Глоток жизни

Твои глаза голубые/зеленоватые/прекрасные, Как море с соленым таким еле заметным привкусом. Я вижу в них все, что ты мне рассказывала и не рассказывала.

Резкое нажатие в области груди приводит меня в себя. Вода вырывается из легких и выступает наружу. Еще одно нажатие и вновь вода. Облегченный вздох надо мной. С трудом разлепляю свои тяжелые веки. Они будто свинцовые. Яркий свет режет глаза, но я их не закрываю. Спиной чувствую, что лежу на земле. Она отдает прохладой. Скорее всего, лежу я на берегу озера, но это не играет особой роли. Надо мной нависает чей-то силуэт. Вроде мужской. - Очнулась, - облегченно протягивает незнакомый голос. У этого парня настолько приятный голос, что по спине прошлись мурашки. Он берет мою ладонь в свою. Его рука влажная. И только сейчас я заметила, что вся его одежда мокрая. Это он меня спас? У меня внутри все сжалось от такого, казалось бы, простого жеста. Это произошло либо от близости с парнем, которая была мне не присуща, либо от осознания того, что именно он не дал свести мне счеты с жизнью. Наверное, я должна быть ему благодарной. - Я даже не знаю, что нужно говорить в таких случаях, - грустно усмехнувшись, начал парень, сжав мою ладонь, - Наверное, я должен спросить, почему ты прыгнула. - Не должен, - грубо откликнулась я, подавляя в себе усталость. - Но я спрошу, - невозмутимо продолжил парень, поглаживая мою ладонь. - А я не отвечу, - огрызнулась я, пытаясь вырвать ладонь, но тщетно, - Я не собираюсь открывать душу незнакомому мне человеку. Послышался его тяжелый вздох. - Я Максим и я вроде как спас тебя, у меня нет права узнать, зачем ты пыталась покончить с собой? - Я Лиза и я не просила меня спасать, – ответила я с ноткой дерзости, хотя все мои реплики давались мне с трудом, - А теперь, из-за тебя, я опять тут. - Так почему же ты спрыгнула с моста? – проигнорировав мои слова, настоял на своем парень. Самое странное было то, что мне захотелось ему сказать. Он сумел внушить мне доверие. Наверное, я обожгусь, но это будет потом. Мне нужно выговориться. Тая все обиды в себе, накапливая боль, я дойду до того, что просто взорвусь. Я попыталась подняться. Было тяжело, но я продолжала. Увидев мои попытки, он помог принять сидячее положение. Он сжал обе мои ладони в своих. Приятно настолько, что я даже не попыталась их отдернуть. - Мне было тяжело. Я осталась одна, все меня бросили, - вздохнув, я пересилила желание заплакать. - В смысле? – непонимающе взглянул на меня он. - Тебе, правда интересна моя жизнь или ты спрашиваешь меня из вежливости? – взглянула я на него глазами полными надежды. - Мне нужно знать, - он осекся, наткнувшись на мой хмурый взгляд, - Я хочу тебе помочь, - поглаживая ладони, мягким тоном пояснил он. - Зачем тебе это? Из жалости? Я ненавижу жалость! – повышая тон, сказала ему я. - Я не буду тебя жалеть, - успокоил меня он, - Просто ты не достойна плохого. Наверное, глупо рассказывать о своей жизни первому встречному, но больше некому. А копить все в себе я устала. Это больно. Набрав воздуха в легкие, я принялась рассказывать. - Вся моя жизнь – сплошные разочарования. Меня растила бабушка. Мать оставила меня у нее и уехала куда-то. Ни разу не видела ее. Про отца я вообще ничего не знаю. Ни одного рассказа о нем, ни одной фотографии, ничего. Довольно неплохо я жила до 16 лет, - я остановилась, собираясь с мыслями и подавляя в себе желание заплакать, - Потом бабушка умерла от сердечного приступа. Дальше детдом. Там меня не ждала райская жизнь. Но это было все же лучше, чем то, что было после этого, - я сглотнула, еле сдерживая слезы, - Меня усыновили. Я попала в рабство, - и тут слезы вырвались наружу сильным потоком. Он пересел рядом со мной и обнял за плечи. Взяв себя в руки, я продолжила: - Их было семеро. Каждый день они приходили удовлетворять свои потребности. Им было все равно на то, что я ребенок. Они не обращали внимания на мои просьбы, на мой плач. Их даже не останавливал тот факт, что все это происходило в каком-то подвале, где я и жила три года, - слезы все так же лились из моих глаз, в то время, как он сжимал мои плечи, - Три гребанных года они издевались надо мной. Они меня убивали. Я ненавидела их всем сердцем. Но мои молитвы были услышаны. Меня освободили, а их посадили. Так я не радовалась ни разу в жизни, - на моем лице появилась грустная улыбка, а слезы не переставали литься, - Я почувствовала себя человеком. Я начала жить. Но продолжалось это все недолго. Ровно три месяца. День в день. Вчера объявился один из них, - я сжала кулаки, а парень сильнее прижал меня к себе, - Надо мной еще никогда так не издевались. Он избивал меня, насиловал. Я несколько раз теряла сознание, но он сильными ударами заставлял открывать глаза. Он ушел, не забыв при этом избить меня до потери сознания, - я тяжело вздохнула, а слезы лились с новой силой. Его ладони сжимали мои плечи. Было уютно. Я чувствовала себя защищенной. Впервые в жизни. Я доверилась ему и не боялась быть отвергнутой. - Не плачь, - мягко проговорил он, прижимаясь подбородком к макушке моей головы, - Он поплатится, - грубо произнес он, - Все они поплатятся за это. Это не сойдет им с рук. Ни одному из них. - Но они богаты, они выкрутятся – захлебываясь в собственных слезах, проскулила я. - Мы справимся, - невозмутимо проговорил он, поцеловав меня в лоб, - Вместе мы можем все. Его слова внушили мне доверие. Я доверилась ему, потому что знала, что он не предаст меня. Он не такой как все. В его глазах отражается забота и нежность. Я ему верю. Это глоток жизни в моей смерти.