном, Питер уже свалился от усталости и уснул, Сириус думает о том, как расправится с Пожирателями, а Джеймс… А Джеймс и Аллин сейчас любят друг друга. Эта мысль кормила пустоту внутри. Но с этим ничего не поделаешь. У них любовь, а у Лили лишь надежда, что когда-нибудь и она сможет делить с кем-нибудь постель.