"Все хорошо"

«Все хорошо» — в сотый раз повторял я, пытаясь убедить себя самого, и в сотый раз понимал, что это не так. В какой момент я перестал контролировать ситуацию? Как вообще до такого дошло? Хотя, даже если бы я знал ответы на эти вопросы, мне не стало бы легче. Может, все дело в переходном возрасте? Да какой к черту возраст?! Одно дело влюбиться, даже если это собственный учитель, но когда объектом обожания становится мужчина, это уже ненормально. И что самое печальное, это даже не детская влюбленность! Я по-настоящему полюбил его, моего учителя музыки. На концертах я играл не для той публики, которая восхищалась моим талантом. Мне было плевать на них. Я играл для него, играл от всего сердца, надеясь, что он это почувствует. Если раньше я не очень любил занятия, то теперь шел на них, как на праздник, потому что знал, что увижу его, сыграю «Ночную серенаду» Моцарта, а он улыбнется и скажет: «Молодец, Сиэль». Я знал, что это глупо, но для меня его похвала была самой большой радостью. Честно говоря, сначала я думал, что мои чувства — это всего лишь привязанность, как отцу, наставнику, но разве не тогда сердце бьется в трепетном восторге, когда рядом любимый человек? Ах да, кажется, я вспомнил, когда осознал, что Себастьян мне не безразличен. Однажды, после моего очередного удачного выступления, моя мать подошла к нему, чтобы поблагодарить его за то, что он для меня сделал. Моя мама — женщина свободная и одинокая, с отцом они в разводе, поэтому она времени зря не теряла, и уже вовсю строила глазки моему учителю. Себастьян, как и многие до него, купился на это ... или он это просто из вежливости? В общем, матери не пришлось долго уговаривать его приехать к нам на ужин и отметить мое великолепное выступление, и уже через два часа мы сидели втроем за большим круглым столом, словно крепкая дружная семья, вот только я почему-то чувствовал себя лишним. Я был словно пустое место, а они разговаривали о всяких пустяках, наслаждаясь обществом друг друга. Мне стало тогда так больно, что сердце сжалось, на глаза выступили слезы, а душу словно вывернули наружу и опустошили. Именно в этот момент я понял, как мне дорог Себастьян, именно с этого момента я перестал жить нормальной жизнью подростка, именно в этот момент я стал убеждать себя в том, что все хорошо. Но на самом деле, ситуация была хуже некуда. Моя мать и Себастьян стали встречаться. Он приходил к нам почти каждый вечер, вот только я не получал от этих встреч никакой радости. Для меня было пыткой видеть, как беззаботно они болтали друг с другом на различные темы, как нежно Себастьян обнимал маму за талию и страстно целовал в губы. Однажды, я застал их вместе. Хлопнув дверью, я вылетел из комнаты и направился к себе. Через некоторое мгновение зашел Себастьян и поинтересовался, все ли в порядке. Он выглядел виноватым и немного расстроенным, поэтому я лишь сказал, что все хорошо. Он поцеловал меня в макушку и ,пожелав спокойной ночи, вышел за дверь. И тогда к горлу подступил предательский ком, и я был уже не в силах сдерживать слезы. И так происходило по кругу. Днем мы с Себастьяном занимались музыкой, и я чувствовал себя по настоящему счастливым, отложив все проблемы в дальний ящик. Но вечером сердце разрывалось от боли, и я не мог остановить душащие слезы. -Сиэль, в чем дело? — его встревоженный голос вывел меня из оцепенения, — Ты уже пять минут не можешь сосредоточиться. Тебя что-то беспокоит? -Все хорошо, — я опустил глаза в пол, потому что не умею врать. -Сиэль, ты же знаешь, что можешь со мной поделиться чем угодно, и это останется между нами, — он поднял мой подбородок, пытаясь заглянуть в глаза, но я резко откинул его руку, и попытался сосредоточиться на скрипке. Мелодия выходила грубой и агрессивной, потому что я вкладывал в нее всю свою злость. Себастьян сосредоточено наблюдал за моими небрежными движениями, нахмурив брови и сложив руки на груди. Он не дал мне доиграть, положив свою руку на смычок. -Сиэль, я не узнаю тебя. В твоей игре нет той нежности, чувственности и легкости, с которой ты обычно играешь. Я чувствую только агрессию и злобу. Сиэль,— он повернул меня к себе и заглянул мне в глаза, пытаясь найти в них ответы на свои вопросы, — расскажи, что тебя беспокоит? -Нет! — я оттолкнул его и попятился назад. -Если все дело в том, что мы с твоей мамой встречаемся, то.. -Мне абсолютно плевать на это, делайте что хотите! – по щекам снова покатились предательские слезы. -Значит, ты все-таки ревнуешь, — он направился ко мне, — Сиэль, твоя мама всегда будет тебя любить больше, чем кого-либо. -Причем здесь она?! — все эмоции выплеснулись наружу бушующим потоком, и я уже не мог их остановить, — Неужели вы так ничего и не поняли? Я… я … Слова застряли в горле, и я, лишь повинуясь своим чувствам, бросил на пол скрипку и подбежал к нему, крепко прижавшись к теплой груди. Он несколько секунд стоял не двигаясь, затем я почувствовал, как сильные руки бережно обняли меня, ласково гладя по спине. -Сиэль, — прошептал он, прислоняясь губами к моей макушке, — Как же это так? -Простите, — только и смог я произнести. Мне было так комфортно в его объятиях. Я чувствовал себя защищенным от окружающего мира. Прислонившись ухом к груди, я слышал его сердцебиение, сначала размеренное, затем более ускоренное. Не знаю, сколько мы так стояли, но ,поняв, что молчание затягивается, я поднял голову, и мое лицо оказалось в нескольких дюймах от его. Он просто смотрел на меня, и в его взгляде читалось смятение. Он не знал, что ему делать. -Себастьян. -Что, Сиэль? -Прости меня, — в тот же миг я прильнул к его губам и застыл, ожидая, как он поступит. Пару секунд Себастьян никак не реагировал, но затем, прижав меня еще крепче, ответил на мой поцелуй. Мои руки обвились вокруг его шеи, и я, встав на носочки, слегка наклонил Себастьяна к себе. Я никогда не целовался прежде, и был убежден, что это очень мокро и отвратительно, но он убедил меня в обратном. Его поцелуй был нежным и аккуратным, словно он боялся причинить мне какое-то неудобство. Я следовал за его языком, стараясь точно повторить движения, боясь, что что-то сделаю не так. Себастьян оторвался от моих губ и посмотрел прямо в глаза, проводя большим пальцем по щеке, стирая уже почти высохшие слезы. -Что же ты делаешь со мной, Сиэль? Ты хочешь, чтобы я окончательно с ума сошел? — он слегка улыбнулся, — Как нам теперь быть, мальчик мой? -Давайте не будем сегодня об этом думать. К тому же, урок еще не закончился, — я кивнул в сторону валявшейся на полу скрипки. -Ты прав, — Он тяжело вздохнул, нехотя выпуская меня из объятий. Я поднял инструмент и задумчиво посмотрел на него. -Сиэль, все в порядке? Я взглянул на Себастьяна. Какой же он все-таки… мой, и я люблю его. -Все хорошо, — впервые эту фразу я произнес искренне, с улыбкой, без тени фальши. Теперь все будет хорошо, нет, теперь все будет замечательно! Мы пройдем все трудности, которые уготовила нам судьба, ведь первый шаг сделан: мы признались друг другу, хоть и не произнесли это вслух, но теперь я точно знаю, что Себастьян любит меня, а настоящая любовь выдержит все испытания.