Другая жизнь

POV Наруто

Какаши-са… То есть, папа, рассказывал свою историю жизни, так правдоподобно будто бы я на самом деле был там. Он активно жестикулировал и даже пустил слезу в очень трогательный момент. Я не мог сдержать слез, слушая его. Во мне бурлило от несправедливости этого мира, ведь папа только подружился с Обито-саном, как его тут убивают. – Несправедливо! Ну, почему? – всхлипывал я и не понимал: почему Ками-сама так жесток. Мне на плечо легла чья-то рука. – Не плачь, Наруто, – улыбнувшись, произнесла Каюри и попыталась утереть мне слезы и высморкать нос своим платком, что у нее получилось, так как я не сопротивлялся. – Но почему? – спросил у нее. – Ведь Обита-сан был хорошим: почему он должен был умереть? – не унимался я, и слезы снова накатились на мои глаза, а я продолжал бубнить: – Несправедливо, это несправедливо… – Наруто, послушай, - сказал отец и, грустно улыбнувшись, продолжил: – Главное не то, что он умер, а как он отдал эту самую жизнь. Обито умер как герой. И я… рад, что его имя написано на памятнике, это значит, что его не забудут и память о нем будет жить вечно. – Отец остановился, переводя дыхание, и попытался закончить свой монолог. – И запомни, Наруто: В мире шиноби ниндзя, не выполняющего приказы, назовут Ничтожеством, но тот, кто бросает своих товарищей куда хуже Ничтожества. – Значит, если я тоже умру, мое имя напишут на этом пъе… монументе, – подобрал другое слово и в ответ услышал гордый голос отчима: – Да, но… – Но только тебе это не светит, потому что ты умрешь в канаве, крысёнок, – прервал отца грубый бас какого-то человека. Я его где-то слышал, но не помню где. Мужчина поднял глаза, точнее свой единственный левый глаз, на папу и продолжил своим противным басящим голосом, в котором отдавали нотки презрения и превосходства: – Какаши, я вижу, ты никак не хочешь следовать приказам старейшин, когда-нибудь это тебя погубит. Но я дам тебе последний шанс исправить твою ошибку, – смилостивился неизвестный человек в бинтах, с замотанной правой рукой, обвешанной какими-то железяками. А левой - он держал трость, на которую опирался, чтобы не упасть. – Отдай мне джинчурики, и мы забудем про этот инцидент. – Предложил незнакомец. Джинчурики? А кто такие «джинчурики»? Надо будет спросить в библиотеке. – Данзо-сан, а я смотрю, что вы никак не угомонитесь, – отец встал со своего насиженного места и грозно посмотрел на только что пришедшего незнакомца: – Вам ведь, Третий четко сказал, что он тебе не достанется. – Вот как? Хотите из него сделать собачку Хокаге? – с усмешкой спросил собеседник и, не видя реакции на лице мужчины с серыми волосами, продолжил с угрозой в голосе и сверкая своим единственным глазом. – Если не хочешь отдавать его по-хорошему, то... будет по-плохому. – Тогда можно мне задать тебе один вопрос? – увидев короткий жест одобрение, продолжил: – Как ты об этом узнал? Ведь я его усыновил буквально вчера. – У меня свои источники и ты, Какаши, это знаешь, – голос Данзо, уже недруга для меня, не выражал ни одной эмоции или даже намека на какие-то чувства. – А теперь, если мы закончили, повторяю последний раз: отдай мне мальчишку, Хатаке Какаши! – А я вам вновь отвечу: нет! – с наигранной улыбкой ответил отец и, быстро достав кунай, приготовился к битве с этим человеком. Каюри и Мия вскочили со своих мест и тоже приготовились атаковать этого забинтованного человека. – Ну, раз так, – человек угрюмо поднял левую руку и, щелкнув пальцами, отвернулся от нас. Из-за кустов вышло восемь человек, Данзо обратился к одному из них: – Этих убить, – указал он на отца и на двух моих подруг, – а мальчишку привести ко мне, живым! – повысил голос, «забинтованный» человек и, увидев утвердительный ответ с поклон, удалился, скрываясь за деревьями. Напряжение все нарастало, а мне становилось все страшнее и страшнее из-за этих людей. Я чувствовал опасность, исходящую от них – они же даже не шевелились, выжидая чего-то¬ и от этого мне становилось все страшнее. Я не был пугливым, даже, можно сказать, был одним из самых не пугливых, но сейчас другая ситуация и поэтому я боялся. Боялся, что эти люди нападут на нас, и кто-то из-за меня пострадает или даже умрет. Из-за этого мне становилось, так страшно, что на спине выступал холодный пот. Я отступился назад и краем глаза заметил, как переглянулись отец и Каюри. Я даже ничего не понял, она настолько быстро присела и схватила меня, что ее силуэт на секунду размазался и превратился в смазанную кляксу, которую художник случайно пролил на свою незаконченную картину. Схватив меня, она со всей ей доступной скорости побежала. Так, стоп! – Каюри, остановись! – кричал ей на ухо и не переставал колотить ее по спине. – А как же, папа!? – Наруто, если ты не успокоишься, то я тебя вырублю, – пригрозила она мне. На пару секунд я и вправду успокоился, но после стал колотить ее с удвоенной силой, хотя было видно, что не причиняет никакой боли, только небольшой дискомфорт, ничего более. – А как же слова, которые сказал отец, что нельзя бросать своих товарищей! – не мог успокоиться я и продолжал брыкаться у нее на плече. В голове у меня крутился один вопрос: Почему? Почему мы можем убежать, а они нет? – Наруто, перестань, иначе ты упадешь, – серьезно сказала Каюри и через секунду объяснила, почему мы убегаем: – Мы никого не бросаем, а идем за подмогой, втроем мы мало, что сделать против восьмерых из Анбу Корня, как-никак они намного сильнее каких-то бандитов или же головорезов, они машины для убийства без чувств и эмоций. Я перестал брыкаться и задумался. А ведь точно. Это куда логичнее, чем принимать бой, в котором ты все равно проиграешь. Но у меня какое-то странное чувство, будто бы нас кто-то преследует. В голове всплыли какие-то цифры: 3.550; 3.500, и с каждой секундой цифры уменьшались, а вдали нарисовались три точки, которые быстро настигали нас. – Нас преследуют! – вновь закричал, так как эти точки стали превращаться в фигуры людей в масках: осла, кабана и землеройки. – Что? – удивилась девушка и на секунду обернулась. – Твою мать, что же им не иметься, - тихо выругалась Каюри и громко сказала: – Наруто, держись крепче, сейчас, мы ускоримся. Что? За что мне держаться? Меня же несут на плече. А Каюри, видимо, этого не поняв начала набирать скорость и очень резко. Вот фигуры вновь становятся точками и вовсе исчезли из поля зрения. Мы настолько быстро движемся? Ближайшие деревья превратились в одну линию, из которой вылетели блестящие точки. Через секунду точки стали похожи на ножи, так же называемые кунаи, и сюрикены, металлические звезды. – Каюри, в нас летят железяки! – а как еще мне их охарактеризовать эти предметы, которые вот-вот вонзятся в ее спину, если она сейчас же не спрыгнет с ветки. – Поняла! – услышал ее ответ. Я даже не понял, как она спрыгнула вниз, уклоняясь от летящих в нас «железяк». Красноволосая резко развернулась и начала отбивать летящие в нее кунаи и «звезды». Едва она коснулась земли, как снова развернулась и… Что это за ощущение? Нет, даже не ощущение, а знание. Девушка начала собирать чакру в животе, собираясь резко послать этот комок в ноги, тем самым использовать их как пружины для очень длинного прыжка, но… – Твои ноги не выдержат этого! – снова закричал я и начал мешать ей, делать все, что угодно, лишь бы помешать ей, воспользоваться своей чакрой по назначению. – Наруто, успокойся, – приземлившись на твердую землю, попросила Каюри, не понимая, что я от нее хочу. – Что теперь не так? – не много раздражено спросила меня и, уменьшив концентрацию чакры, продолжила бежать к деревне. – Ну, как бы тебе объяснить… – и вправду как? Ведь даже я не до конца понимаю, что ЭТО было. – А ты попытайся, – с уверенностью произнесла девушка, наверное, ей очень интересно. – Ну ладно, я как бы почувствовал, что ты собираешь свою чакру в животе и собираешься воспользоваться ей: послав ее в ноги и использовать их как пружину, но твои чакроканалы не выдержали бы и просто лопнули, – попытался, хоть и неумело, хоть и неуклюже, но попытался объяснить ей ситуацию. Я уверен на все сто процентов, что она мне не поверит и отругает за мои действия. – Наруто… – серьезно начала девушка. Сейчас мне влетит по первое число. – Ты маленький сенсорный гений! – что? Кто я? Сенсорный гений? А кто такие сенсоры? И почему вдруг я – гений? – Дай объясню, – видя на моем лице непонимание ситуации, предложила красноволосая. – Что ты хочешь знать? Я начал говорить ей все вопросы, которые пришли мне в голову, как вдруг почувствовал ЭТУ чакру. Зловещую, холодную и донельзя наполненную злостью. Мои инстинкты кричали в страшном хоре: Беги! Беги от этой чакры как можно быстрее! Тело не произвольно начало дрожать, что не ускользнуло от проницательной девушки. Я не услышал ее вопроса, не понял, как она задала его еще раз. Мой взгляд был устремлен в пустоту леса, откуда исходила это зловещая чакра, она будто бы поглощала все в округе, заставляя все становиться черным как безлунной ночью. – Наруто, что все-таки случилось?! – все же докричалась до меня девушка не на шутку взволнованная моим поведением. Я попытался что-то сказать, но толи из-за страха у меня пропал голос, толи я сорвал связки, когда кричал Каюри. Но я должен предупредить ее об опасности. Я должен предупредить. Я должен. Должен. – Беги… – одними губами прошептал я и почувствовал невесомость во всем теле, всего за секунду со встречей с землей и деревом, которое благополучно остановило мой дальнейший полет. По телу прошла волна боли, каждая клеточка выла от напряжения, которое вот-вот сведет меня с ума. В глазах потемнело, руки не слушаются, тело мешком обвисло возле этого дерева. Из всех органов чувств у меня остался только слух. – Данзо расщедрился, послав вас за нами, а, Братья-Невидимки? – голоса становятся какими-то нереальными, отдаленными и забывающимися, то громкими, то тихими. – Откуда она знает нас, брат Окаши? – спросил человек, уже тень, который стоял по левую сторону, от лежащей девушки, держащуюся за правый бок, по-видимому, из-за сломанных ребер. – Я не знаю, брат Оташи. Давай у нее спросим? – предложил другой, но я уже ничего не разбирал, их слова превратились в шум, который вот-вот исчезнет из моей головы. Боль, вот единственное, что я почувствовал перед тем как отправиться в темноту. Блаженную тьму, в которой эта боль растворяется, исчезает и забывается. Тьма. – НЕ СПАТЬ, ПАЦАН! – громкий рык какого-то существа вырвал меня из манящих объятий тьмы.