Братик, ты в меня влюбился?

-Мэттью, ну что ты за горе луковое, в самом деле? – удручённо качал головой Альфред, пытаясь найти аптечку в шкафу. -Прости, — прижимая Кумадзиро к себе, тихо сказал Канада. Под глазом у него виднелся приличный синяк, на губе – ещё свежий кровоподтёк. На правой скуле и щеке были заметны небольшие ссадины. На коленках и локтях также была ободрана кожа – создавалось впечатление, что Мэттью ползал сначала на четвереньках, а потом — по-пластунски по неровному асфальту минут двадцать, а то и больше. -Вот скажи мне, что тебе мешает дать отпор этим придуркам несчастным? – Америка плюхнулся рядом с братом на диван и, открыв небольшую коробочку, извлёк пластырь, вату и перекись. -Их было больше. И они сильнее… – попытался оправдаться парень. -Ты это о ком сейчас? О Франции и Англии, что ли? – удивлённо спросил Ал, отщипывая немного ваты и смачивая её раствором. -Про Кубу, Бразилию, Чили и Мексику, — негромко ответил Канада. -Хах! Нашёл, кого бояться! Да ты бы им левой, а потом так коленкой в пах, а потом…, — Америка так увлёкся, что не заметил, как смахнул с дивана аптечку, а вместе с ней и открытый пузырёк с перекисью. Жидкость незамедлительно разлилась, а услужливый ковёр впитал её в себя. Братья с минуту смотрели на образовавшуюся лужу. Потом Альфред громко засмеялся, почёсывая затылок. -Упс! Какая досада! -Ничего страшного, — Канада выпустил медведя и хотел было сходить за тряпкой, чтобы прибраться, но его остановил брат. -Ты пострадавший, тебе нельзя напрягаться! Так что сиди здесь и предоставь это важное дело герою, — не дав канадцу вставить и слова, Альфред умчался в ванную. Мэттью вздохнул и сел обратно. Кумадзиро уже успел куда-то исчезнуть, поэтому парню ничего не оставалось, как подтянуть к себе ноги и, обняв колени, уставиться перед собой, задумавшись о том, какой же у него хороший, пусть порой и странный брат. В последнее время Канада стал замечать, что Америка ведёт себя весьма необычно: часто заходит в гости, а тут вообще решил остаться на неделю пожить у него, водит его в интересные места, куда ранее канадец бы даже не рискнул пойти – аттракционы, зоопарки. Это было так… неожиданно. Мэттью не привык к такому обилию внимания со стороны Америки. Или точнее, отвык. Такого уже просто давно не было. С тех пор, как их перестал опекать Англия, брат отдалился от Канады. Он вплотную занялся развитием своей страны, и ему было совсем не до того, чтобы играть с Мэттью. Но канадец нисколько не жаловался и не обижался на него. Наоборот, парень понимал брата и старался не мешать. В свою очередь он сам тоже отдалился от него, с головой погрузившись в решение вопросов своего государства. Но он не мог отрицать, что иногда скучал по тихим вечерам в общей гостиной, по сказкам, что рассказывал им с Америкой Артур, скучал по тёплым ладоням брата, которые всегда сжимали его холодные руки, когда Канада чего-то боялся. А эта ласковая, детская, искренняя улыбка… Наверное, именно эти воспоминания Мэтью хранил бережно в своей памяти. И наверное, никогда ими ни с кем не поделится. Даже с Альфредом. Почему-то Канада был уверен, что ветреный, но целеустремлённый брат давно уже забыл о том, как они спали вместе под одним одеялом, прижимаясь друг к другу. Точнее, прижимался только Мэттью, так как боялся обычно он. Америка же храбро и мужественно успокаивал его и уверял, что никаких монстров нет, что это всего лишь сказка Артура, не более. И канадец верил ему и засыпал, убаюканный его голосом. Сквозь сон он всегда ощущал, как брат мирно сопит, согревая своим тёплым дыханием его макушку. В эти мгновения Мэттью чувствовал себя по-настоящему защищённым и… счастливым? Да, именно счастливым… -Эй, ты куда там уставился? – из вереницы воспоминаний его выдернул раздавшийся совсем рядом голос американца. Канада потряс головой, отгоняя наваждение, и вернулся в реальный мир. И сразу же покраснел – прямо перед ним, всего в нескольких сантиметрах, был Альфред, который задумчиво смотрел на него. -Мэтью, ты чего? – обеспокоенно поинтересовался он, видя румянец на щеках брата. По всему телу канадца пробежала мелкая нервная дрожь. -Н-н-н-н-ничег-г-го, Альфред… ты просто так неожиданно появился, вот я и перепугался малость… -Эх, Мэтью, Мэтью… сколько бы лет ни прошло, а ты всё такой же – милый и пугливый ребёнок, — Джонс облегчённо улыбнулся и потрепал волосы Канады. -Я не ребёнок! Я вполне самостоятельная и взрослая страна, — Уильямс обиженно посмотрел на американца. – Я давно вырос и… -… по-прежнему не можешь дать отпор более сильным и, готов поспорить, до сих пор боишься страшных историй, — закончил за него Альфред и, не дав до безобразия смущённому Мэттью вставить слово, сел рядом с ним ,помахав перед носом новым пузырьком с перекисью, — но поговорим об этом позже. Сейчас надо закончить с твоими ранами… -Да они пустяковые и скоро заживут. Можно не… — в очередной раз начал оправдываться Канада, но его опять-таки перебил Джонс: -И слышать не желаю. А если зараза какая попадёт? Это же всё, считай – конец! Уж поверь моему опыту — гангрена конечности — самое безобидное, что может ожидать. Мэтью судорожно сглотнул. Раз брат говорит, значит, так оно и есть. Не станет же он врать. -Так что сиди смирно и терпи, как настоящий мужчина. Возможно, будет немного щипать, — Америка открыл новый пузырёк и, смочив ватку, осторожно коснулся ей ссадины на щеке Канады. Парень немного сморщился, но не издал ни звука, пока Альфред обрабатывал ранку. Закончив с одной, Джонс приступил ко второй. После, аккуратно стёр запекшуюся кровь с губы брата и, кивнув, отложил ватку в сторону. Взяв из аптечки пластырь, он открыл первую упаковку и осторожно наклеил на ссадину две полоски в виде креста. Аналогичную процедуру проделал со второй. Пока Альфред занимался его «ранениями», Мэтью сидел на диване, затаив дыхание. Он не смел даже пошевелиться – настолько его поражало и очаровывало это сосредоточенное выражение лица, эта ясность голубых глаз. Таким Америка нравился ему больше, нежели всё время хохочущим и орущим о том, что он всех спасёт – признаться, это несколько смущало стеснительного и скромного канадца. Можно даже было сказать, что это пугало впечатлительного и привыкшего к тишине Мэттью. -Так, с лицом закончили. А ну, вытяни руки – обработаем локти. -Но… -Никаких «но»! Канада вздохнул и молча повиновался. Америка быстро прошёлся по ссадинам ватой с перекисью и также «заклеймил» пластырем. Теперь очередь дошла до коленей. Альфред сел на корточки и, не обращая внимания на смущение Канады, приступил к процедуре дезинфекции. Затем наклеил пластырь и довольно улыбнулся. -Ну вот и всё. А ты боялся… Подняв глаза, он с удивлением обнаружил смущённого Канаду с поджатыми губами. Немного поразмыслив, Альфред пришёл к нехитрому заключению, что обработанные ранки немного щиплют. -Болит? -Да не то, чтобы очень, но… — Мэттью остановился на половине фразы. То, что сделал в следующее мгновение Америка, заставило Уильямса сотню раз пожалеть, что он вообще ввязался в драку: Альфред осторожно коснулся губами сначала одной коленки, а затем – второй. -А теперь? – с улыбкой спросил американец, глядя на красного брата. Канада, преодолевая в себе жуткое смущение, прислушался к ощущениям своего тела. И вправду, стало полегче – коленки стали меньше отзываться навязчивой зудящей болью. Неужели тёплые прикосновения губ Америки действительно помогли? С огромным трудом Мэттью удалось кивнуть и натянуто улыбнуться. -Вот и замечательно. Ладно, мне нужно ещё постель приготовить и уладить кой-какие дела. -Ага… Подожди, давай я тебе помогу с бельём! – Канада опомнился и резко встал с дивана. Джонс покачал головой и, положив руки на плечи Уильямса, наклонился. Щёку Мэттью согрело тёплое дыхание и тихий шёпот: -Я сам всё смогу найти. Не переживай. Лучше сходи в душ, а потом перекуси… Кстати, я был бы не прочь отведать твоих блинчиков или пюре с курицей – у тебя они просто восхитительные… -Х-х-хорошо… — Канада чувствовал, как трясутся и подгибаются коленки, а к щекам вновь приливает кровь. -Вот и славно, — Альфред будто невзначай коснулся щеки Канады своей и выпрямился. – Тогда я пошёл. Вечером увидимся! -Да… -Я надеюсь отведать твоей стряпни, — обернувшись у порога, с улыбкой сказал Америка и скрылся. Мэттью слышал, как хлопнула входная дверь. -Хорошо, братик, — находясь в состоянии полного ничегонепонимания, Канада побрёл в сторону ванной, желая если не утопиться, то хотя бы немного привести в порядок мысли. Мэтью сейчас осознавал только одно – с Америкой что-то не так. И, кажется, до него начинало доходить, в чём состоит дело… *** -М, какая фкуснятина! Ты профсто молодец! – похвалил Мэттью Америка, уплетая за обе щеки приготовленный ужин. Канадец улыбнулся и продолжал наблюдать, как картошка пюре, курица, запечённая в духовке, даже блины с вкуснейшим кленовым сиропом, что были припасены для чая, с ужасающей быстротой убывали. Но ничего страшного. Главное, чтобы Америка не подавился – слишком уж реактивно он поглощал всё и сразу. Мэттью порой удивлялся, как в Альфреда может влезать столько еды. Брат мог за раз съесть столько, сколько обычно Канада съедал за один или даже два дня. Но порой Джонс не наедался и этим. Оставалось только поражаться, как Америке удавалось держать такую прекрасную форму при наличии такого ужасного питания – это у канадца дома были припасены не фастфудовские деликатесы, а натуральные продукты. А ведь на родине американец сидел исключительно на еде быстрого приготовления. «Тоже мне, старший брат… Совсем же не следит за тем, как питается», — укоризненно качая головой, подумал Мэттью, внимательно наблюдая за парнем. Он как всегда был беззаботен и весел, о чём-то быстро говорил и ел одновременно. Выходило забавное чавканье. Казалось, что Альфред говорит на каком-то иностранном языке, состоящим из таких звуков. И что удивительно, Канада прекрасно понимал его. Он прекрасно слышал, как Альфред говорил, что было на собрание НАТО, как развиваются отношения с Россией. Он даже упомянул об Артуре, которого встретил уже на выходе из конференц-зала. Опекун передавал привет Мэттью. Канадец кивнул и опустил глаза. Всё внутри сжалось. Он хотел спросить, но не решался. Природное смущение и застенчивость брали верх. Вопрос, что мучил его вот уже часа три, так и остался невысказанным. А тем временем, пока Канада делал тщетные попытки перебороть себя, Америка закончил трапезу. -Спасибо за угощение. С твоего позволения я пойду в свою комнату, — и, не дождавшись ответа, вышел из-за стола и исчез в дверном проёме. Мэтью опомнился лишь после этого. -Подожди, Альфред… — запоздало сказал Уильямс и, понурив голову, стал убирать со стола. Кумадзиро, сидевший на стуле, с любопытством наблюдал за своим хозяином, который трясущимися руками собирал тарелки и еле как отправлял их в посудомоечную машину. «И почему я не могу просто спросить у него? Ведь это так просто… Он же мой брат, ему нечего от меня скрывать», — гонял мысли Канада, ставя кастрюлю на одну из полочек. «Надо просто задать прямо в лоб: «Скажи, Альфред, а не влюбился ли ты в меня?» Ой, нет», — парень прижал к себе тарелку и помотал головой. «Нет, нет, это слишком дерзко. Брату не понравится… А может: «Ал, мне нужно с тобой поговорить. Меня несколько настораживает твоё поведение. Ты случайно не влюбился в меня?» Нет, тоже не то!» — Мэттью раздраженно убрал последнюю тарелку и захлопнул посудомойку. Поставив нужный режим, канадец решительно хлопнул кулаком по ладони. -Точно: я всё разузнаю утром, когда он будет ещё сонный! Да, это гениально! – канадец остался доволен идеей. – А теперь можно спокойно пойти и поспать. Сегодня был тяжёлый день. Пойдём, Кумадзиро… Юноша медленно побрёл из кухни к себе в комнату. Медведь, пожав плечами, меланхолично последовал за ним. А что ему оставалось? Он же медведь и преданный друг, который всегда и везде сопровождает своего хозяина. *** -Нет, плохая идея спросить утром, — подумал Канада, ворочаясь на кровати. Вот уже почти час он не мог уснуть – его терзал вопрос, который он решил отложить на потом. Но почему-то ответ волновал Мэттью настолько, что «добрый» Морфей решил не пускать его в своё царство, пока Уильямс не получит решения этой загадки. Вздохнув, канадец поднялся с постели и посмотрел на время. Полночь. Наверно, Америка уже спит. «Но лучше проверить. Если это так и есть, то тоже пойду спать, ага. И спрошу утром», — решил для себя Мэттью и уверенно вышёл в коридор. До комнаты, где остановился Альфред, было не так далеко – всего три двери. Первые несколько шагов парень сделал весьма уверенно, но чем ближе была точка назначения, тем больше ноги казались свинцовыми и не желали передвигаться. Уильямсу понадобилась вся его сила воли, чтобы всё-таки дойти до двери. Она была слегка приоткрыта, и через узенькую щёлку пробивался едва различимый свет. Канада сглотнул. «Не спит. А это значит…», — Мэттью глубоко вздохнул и робко шагнул к двери. -Альфред, можно? – негромко и совсем неуверенно спросил парень, слегка заглядывая внутрь. -Конечно, Мэтт! – Америка, что снимал футболку, весело улыбнулся. – Я как раз готовился ко сну, так что у тебя есть ещё пару минут, — кинув ненужную вещь гардероба на кресло, американец жестом пригласил сесть на кровать. Уильямс кивнул и, проскользнув в комнату, устроился на краешке предложенного места. Затем, опустив глаза, начал нервно теребить край своей ночной рубашки. Прийти-то он пришёл, а вот как начать… Этого Канада не знал. Парень даже представить не мог, как бы деликатнее выразить свою мысль, чтобы брат не подумал про него ничего плохого. «Зачем я вообще пришёл? О чём только думал?» — корил себя канадец за своё любопытство и нетерпение. «Нельзя было что ли потерпеть до утра… Вот я идиот… Вот дурак… ду…». -Ты чего-то хотел, Мэттью? – прервал череду его уничижительных мыслей голос Альфреда. Канада быстро поднял глаза. Джонс внимательно на него смотрел, застёгивая пуговицы рубашки от пижамы. -Я? Нет, нет, совершенно ничего. Я только хотел пожелать тебе спокойной ночи, а ты как раз готовился ко сну, — быстро и негромко пролепетал Канада, на ходу придумывая нелепые оправдания. – А теперь ты всё. А значит, приятных снов. И я пошёл… — канадец встал и хотел было уже уйти, но прямо перед ним появился брат, внимательно смотрящий прямо в глаза. «Не надо, Ал… Ты же прекрасно знаешь, как я не люблю этого… Я так смущаюсь…», — в панике думал парень. -А ну-ка стоять! -Альфред, я… мне правда уже пора и… -Ты что, меня совсем за идиота держишь? Или я, по-твоему, слепой? – американец легко толкнул брата, и тот плюхнулся обратно на кровать. -Ал, ты чего? Я не понимаю… — Канада быстро поджал к себе ноги и стал отодвигаться от Альфреда, пока спиной не почувствовал стену. -Не понимаешь? Это я не понимаю, что ты хотел всем этим сказать, — Америка сел на край и внимательно посмотрел на сконфуженного Уильямса. – Может, потрудишься и объяснишь? Канадец сглотнул. Этого он и боялся. Боялся, что брат вот так припрёт его к стенке и начнёт «допрос». А Канада никогда не любил, когда на него давят, поэтому почти всегда старался сделать всё возможное, чтобы подобные процедуры закачивались как можно быстрее. И вот сейчас, вжавшись в стену, отчаянно краснея и опуская глаза, Мэтью подбирал слова, чтобы наконец-то сказать, спросить. А Америка, будто чувствуя, что парню надо время, чтобы собраться с мыслями, снял очки и, положив их на тумбочку, вновь обратил свой взор к канадцу, по телу которого бегала дрожь. -Ну? И долго ты ещё молчать будешь, Мэтт? – негромко поинтересовался американец. Его голос был мягким, ненастойчивым. Просто приятным и таким родным… Нет, это не был срывающий голосовые связки вопль о своём геройстве, это был тихий, бархатистый, любимый баритон, который так нежил слух и заставлял забыть обо всех проблемах. Уильямс сжал кулаки. «Ладно. Будь, что будет», — канадец, нервно кусая губу, весь красный от смущения начал говорить: -Альфред, понимаешь, тут такое дело… я стал… я заметил, что ты… ты ведёшь себя не так, как всегда. Не подумай ничего плохого, — быстро подняв глаза, покачал головой Мэттью. – Я в том смысле… что ты никогда не уделял мне столько внимания после того, как Англия перестал нас опекать и… мне кажется… это необычным… Это же так на тебя не похоже… и, — Канада отчаянно искал глазами хоть какую-то опору. Смотреть в глаза брату он сейчас не мог – казалось, что смущение просто разорвёт его изнутри, -… и я подумал… подумал, что ты… ты… Парень застопорился и понял, что дальше не сможет произнести ни слова. Потому что это казалось чем-то невозможным. Как он спросит у Альфреда о том, что… -Влюбился в тебя? Да? Ты это хотел сказать? – неожиданно произнёс Америка, заставляя Канаду ещё больше покраснеть. Альфред хмыкнул. -Если судить по твоему лицу, то так оно и есть. Ведь так? Уильямс кивнул. Он всё ещё не смотрел на брата. Ему было страшно, что тот скажет. Он уже пожалел, что пришёл. «Не надо было этого делать. Теперь Альфред думает, что я идиот. Да, несомненно. Он точно думает, что я сошёл с ума, что я ненормальный…», — Канада зажмурился, ожидая потока гневного возмущения и готовясь принять его. Но прошла секунда, десять, а брат всё молчал. «Что такое? Почему Ал молчит? Это странно», — Мэттью решил приоткрыть один глаз и всё-таки посмотреть на американца. От увиденного он удивлённо открыл оба и теперь непонимающе смотрел на Америку, который грустно улыбался, опустив глаза. -Альфред, я не хотел тебя обидеть, просто…, — неуверенно начал канадец, но его прервал спокойный голос Джонса: -Нет, нет, всё в порядке. Я бы на твоём месте тоже начал бы беспокоиться, — американец выдавил из себя смешок. – Я понимаю, насколько непривычно тебе, что во мне вдруг проснулись братские чувства. Спустя столько-то лет… — Ал вздохнул. – Но если бы это были просто чувства брата к брату… Если бы я просто хотел оберегать тебя, заботиться… Если бы желание прикасаться к тебе, чувствовать твои холодные руки, когда ты чего-то боишься, видеть твою светлую улыбку не было настолько сильно, я бы наверное решил, что просто это просто влечение, мимолётная влюблённость, как и всегда. Но в этот раз… Америка замолчал и усмехнулся. Канада не верил своим ушам. Слышать такое от брата было настолько странно, непривычно. Никогда ещё Ал не был с ним таким откровенным, искренним. Разве только что когда-то давно, когда Альфред признался ему в том, что влюбился в Артура. Мэтью помнил, как Америка мучился, искусно скрывая свои чувства к опекуну, который совершенно не замечал изменившегося к нему отношения. Но это было к лучшему. Со временем, любовь к Англии поутихла, а после и вовсе ушла, оставив на сердце брата приятный и чем-то очаровательный осадок. Он так и не сказал Киркленду о том, что когда-то давно жил только им, его присутствием, голосом. Теперь всё было в прошлом, и порой Ал будто невзначай вспоминал об этом и каждый раз смеялся. А сейчас… Уильямс понимал, что брат не шутит. Всё, что он сказал, было чистой правдой, и в этом канадец нисколько не сомневался. Неожиданно Америка негромко засмеялся и положил руку на затылок. -Знаешь, не думал, что ты так быстро раскусишь меня. Я хотел скрывать от тебя правду как можно дольше, оставаясь лишь просто старшим братом, который вдруг одумался, — он перестал смеяться и грустно посмотрел куда-то перед собой. — Но, видимо, я плохой актёр… -Так значит, это… это правда, Ал? Ты… ты… влю… влюбился… в… меня? – не мог поверить Мэттью. Казалось, что он спит, что всё это всего лишь сон, плод его воображения. Уильямс не мог поверить в то, что Америка, который всегда казался ему слишком свободным, слишком ветреным, чтобы поддаваться серьёзным чувствам, мог кого-то полюбить так же сильно, как когда-то любил Англию. -Да, Мэтт, правда. Я влюбился. Уже второй раз так сильно и так безнадёжно… — посмотрев на брата, с улыбкой произнёс Америка. -Но почему? -Если бы я мог это знать… «Господи, как же такое может быть? Это… это наверно какое-то наваждение… Или же я просто сошёл с ума…», — мысли Канады испуганно метались в голове, сталкиваясь одна с другой и разбегаясь в панике. Парень и верил, и не верил, и боялся, и нет. Он то бледнел, то вновь краснел. Америка внимательно за ним наблюдал. Потом неожиданно встал и направился к двери. -Ты куда? – растерянно спросил канадец и интуитивно повернулся к нему всем телом. -Пойду пройдусь. Вижу, тебе нужно время, чтобы всё понять, так что… -Нет, пожалуйста, не уходи. Я… я не хочу, чтобы ты вновь оставил меня одного, — выпалил на одном дыханием Мэттью и тут же зажал себе рот руками. «Я это сказал вслух? Ой… Дурак!». -Что ты сказал? – Америка удивленно посмотрел на брата и, быстро вернувшись кровати, подполз к парню. Канада, отчаянно краснея, отрицательно замахал головой, мол, ничего не говорил. -Нет, — Альфред поочерёдно убрал руки брата от его рта и вновь спросил: -Я не ослышался? Ты только что сказал, что не хочешь, чтобы я оставлял тебя одного? Мэттью, осознав, что ничего изменить уже не получится, и назад пути нет, сглотнул и чётко сказал, стараясь унять дрожь: -Да. Я не хочу, чтобы ты снова от меня отдалился, не хочу, чтобы ты снова ушёл, оставив меня. Не хочу… Ты не можешь представить, как это тяжело! – чуть повысив голос, сказал парень. — Понимать, что ничего нельзя вернуть, но жить надеждой, жить лишь воспоминаниями о том, что когда-то ты был рядом, всегда помогал мне, всегда оберегал. А потом… — Канада запнулся и поднял глаза, чтобы видеть брата, — а потом видеть тебя лишь несколько раз в год. Но и это считать высшим благом, хранить в себе, как самые несметные сокровища, короткие мгновения встреч, никому не показывать и лишь верить, что когда-нибудь вновь сможешь почувствовать то счастье, что было потеряно так давно… Мэттью замолчал. Во взгляде светлых, цвета летнего неба, глазах он видел целый спектр чувств: то там промелькивала радость, то сожаление, то извинение, то мольба, то… любовь? Да, наверное, так можно назвать странный блеск и тёплую, согревающую улыбку. -Мэттью… Ты только что сделал меня самым счастливым человеком на Земле… — тихо прошептал Альфред. – Я и не думал, что получу ответ, что ты испытываешь что-то похожее… Не думал, что я настолько дорог тебе, несмотря на все те беды, что порой приношу… -Ты ничего такого не делаешь, — Канада робко коснулся руки Америки и несмело улыбнулся. – Ведь ты герой, ты всегда всех спасаешь и защищаешь… -…кроме единственного младшего брата, — американец провел рукой по щеке Мэттью. Парень прикрыл глаза, наслаждаясь этим прикосновением. А затем он почувствовал тёплые губы Альфреда на своих губах. Мягкие, родные, любимые… -Я никогда больше не оставлю тебя одного, слышишь? – шепнул Америка, согревая дыханием немного дрожащие губы. -Да… Мэтью казалось, что сейчас он просто потеряет сознание. От счастья. От этого пьянящего чувства восторга, от нежного поцелуя, от близости Альфреда, от того, что он просто снова обрёл то, что так давно потерял – любовь, которая окрепла с годами, приобретя новые краски, новые звуки, новые эмоции… *** -Ты уверен, что не хочешь пойти к себе? – уже в который раз спросил Америка. -Нет. Там темно и страшно, — упрямо отнекивался Канада, прижимаясь к брату. Альфред улыбнулся и, выключив свет, лёг, накрыв их обоих одеялом. Приобнимая Мэттью, он вдруг негромко спросил: -Ссадины-то болят? -Да не то, чтобы очень, но… — но Америка не дал ему закончить. Коснувшись губами синяка, он негромко произнёс: -Пусть у мышки заболит… -…и у кошки заболит, — первая ранка на щеке. -…и у Артура заболит, — вторая. -… а у Мэттью ничего не болит, — Альфред поцеловал нижнюю губу брата, а потом макушку. -Ал… Зачем ты это сделал? – пролепетал канадец. -Разве тебе было неприятно? – удивился американец. -Нет, просто так неожиданно… -Привыкай, теперь я всегда буду таким. -Хорошо, — Канада уткнулся носом в грудь Альфреда и закрыл глаза. Он слышал, как мирно бьётся сердце Америки, слышал, как спокойно дышит брат, чувствовал, как тёплые и сильные руки прижимают его к себе. Совсем как в детстве… Альфред ощущал, как канадец доверчиво прижимается к нему, как робко приобнимает его за талию. Он закрыл глаза и, с улыбкой вдыхая приятный аромат осени, что исходил от Канады, стал негромко напевать колыбельную, что когда-то давно напевал им Артур. Мэттью улыбнулся, услышав знакомые напевы и, расслабившись, позволил себе, наконец, заснуть крепким сном. Спустя какое-то время стих и голос Америки, и в тишине послышался его тихий шёпот: -Я никогда тебя не оставлю… Канада, будто услышав его, улыбнулся и придвинулся ближе. «Я тоже никогда от тебя не уйду», — безмолвно отвечал ему канадец. И Альфред, словно слыша это, заснул, абсолютно уверенный в том, что завтра наступит уже для двоих, а не одного…