Ты сделала меня сильнее

— Нет, пожалуй, ты будешь первой. Светлый луч его надежд. Пэн только собирался замахнуться, чтобы вырвать сердце у Белль, как вдруг его остановила чья–то чужая рука. Обернувшись, он увидел сына. — Что, пришёл спасти свою девчонку? — насмешливо поинтересовался Пэн. — Отойди от неё, ты и пальцем не тронешь ни её, ни остальных. — Голос Голда звучал уверенно, а в глазах не было ни капли страха. — Это откуда же такая уверенность?.. — продолжал насмехаться Пэн. — И что ты мне сделаешь? Без своей магии ты ничто. — Мне не нужна магия, чтобы раз и навсегда избавиться от тебя. — И ты готов рискнуть жизнью ради этих людей? Да большинство из них даже не ценит тебя, им на тебя наплевать. — Это ничего не меняет. Они — моя семья. — Только посмотри на себя: что с тобой сделала любовь! Ты стал слабым и жалким. Голд ничего не ответил — он потупил глаза, но затем твёрдым шагом приблизился к Белль. Её глаза, наполненные грустью и болью, смотрели прямо на него. Он почти физически чувствовал эту боль и всей душой хотел её унять, избавить любимую от мучений. Но он не мог этого сделать. Нет, не потому, что лишён волшебной силы, а потому, что знал причину этой боли. И что эту боль нельзя исцелить с помощью магии или медицины — только со временем она утихнет. Румпельштильцхен подошёл почти вплотную и коснулся кончиками пальцев щеки Белль. Её кожа такая нежная и тёплая... Для него невыносимо больно вот так прощаться с ней. На короткое время он прикрыл веки и вспомнил, как не раз касался её милого личика, как целовал её нежные, сладкие губы; как зарывался лицом в её каштановые локоны; как, притягивая к себе, он так крепко обнимал её, что в лёгких не хватало воздуха, и при этом мысленно проговаривал, что больше никогда не отпустит. Но сейчас ему всё же придётся это сделать, чтобы защитить её, и других. ...Когда Голд открыл глаза, то снова встретился с девушкой взглядом. Ещё несколько секунд он машинально водил пальцем по её щеке. Белль по-прежнему глядела на возлюбленного, из-за заклятия будучи не в силах пошевелиться и коснуться его в ответ. Она ощущала в душе невыносимую боль и изо всех сил сдерживала слёзы. В этот момент Румпельштильцхен медленно опустил руку. Как Белль хотелось, чтобы он прикасался к ней снова и снова… хотелось самой обнять его и поцеловать так сильно и нежно, как ещё не целовала никогда раньше; хотелось отдать в этом поцелуе всю свою любовь. — Я так хотел для нас счастливого будущего, — тихо заговорил Голд. — Будущего, которое ты заслуживаешь, в котором мы были бы вместе: только ты и я. — В его голосе можно было услышать лёгкую дрожь, но он старался прибавить в интонациях больше уверенности и храбрости. — Однажды я бы встал перед тобой на колено и попросил бы твоей руки. И мы были бы мужем и женой. — Нет, нет! Зачем ты так говоришь? не надо так, — проговаривала про себя Белль, будто разговаривая с магом. — Конечно же, у нас всё это будет. И я с радостью скажу тебе «да». У нас будет замечательная семья. И мы будем вместе всегда. — Она почувствовала, как её глаза всё-таки наполнились слезами. — В нашей сказке может быть счастлив только один, и это уж точно буду не я. Ты должна быть счастлива, потому что это — то, чего я хочу, — твёрдо произнёс Румпельштильцхен. — У нас будет счастливый конец. Наш счастливый конец. И я буду счастлива только рядом с тобой. И хватит говорить эти глупости. — Белль была немного сердита на Голда за те его слова. Разумеется, она знала, что он её не слышит, но так ей становилось немного легче. В момент поцелуя она уж было решила, что сейчас парализующее заклятье спадёт и она сможет крепко прижаться к Румпелю и поцеловать. Но почему-то ничего не происходило. Кивнув ей, будто поняв, Румпельштильцхен внезапно добавил со слезами на глазах: — Моя Белль, моя любовь, с тобой я был счастлив всё то время в Тёмном Замке, когда ты была всего лишь моей служанкой. Ты сумела пробудить во мне человека, разглядев его сквозь маску чудовища; ты сделала меня сильнее. Те три года, пока мы просто были друг у друга, пока всё шло своим чередом… Я никогда их не забывал и не забуду даже сейчас, сквозь боль и смерть. Я буду любить тебя вечно. После этого проникновенного признания он повернулся к Пэну. Тот невозмутимо спросил: — Ты закончил? — Да. — Кстати, ты правильно подметил: в твоей сказке не будет счастливого конца. — Как и в твоей. В этот момент над ними пролетела тень. Голд резко вскинул руку, и тень отдала ему кинжал Тёмного, после чего вернулась к своему хозяину, а Румпель притянул к себе Пэна и схватил его покрепче, дабы тот не вырвался. — Что ты делаешь? — не понял нетландец. — Ты можешь умереть только в том случае, если мы оба погибнем. Так вот, теперь я готов. Не тратя времени на раздумья, Голд занёс кинжал и вонзил прямо в спину своего отца. Через пару секунд их обоих окутал густой чёрный дым. Внутри у Белль словно всё оборвалось. «Нет… нет, нет…» — продолжала она повторять про себя. Когда чёрный дым исчез, вместо юноши-подростка Питера Пэна на площади стоял взрослый мужчина. Тот самый, который много лет назад отпустил руку своего маленького сына ради вечной молодости на волшебном острове Неверлэнде. — Румпель, — прохрипел он, — вытащи кинжал. Вытащи его, и мы начнём всё сначала, как ты этого и хотел. У нас будет счастливый конец. — Это было много лет назад. Нет, ничего не будет: я злодей, а у злодеев не бывает счастливого конца. После этих слов Румпельштильцхен собрался с духом и всадил клинок в отца и в себя на всю длину. Вместо дыма их залило золотистым свечением, в котором они оба и исчезли. В тот же миг обездвиживающее заклятье спало, и по лицу Белль покатились слёзы. Зажав рот руками, она рухнула коленями на холодный асфальт и горько зарыдала от безысходности. Она больше не могла сдерживать слёзы, крики, плач. Было такое впечатление, что у неё отняли частичку её самой. А ведь так и было: Румпель был частью её сердца. А сейчас эта частичка умерла. Девушка смотрела туда, где он только что стоял и где исчез в золотом свете. Она до последнего не могла поверить в то, что его больше нет, что необыкновенное признание было последним, прощальным. Она сидела на холодной земле, не слыша и не видя ничего вокруг. К ней никто не подходит, никто не утешает. Так не должно было быть; это не их счастливый конец. Они слишком много раз теряли друг друга. Они не заслужили такого конца. Только не так, не так… Белль так и осталась сидеть на асфальте, пока кругом толпились остальные и говорили что-то о втором заклятье. По щекам всё ещё бежали слезы, а горло болело от криков. К ней так никто и не подошёл.