Первое свидание.

Куросаки спешила домой. Сейчас в ней клокотали злость и обида! Да как он мог? Как посмел так играть с её чувствами? Сейчас, наверное, сидит и тихо посмеивается над своей шуткой. Бесчувственная скотина! О, права была Рангику, права, когда говорила, что все Кучики сделаны изо льда! А какие наглецы, какие наглецы-то! Ну что он себе позволяет? Думает, что так можно бессовестно издеваться над её чувствами? Ичиго поёжилась, стало холоднее и она постаралась получше укутаться в кофточку, которая совершенно не грела. Непонятное предчувствие охватило рыжеволосую, но она была слишком зла и боль прожигала душу до слёз. Ей казалось, что Рукия предал её, что с самого начала он знал о её чувствах и хотел показать свое благородство. Мол я синигами, а ты простая смертная и нам нельзя быть вместе. А его слова! Как же взбесили его слова! Он её может сломить... каким это образом? Тоже всесильный синигами нашёлся. Вытирая слёзы рукавами кофты, Куросаки остановилась, потому что ей показалось, что кто-то позвал её по имени. Она явно услышала сквозь шелест листвы своё имя. Временная синигами медленно обернулась, рассматривая пустой парк. Ветер разыгрался не на шутку, ветки скрипели, листья словно кричали, а небо заволокли серые тучи. Не самая радужная погода, а учитывая то, что у неё в душе творилось, то самая подходящая. — Я сказала, оставь меня в покое, я на тебя зла, — громко произнесла Ичиго, уверенная в том, что её окликнул Кучики. Но никто ей не ответил. Деревья продолжали раскачиваться, трава тянулась то к небу, то снова падала наземь, но никого не было рядом. Девушка обняла себя за плечи, ей явно это послышалось. Развернувшись, Куросаки двинулась к выходу из парка, осталось совсем немного, а там уже люди, машины, дома и возможно ей не будет так жутко. — Ичиго, — сквозь шелест листвы пропел ветер её имя. Куросаки замерла. Хоть она была не робкого десятка, но сейчас, когда она была эмоционально нестабильна, ей вдруг стало страшно. Мотнув головой, словно отгоняя лёгкий испуг, она вспомнила про значок временного синигами и тут же обнаружила отсутствие сумочки. Вот же идиотка! Как она могла оставить сумочку там, на лавочке с этим бесчувственным придурком? Ну почему именно сейчас всё это происходит с ней? А может, это Кучики решил над ней подшутить, чтобы она в следующий раз не разбрасывалась вещами? Ну да, этот вполне мог устроить нечто подобное. — Это уже перебор, Рукия! — гневно воскликнула Куросаки и направилась к кустарникам, за которыми, как ей показалось, промелькнул чей-то силуэт. — Я тебе этого никогда не прощу, лучше выходи по хорошему, пока мы не поссорились окончательно. Я ещё могу простить тебя, если ты покажешься, — отодвигая ветки, довольно громко говорила девушка, чтобы синигами мог её услышать через эту какофонию звуков. — Я серьёзно говорю, Рукия, выходи и я не буду обижаться. Да-да, я поняла, я не должна была разбрасываться значком, но ты сам виноват, что я его забыла, а это всё не смешно! Неожиданно чьи-то холодные, фиолетовые, с невероятно длинными для человека пальцами, руки, схватили её за запястья. Куросаки словно холодом обдало. Она даже нервно вскрикнула, дёрнувшись, но хватка оказалось невероятно сильной и из листвы вылезла голова, напоминавшая оленью морду, с невероятно длинными ветвистыми рогами оранжевого цвета, фиолетовой шерстью на лице, маленькими чёрными глазами-бусинками, с зубами как у акулы. — Ичиго, — открыв пасть, сладко пропело чудище и потянуло девушку на себя. Куросаки закричала, чувствуя как ветки бьют по лицу, ногам, царапают кожу до крови. Она не могла вырваться из сильной хватки. И когда её вновь поставили на землю, возведя руки над головой, длинный, словно змеиный, язык высунулся из пасти пустого и скользнул по её шее, щеке, виску, оставляя обильную слюну на бледной кожи и спутанных волосах. Ичиго никогда не боялась, что её могут заживо съесть или сжечь, она вообще особо не думала о смерти и не испытывала перед ней благоговейного страха, как все обычные люди, а порой и синигами. Смерть — это что-то должное, то, что человек обязан избежать любым способом, потому что умерев, ты теряешь всё. Эта была борьба, тот самый естественный отбор, в который Куросаки не особо верила и даже сейчас, чувствуя, как острые зубы прокусывают плечо, она кричала от боли, но вместе с этим, упиралась ногами в грудь пустому, стараясь изо всех сил его оттолкнуть, чтобы выжить. Ичиго никогда не сдавалась, имея привычку бороться до последнего. — Ичиго, — вновь прошелестело чудовище, скользя языком по гортани вниз, по правой груди, на живот, затем к левому боку и вниз по бедру, оставляя очередной липкий след на теле, от чего ткань платья намокла, где прошёлся скользкий язык и прилипла к коже. А пустой наслаждался, в каком-то безумном восторге, повторяя её имя под колыбельную ветра: — Ичиго. Куросаки было противно, она морщилась, дёргалась. Брыкалась, пыталась пинаться, но когда её приподняли над землёй, немного поубавила свой пыл. Куросаки смотрела в чёрные глаза и ненавидела всей душой это существо. Какого чёрта он напал на неё именно сейчас, когда она больше всего беззащитна? Это слово словно резануло сознание. Ичиго не любила быть слабой, не любила нуждаться в чей-то помощи. Только сама за себя, начиная со школы и в любой схватке с врагом. Всегда до последнего, всегда сама. И даже сейчас, пусть силы и неровны, она не предаст саму себя и будет биться. Временная синигами повисла спокойно в железной хватке и даже прикрыла глаза, этим самым пытаясь надурить чудовище. Обычно пустые не изобилуют интеллектом, суть пустого в инстинктах, а инстинкты легко провести. Из-под чёрных ресниц Ичиго наблюдала, как язык скользит по её телу и прилагала все усилия, чтобы не шевельнуться и не дёрнуться. И ей это удалось, пустой и вправду поверил в то, что она без сознания и шире открыв свою пасть, потянулся острыми зубами к её животу, намереваясь отхватить большой кусок плоти. Куросаки мысленно пыталась себя успокоить, чтобы не сделать резкое движение и не дёрнуться раньше времени, нужно было угадать нужный момент, чтобы не промазать и чтобы не дать пустому разгадать её затею. Когда пасть оказалась достаточно близко, Куросаки напряглась всем телом, резко поджимая колени к груди и ударила со всей силы по острым зубам. И ей удалось выбить пару неровных зубов, от чего пустой просто взвыл и, подняв её ещё выше над головой, отшвырнул от себя. Куросаки больно ударилась бедром, когда упала на землю и ещё пару раз прокатилась по неровной поверхности. Когда уже лёжа на спине и смотря в серое небо, она пыталась отдышаться и прийти в себя, потому что резко появившиеся тошнота и сильное головокружение не давали ей сосредоточиться на ситуации. Куросаки почувствовала, как перед глазами всё поплыло, тяжело дыша, она попыталась сесть, но не смогла даже приподняться, в ушах резко зазвенело и девушка поняла, что вот-вот потеряет сознание в действительности, а это самое худшее, что могло с ней произойти в данную минуту. Ичиго перевернулась сперва на бок, а потом и на живот, боли почему-то не чувствовалось, собственное тело стало чужим, но Куросаки пыталась ползти. Пустой очухается, придёт в себя ужасно злющий и разорвёт её на кусочки, а она не может даже элементарно встать! Ползти совсем не получается, хотя Куросаки цепляется за траву, пытается подтянуть тело, ноги совсем отказали. Чьи-то руки коснулись её талии и она была готова взвыть, попыталась отстраниться, но кто-то лишь крепче ухватил её. Зажмурившись, временная синигами перевернулась на спину, приложив для такого, казалось бы, простого действия, неимоверное количество сил, а затем пнула куда-то в пространство, надеясь зацепить пустого и отчаянно выдохнула, чувствуя, как тело слабеет и совсем перестаёт её слушаться. — Ичиго, успокойся, всё в порядке, — шептал на ухо знакомый голос. Голос, от которого в душе что-то неприятно царапнуло. Нет, не его сейчас она хотела услышать совсем не его. Куросаки распахнула глаза, которые стали влажные от слёз и не смогла разобрать образ, но хватило и яркого пятна, размытого от рвавшихся наружу рыданий, чтобы понять, что это совсем не тот, кого она хотела бы увидеть рядом с собой. — Нет, — тихо выдохнула девушка, проваливаясь в темноту. Когда Рукия появился на поляне, где произошло сражение, пустой валялся мёртвый, а Куросаки лежала рядом, без сознания и над ней склонился один из лейтенантов Готея 13. Сперва Кучики почувствовал облегчение, что с Ичиго всё в порядке, но заметив взгляд, которым мужчина рассматривал школьницу, брюнет успел об этом пожалеть. — Ренджи, — Рукия сделал шаг вперёд, как бы давая о себе знать. Абарай вздрогнул, поднимая голову на Кучики и слабо улыбнулся: — Я еле успел, он чуть не сожрал её, — подрагивающей рукой фукутайчо указал на лежащий в стороне труп и нервно сглотнул. — Рукия, я правда думал, что не успею... И Кучики облегчённо выдохнул. То, что он сперва принял за интерес и влечение оказалось обычным волнением. Ренджи слишком хорошо знал Ичиго и не смотря на то, что они часто ругались и перепирались — они напоминали ей брата и сестру. Возможно, Ренджи и вправду переживает за неё как за младшую сестру, ведь Куросаки имеет привычку влипать в неприятность, а порой и довольно в крупные неприятности. И всё же, это хорошо, что Абарай оказался по близости, ведь он, Рукия, явно бы не подоспел вовремя. Думать об этом сейчас не хотелось. — Что с ней? — Кучики робко коснулся бледной и мокрой щеки, затем склонился над плечом, рассматривая след от острых зубов. — Не знаю, может шок, а может эта тварь её и отравила, — голос у Ренджи звучал тихо и сухо. — Давай отнесём её к Урахаре. Рукия согласно кивнул, ведь единственный, кто мог помочь Ичиго в данной ситуации, был Киске. Кучики посмотрел на лежащий рядом труп. Несомненно, именно этого пустого он и почувствовал. Надо же, именно в том месте, где им был отдан приказ провести миссию, оказался столь мощный пустой. Это ведь неспроста. Вряд ли он сам смог бы справиться с пустым, Ренджи намного сильнее него, вот ему в одиночку и удалось завалить пустого. Что было бы, если Абарая не было поблизости? Киске словно поджидал их, встречал возле дверей своего магазинчика, обмахиваясь веером и пристальным взглядом, из-под шляпы, рассматривал Куросаки. — За мной, — не успел он им дать раскрыть рты и, резко сложив свой веер, направился в глубь магазинчика. Ренджи, что нёс Ичиго, первый прошёл в открытые двери, Рукия обеспокоенно засеменил следом. Ему не понравилась реакция Урахары и волнение в нём вспыхнуло с новой силой. Неужели с Ичиго что-то серьёзное? А ведь это он виноват, если бы не его слова, то она бы не разозлилась и не убежала бы, забыв свою сумочку. — Сюда, — распахнув двери, Киске указал кончикам веера на расстеленный посреди комнаты футон, возле которого стоял непонятный резной ящичек с кучей склянок, наполненных разными жидкостями. Абарай осторожно опустил Куросаки на футон и распрямился. — А теперь все вон, — выпихнув их из комнаты, закрыл перед их носами двери Урахара. Ренджи и Рукия удивлённо переглянулись, но никто врываться в комнату не стал с расспросами, уж слишком в воздухе чувствовалось волнение за девушку. Сперва они молчали, потому что им не о чём было говорить. Лейтенант шестого отряда опустился на пол возле двери, скрестив руки и ноги и смотрел в одну точку перед собой. Кучики же выбрал позицию напротив двери и буравил взглядом стену, надеясь лишь на то, что с девушкой всё в порядке. — Вообще, я ещё вчера должен был вернуться в Готей, — неожиданно заговорил Ренджи, — практически все синигами получили такой приказ, остались в основном слабые. Я связался с капитаном и он приказал задержаться на день, якобы давая мне день отдыха, а сам велел быть настороже и присматривать за тобой. Тайчо был в курсе твоего секретного задания, что ему и не нравилось, ведь ты его получил не от Укитаке, а от Совета 46. — Да, меня тоже это насторожило, — кивнул головой Рукия, — само задание по себе звучало смешно и было нелогичным. И самым удивительным было то, что сюда приплели Ичиго. Обычно бы Готей не доверил ей задание такой секретной важности, а тут... Я начинаю подозревать, что это могла быть ловушка. — Ловушка? Но для кого? Для тебя или... Кто-то хотел убить Ичиго? — Абарай внимательно посмотрел на Кучики. — Но кому это нужно? Айзену? Так он лучше заполучит её живой, нежели мёртвой. — Я не знаю, но очень хочу это выяснить, — Рукия опустил глаза. Как бы он объяснил сейчас другу, что чувствует вину за Куросаки, что злится на себя за то, что не смог бы её спасти. И простит ли его сама Ичиго? — С ней всё будет хорошо, это же Ичиго, — слабо улыбнулся Ренджи. Рукия кивнул. Это Ичиго, а потому она просто обязана очнуться. Пусть Киске сделает всё возможное, но лишь бы не позволил ей умереть, ведь если она умрёт... то он её потеряет навсегда. Почему осознание её важности пришло только сейчас? Почему он не мог понять раньше, насколько сильно она ему нравится? И не просто нравится, он ведь любит её... Любит так, что готов умереть за Ичиго. Но ведь даже если она придёт в себе, если останется жива, он ведь не позволит себе даже поцелуй. Потому что Ичиго достойна кого-то лучшего, она человек и достойна быть с другим человеком. Двери резко открылись, прерывая поток мыслей и оба синигами посмотрели на бывшего капитана Готея 13. Киске закрыл за собой дверь и хмуро посмотрел то на одного, то на другого. — Ситуация не такая уж радостная, как хотелось бы, — осторожно начал Урахара со стороны. — Мне удалось очистить её тело от яда, но... но существует всегда какое-нибудь «но». — Что с ней? — Рукия сделал шаг вперёд, готовый схватить блондина за грудки и вытрясти из него всю правду. — Она жива, — немного склонил на бок голову Урахара и тихо шепнул: — Пока что...