"В ритме танго"

Оказывается, убегая, жить становится не так сложно. Убегая от нежелательных знакомств, встреч, разговоров. Убегая от неприятных для тебя людей. Убегая от чувств и эмоций. От боли и обиды, жгущих тебя по ночам. От всего этого можно убежать. Ненадолго, зато после чувствуешь себя спокойнее, хотя и опустошенным. Я придерживаюсь этого принципа уже вторую неделю. Главное обеспечить себе состояние занятости. Утром я просыпаюсь и, сделав некоторые дела по дому, главное не сидеть без дела, ухожу в университет. Там впервые за, пожалуй, все свое обучение, я слушаю внимательно лекции и сам пишу конспекты. Просто раньше под боком у меня был бесплатный репетитор, бравший за свою помощь разве что только натурой. Но так было раньше, сейчас же я не могу надеяться, ни на кого кроме себя самого. После того как заканчиваются занятия, иду в ближайшее кафе и либо делаю домашнюю работу, либо зубрю термины, мысленно отрабатывая те или иные движения. Ну а потом за час до начала занятия отправляюсь в путь. Идти туда не близкий свет, зато есть момент подумать. Но я предпочитаю не думать вовсе. Выкинув все возможные мысли из головы, я просто наслаждаюсь увядающей красотой природы. И пускай уже начался Акисамэ, сезон дождей, все равно есть на что посмотреть. Наблюдая за тем, как плачут небеса, ловлю себя на мысли, что не так уж хреново себя чувствую. Так сказать, когда плохо не только тебе, становится чуточку легче. И это полная правда. Ну а потом, я словно погружаюсь в другую реальность. Нежные прикосновения не такого уж и чужого мне человека, уверенный в себе и во мне взгляд, и наконец, сам танец. Ведение, арочный поворот, квик, внешний поворот под рукой, касание, непоступательное движение и многое другое. Я почти все из них усвоил. Не зная определений, я знаю только, как они танцуются. Мой учитель говорит, что так даже лучше. Теория теорией, а слышать и чувствовать музыку, следовать ритму почти на подсознательном уровне – все же важнее. А самое главное он не дает мне думать. Стоит только встретиться взглядом с его черными глазами, и я забываюсь, растворяюсь в нем. Это очень даже кстати, учитывая мое последнее душевное состояние. Танец помогает забыться. Как там говорится? Танец это маленькая модель жизни в несколько минут, со своими эмоциями и переживаниями? У меня пока только светлые эмоции, чему я премного благодарен. Кстати не знаю почему, но Рё занимается, только, со мной. Всех остальных клиентов он оставляет на мадам, а меня вне, так сказать, основной программы обучает тому, что на его взгляд, кажется важным. Притом не только он ведет, мне тоже выпадает такая честь, в основном под конец урока. И не стану говорить, что у меня так уж получается, но больше мне нравится быть в роли ведомого. И дело не в том кто меня ведет, просто я устаю за день и мне легче следовать за кем-то, нежели брать всю инициативу, а так же ответственность, на себя. Когда же иллюзия спокойствия кончается, я, натянув на лицо, улыбку, и плевать что вымученную, направляюсь домой. Чтобы не мучиться, я мог бы просто напросто съехать от него. К братику или просто на съемную квартиру, благо финансы мне позволяют это. Но что-то удерживает меня подле этого старого дурака. Поэтому пока он сам прямым текстом не выгонит меня из дома, я не уйду. А дом встречает меня тишиной, темнотой, пустотой.… Перечислять можно до посинения. Но факт остается фактом, мы, как и раньше не общаемся. Дабы не думать об этом, я, надев наушники, врубаю музыку на полную. И взяв в руки книгу, читаю. Тяжелый рок и книга по психологии еще та горючая смесь. Сложно не свихнуться. Но пока я пытаюсь сквозь рев музыки понять смысл написанного, иные мысли просто не рискуют потревожить меня. Но самое сложное это ночь. Единственное время, когда я не могу убежать от всего что навалилось на меня. Ночью я бессилен, и поэтому меня накрывают кошмары, высасывающие абсолютно всю энергию, от чего на утро я как выжатый лимон. Тем не менее, с этим я ничего поделать не могу. Снотворное уже не помогает, а подсесть на таблетки не хотелось бы. Так что выходит, я живу только от урока к уроку, существую от ночи до ночи, и медленно умираю каждую ночь. Вот и сегодня я после занятий отправляюсь в уже полюбившееся мне кафе и, заказав чашечку кофе, перебираю листки с историей вальса и танго. Эту наиинтереснейшую информацию, без сарказма, мне предоставил Шинобу, который, кстати, относится к нашим урокам очень даже серьезно. Но и результат у него уже заметен, он усердно трудится и уже почти идеально вальсирует. Я рад за него, он к чему-то стремится, танцы для него не просто развлечение, нет, у него явно есть какая-то цель. И он идет к ней уверенным шагом. В отличие от меня, просто пользующегося занятиями, не из желания научиться, конечно же. Кто бы мог подумать, оказывается, вальс раньше считался танцем вульгарным и греховным, из-за слишком тесной и близкой позиции в танце, а также быстрых кружащихся движений. Господи, они просто не были тогда еще знакомы с танго. Уверен, у них бы просто случился сердечный приступ от увиденного. Хотя танго – безумно красивый, страстный танец. Хотелось бы мне, хотя бы раз станцевать его. Но стоило только посмотреть на список основных понятий этого танца, я понял, иногда мечты слишком несбыточны, как например моя. Но эта мысль вызывала улыбку, нежели печаль. Собственно говоря, так я и просидел до самого вечера. Когда часы пробили шесть, я стал собираться. Через час все начнется, не хочу опаздывать, а то Рё будет ворчать. Это, кстати, одна из его вредных привычек, ворчать как старый дед. Натянув куртку и шарф, вышел на свежий воздух, и сразу ж полез доставать зонт, как обычно был дождь. Ну и славно, я могу расслабиться. Путь до школы прошел без лишних приключений. Но, увы, мое настроение все же упало ниже отметки “более менее”. Сегодня дождь бил по крышам в два раза отчаяние, кто-то скажет, я все это выдумал, но нет, я это чувствовал. И мысленно уже готовился к худшему. Оказывается, мои опасения были вполне оправданными. Подойдя к такой знакомой уже двери, увидел, как рыжеволосый парень отчего-то закрывает дверь. Его куртка уже заметно намокла, как и волосы. Решительно направляясь в его сторону, стразу же накрыл его от дождя своим зонтом. - Ооо, Мисаки! Здравствуй, здравствуй. Ты прям вовремя, а то я уже промок,- по-детски радостная улыбка, и смеющиеся глаза, сейчас казавшиеся не черными, а какими-то темно-зелеными. - И тебе привет. А что сегодня занятий не будет?- он все еще продолжал мучиться с замком. - Нет, не будет. Старинный друг мадам попал в больницу, сейчас она у него,- наконец-то дверь была закрыта.- Прости, я бы предупредил, но твоего телефона у меня нет. А все, чьих номеров у меня нет, будут вынуждены довольствоваться запиской, обнаруженной уже на месте. С этими словами он достал вдвое сложенный листок из кармана, и всунул его между дверьми так, что и дождь не попадал, и ветер бы не вырвал его. - Ясно…- мне оставалось лишь разочарованно вздохнуть, ибо сейчас меня лишили возможности жить. Пускай всего два часа, но эти два часа я жил и чувствовал, и даже наслаждался. - А ты чего не радуешься? Домой вернешься пораньше, больше свободного времени, так сказать. - Ну, скажем так, сегодня дома меня никто не ждет, поэтому не вижу смысла приходить в пустую квартиру раньше времени, - и сегодня, и вчера, никому я не нужна. Точнее не нужен. - Может, тогда пойдем вместе в какой-нибудь бар и выпьем?- странное предложение, но ведь это лучше чем шастать по улицам, в такую погоду. - А разве у тебя не было других планов? - Нет, мои планы были именно такими. Но теперь же у меня появился шанс напиваться не в одиночку, а с приятелем. Ну как, согласен?- он ждал ответа, в нетерпении даже закусив губу. - Притом у тебя есть зонт, а у меня нет. Таак что ты просто не посмеешь кинуть друга мокнуть под дождем. Грустные щенячьи глазки на пол-лица, умоляющий взгляд, я не мог его разочаровать. И согласно кивнув, взял его под руку, так было удобнее идти под одним зонтом. Бар, в который мы пришли, был просто уютным заведением. Более ничего сказать о нем не могу. Хотя, стоит прибавить, что выпивка здесь была дрянь, зато стоила всего ничего, а народ, что собирался после тяжелого трудового дня выпить, не обращал на тебя никакого внимания, так что уверен даже если бы я целовался с каким-нибудь парнем, сидя здесь за этим самым столиком, на меня бы даже не посмотрели. От этого я немного расслабился, и принял очередное не мене важное решение – напиться. До беспамятства. Вот так. Но Рёка явно не просто пить собирался, слишком уж внимательно он на меня смотрел. Тем не менее, проигнорировав предупреждения своей интуиции, я начал пить. Спустя полчаса, а может и час, на столе красовались две опустошенные бутылки виски, отвратительное пойло, и новая еще не раскрытая бутылка коньяка, тоже не пять звезд. - Мисаки, ты как?- странный вопрос, что я должен ответить? Что все еще, увы, в сознании? Наверное, именно это. - Я норм, как видишь, еще не отключился. - Вижу. Может, тогда поговорим? Мне кажется, тебе есть что рассказать,- пронзительный взгляд, и совершенно трезвый голос. Он вообще пил? Помню только, как он подливал мне раз за разом. А вот чтобы пил, не помню. - О чем ты хочешь поговорить? - Ну, например, о том, что гложет тебя. О том, что привело тебя в нашу школу, что заставило записаться на занятия. О том, почему тебя никто не ждет дома, и кто этот человек, из-за которого ты буквально загибаешься на глазах?- у меня рот открылся от такой точности. Когда он заметил? Как? Зачем ему все это? - Мда…. Все же я хреново шифровался, раз меня так просто раскусили. А не пожалеешь потом, что начал весь этот разговор?- мой голос выражал все мое недовольство. Я был скептически настроен, по отношению к его неподдельной тревоге за мою скромную персону. - Дурачок, конечно же, не пожалею. Поверь, тебе станет легче, просто выскажи все то, что гложет тебя. Раздумывал я всего пару минут, после чего откупорил коньяк, налил себе полный стакан для храбрости и, осушив его одним махом, начал свой рассказ. Единственное что помню, так это то, как заплетался язык, иногда дрожал голос, а под конец на глаза набежали слезы.

…

Я как обычно готовил обед. В сегодняшнем меню были салат из овощей с морепродуктами и жареная рыба. Ловко орудуя ножом, я нарезал креветки, когда со спины меня нежно обняли. Если бы я не готовил, то вряд ли бы стал вырываться, а так у меня же сейчас все сгорит и выкипит! - Усаги – сан! Ну не сейчааас!- его руки, уже скользнувшие под кофту, неожиданно послушно замерли. - Мисаки…- как всегда шепот на ухо, и дыхание опаляющее кожу шеи. Так уж и быть, дай только дорезать и я полностью в твоем расположении. Это я хотел ему сказать, но не успел. Он неожиданно отстранился от меня, и как мне показалось, даже сделал пару шагов, отступая. Какой-то он слишком послушный сегодня, не к добру это. - Ты что-то хотел?- креветки отправились вслед за морской капустой на тарелку. - Я хотел тебе кое-что сказать. Это очень важно, поэтому выслушай меня, пожалуйста,- почти официальный тон, и скрытое волнение в голосе. Что же интересно случилось? - Я тебя слушаю, Усаги – сан, говори,- сам же я переворачивал рыбу на сковороде. - Я… Последнее время сомневаюсь…- и молчание. - В чем?- неужели придется вытягивать из него каждое слово? - В нас. В наших отношениях,- на это я лишь незаметно ухмыльнулся. В чем здесь сомневаться, все же прекрасно? – Я сомневаюсь в своих чувствах… Рука с ножом замерла в воздухе. Что простите? О чем это он? Как так сомневается? Натянуто улыбаюсь и нервно хихикаю, все так же стоя к нему спиной. - О чем ты? Как так сомневаешься?- сердце отчего-то замерло в ожидании ответа. И не зря. - Мисаки, мне кажется, что эти чувства…. к тебе…. Они ошибочные. Я не уверен в себе. Поэтому я хотел, чтобы ты знал. Вполне вероятно…. что я просто…. заставил…. себя поверить в то… что… люб…лю те…бя. Чуть ли не по слогам, приглушенным шепотом, но я четко слышал каждое слово. И просто отказывался понимать, что происходит. Он заявляет, что все это ошибка? Все то, что было между нами? Как такое вообще возможно? Я… Я не понимаю. Рука дрожит, и я, молча, опускаю нож на стол. Нужно собраться поскорее с мыслями, взять себя в руки, в конце концов. - Если же все это была только ложь, то кто я для тебя?- я боюсь, правда, боюсь, услышать ответ. - Вполне возможно,- пауза, длящаяся чертовски долго,- замена… Своему брату…. Закусив губу, успеваю заглушить стон, вырвавшийся из меня. За-ме-на? Не верю.… Это не может быть. Помимо воли, замечаю, как на стол падают слезы. Пытаясь вести себя нормально, тянусь за тарелкой, и… Она разбивается вдребезги, выскользнув из дрожащих пальцев. - С чего ты взял все это?- плевать уже на дрожь в голосе и подкашивающиеся ноги, я хочу знать причину. Обоснованную, четкую и ясную. - Мне… мне так кажется, я чувствую,- подавляю истерический смешок. Из-за всего лишь “кажется”, довел меня до такого состояния. Черт побери, я все равно ничего не понимаю! - Прости… Резко разворачиваюсь к нему лицом и встречаюсь взглядом с его печальными глазами. В них столько боли, столько раскаяния. Он видит мои слезы, но я замечаю, как он через силу подавляет в себе желание подойти ко мне. А еще в его глазах неимоверная нежность. Ну и как этот человек, так смотрящий на меня, может не любить? Осознание, что возможно это все жалкая ложь, все его сегодняшние слова, прошлось по сердцу ножом. Больно, непереносимо… - Прости,- и, развернувшись, он вышел из кухни. А я опустился на пол, глядя перед собой. Слезы все так же неслышно падали мне на колени, а в голове крутились слова Акихико. Человека, которого люблю Я. Человека, который буквально заставил меня полюбить себя, о чем я еще ни разу не пожалел. Поэтому поверить его словам – просто нереально. И уже ночью, прорыдав, как последняя тряпка, несколько часов подряд в подушку, я, прокрутив всю ситуацию еще раз, кое-что понял. Его слова – определенно ложь. Но зачем? Помучить меня? Или может проверить? Но для проверки слишком жестоко, не так ли? И хотя меня все еще сильно трясет, и сердце сковал страх, я не отступлюсь. Пока он не скажет мне все это еще раз. Только теперь не просто “кажется”, а “уверен”. Тогда да, я сдамся.… До того же времени я буду рядом.… Столько сколько нужно. Столько сколько можно.

…

Маленькая трагедия закончилась, аплодисменты, занавес, цветы, актеры на поклон. Я же уже в дрых пьяный, лежал на столе, болтая желтую, хотя нет, янтарную жидкость в стакане. Лед мелодично позвякивал и поблескивал, отражая свет тысячами бликами на стол. Что я чувствовал сейчас? Ничего. Как так? Просто в состоянии “полу бойкота” мы с Акихико уже больше трех недель, у меня было достаточно времени привыкнуть к этому, раз, и убедить себя в том, что сказанные им слова ложь, два. Поэтому единственное, что я чувствую это опустошенность. Раньше такого не было, так как я все держал в себе. Сейчас же, я выплеснул все наружу, внутри только осталась огромная дырка, и ничего более. Кстати я ведь все это кому-то рассказывал. Интересно, что этот кто-то теперь думает обо мне? Наверняка он испытывает отвращение ко мне, ведь я гей. Иначе просто не объяснить наши с Усаги отношения. Но Тссс! Никому, никому и даже себе я повторно не признаюсь в не традиционности своей ориентации. Через несколько минут с огромным усилием отрываю голову от прохладной поверхности стола, и смотрю в упор в черные глаза собеседника. К слову, он так и не выпил, чертов гад. Только меня напоил до свинского состояния, щас еще возьмет, домой к себе увезет, а там и изнасилует. - Пффххааахха…..- от последней мыслей меня прорвало на дикий ржачь. Простите все, а в особенности мамочка и папочка, а так же братик, мою невоспитанность, просто я пьян. Это весомый аргумент. - И что же тебя так развеселило?- да походу не меня одного. Он явно подавлял смех, я слышал это в его голосе. - Ничего,- выдавил я из себя, наконец, отсмеявшись. - Знаешь что, пошли назад в школу? - Нахрена?- ну я очень-очень пьян. - Лучше уж продолжать выпивать в каком-нибудь другом месте. А у меня как раз ключи от студии. Кроме того, ты наверняка “за” продолжить начатое? Что-то в его словах все-таки было. Что-то убедительное, в результате чего я согласился. Из-за стола меня практически выносил на себе Рё, да и до школы он меня тащил на себе, слава Богу, хоть недалеко идти было. А потом, последнее что я помню, это как мы начали пить. На этот раз Рё тоже выпивал, наливая себе ничуть не реже чем мне. На этом провал. Темнота. Тишина. Наверняка я провалился в сон. Дай Бог, что бы было именно так.