Анонимность

Он не был пьян, скорее просто нетрезв. Пьян - это когда не можешь идти, говорить, а наутро не помнишь, что происходило. Нет, Дин не был пьян, он просто немного выпил, может, больше, чем следовало, и не вполне здраво принимал некоторые решения, но он всё ещё был в сознании, мог назвать своё имя и дату своего рождения, а так же некоторые факты из биографии и, кажется, даже теорему Пифагора - единственное, что он твёрдо помнил из всего школьного курса. Но его уже начало сильно тянуть на приключения, причём он уже плохо понимал, какие из них чем могут обернуться. Сэм посоветовал ему пойти освежиться. Дина это, кстати, почти разозлило. Сэму было двадцать два, и он только начал выбираться в такие клубы, а вот Дин уже был для подобных заведений как будто староват. И дело было даже не в том, что ему было двадцать шесть, просто у него был достаточно богатый жизненный опыт и в некоторых моментах слишком консервативное воспитание, чтобы он мог понять все эти развлечения современной молодёжи. В некоторых клубах ему было легко - он за полчаса умудрялся "снять" какую-нибудь симпатичную мордашку и увлечь её с собой в более уединенное местечко, но здесь всё было как-то слишком... Продвинуто что ли? Девушки предпочитали не знакомиться, а раскрашиваться светящимися в темноте красками, танцевать и обсуждать что-то между собой, а некоторые парни не стесняясь лапали друг друга на танцполе... Если бы не опасение прослыть в глазах Сэма стариком, который уже не выдерживает "развлечений молодёжи", Дин ушёл бы. Но он продолжал торчать у барной стойки и пить, пить, пить... А потом он, следуя совету брата, пошёл освежиться. Но уже в туалете потерял мысль и, пройдя мимо подсвеченных снизу умывальников занырнул в одну из кабинок. Там он остановился, прижавшись к дверце, и глубоко задумался. Во-первых, он забыл, зачем сюда пришёл. Во-вторых, отсутствие писуаров навело его на мысль, что он мог войти в женский туалет. Хотя нет, вряд ли, он дважды взглянул на табличку прежде, чем открыл дверь. Пока Дин предавался размышлениям, в туалет вошёл кто-то ещё. Кто-то, кто зашёл в соседнюю кабинку. Винчестер бросил взгляд на стенку, разделявшую его и его соседа, и обнаружил в оной дырку, по диаметру вполне подходящую, чтобы засунуть в неё руку. Подпись, сделанная на стенке чёрным маркером, указывала, что в эту дырку можно сунуть член, чтобы получить халявный анонимный минет. Дин расстегнул штаны и, поспешно спустив их вместе с бельём до колен, опустил руку вниз, касаясь пальцами члена. Он постарался думать о чём-нибудь возбуждающем. Например, о полуобнаженном теле той девицы, что крутилась прямо перед ним, когда он сидел в баре. Да, он старался думать именно о ней, а не о том, что в соседней кабинке, вероятно, находится какой-то парень, который, возможно, не вполне адекватно отреагирует, если Дин осуществит то, что собирается. Винчестер определённо подумал бы об этом, если бы был трезв, но сейчас алкоголь и жажда новых впечатлений полностью затмили его разум. Именно поэтому он, едва член пришёл "в состояние боевой готовности" просунул его в ту самую дырку, так удачно подошедшую ему по росту. В соседней кабинке послышалась возня, и Дин, предусмотрительно просунувший член лишь на пару сантиметров, уже собрался было дёрнуться обратно, когда его плоти коснулся тёплый язык. В том, что это был именно язык, сомневаться не приходилось. Осмелев, Винчестер поднял руку, ухватившись ей за верх стенки, и подался бёдрами вперёд до тех пор, пока не упёрся. Незнакомец в соседней кабинке, как следует вылизав головку, взял её в рот и принялся посасывать, водя по остальной доступной ему части рукой, регулярно задевая ею стенку. Дин провёл пальцами по своей груди, прямо сквозь футболку, но затем был вынужден поднять и вторую руку, чтобы удерживаться от падения или от каких-нибудь опасных движений. Сначала Дин жмурился, пытаясь вообразить себе сексапильную блондинку, которая отсасывала ему. Он надеялся абстрагироваться от того, что находится в общественном сортире, а сосёт ему какой-то незнакомый парень, который вполне может оказаться уродом, как моральным, так и физическим. Но вскоре Винчестер понял, что ему это не нужно. Кто бы там не делал ему минет, он явно был в этом вполне опытен. Не вбирая член глубоко, он работал языком так активно, сжимал губы так плотно, а рукой двигал так уверенно, что Дин очень быстро потерял всякую связь с реальностью и даже стал издавать какие-то звуки, нечто среднее между шёпотом и скулежом. Тот, кто ублажал его орально, тоже не молчал. Иногда он хлюпал, иногда выдавал что-то похожее на "ммм", а иногда, на мгновение отрываясь, тяжело дышал. Так тяжело, что Дин мог его услышать. Кроме того стук, который возникал, когда парень в кабинке ударялся рукой о стенку, стал уже почти привычным, и Дину казалось, что это бьётся его собственное сердце. Перед оргазмом Дину пришло в голову, что надо бы сказать, что он вот-вот кончит, но сделать он этого так и не собрался. Судя по всему, сперма попала в рот неизвестному, и Дин поспешно сделал шаг назад, едва не споткнувшись об унитаз, и оказался у противоположной стенки. Он испугался, что его неизвестный "почти любовник" разозлится и, чего доброго, нанесёт какой-нибудь вред мужскому достоинству Дина. Прислушавшись, Винчестер услышал, как в соседней кабинке неизвестный плюнул и быстро спустил, а затем распахнул дверь и быстрыми шагами удалился. Дин дернул замок своей двери и, как был, со спущенными штанами, высунулся в помещение туалета, но дверь за неизвестным успела закрыться.