Фиолетовый Новый Год

Сон тяжелой обволакивающей пеленой накрывал сознание. То и дело в голове мелькали разноцветные и смутные картины, то веселые и добрые, то тревожные и напряженные. Постепенно из вороха образов выплыл один, самый яркий. Искристый, красавец- дракон, вертелся в воздухе, насмешливо дыша дымом в ее сторону. Таня рванулась к нему с мячом, но, как это часто бывает во сне, нисколько не приблизилась. Искристый еще раз фыркнул, махнул фиолетовым хвостом и неожиданно начал барабанить им в купол драконобольного поля. Стоп! Фиолетовым? Он же всегда зеленый был! Как будто обидевшись, дракон растаял в воздухе. Но вот стук не прекращался. Таня почувствовала, что это уже не сон, и звук вполне реален. С трудом приходя в себя, она раскрыла глаза и посмотрела в сторону источника шума. Это оказалось окно, на фоне которого маячило какое-то светлое пятно. Таня подошла к стеклу и присмотрелась. Сквозь морозные узоры, на фоне темного утреннего неба она разглядела пухлого крылатого младенца в шапке и, почему-то, в спортивных трусах. В руках купидончика была здоровенная почтальонская сумка. Промерзший на морозе посланец забарабанил в три раза усерднее. Таня тряхнула головой, приводя мысли в порядок, и распахнула окно. Вместе с потоком ледяного ветра, который заставил девушку поежиться, чем сразу разбудил, и мелкой снежной крошкой, в комнату влетел купидон. На пол приземлилась тяжеленная сумка, из которой торчало что-то твердое. - Ну что ты там гремишь, Гроттерша? - с соседней кровати раздался недовольный голос. - Это не я, это купидон прилетел, - ответила Таня, придерживая сумку, вокруг которой летал почтальон. Крылатый мальчишка, пища от натуги вытягивал из сумки... - О, опять Пуппер, - насмешливо фыркнула Гробыня. - Я так и думала. Склепова уселась на кровати, рукой попала во что-то холодное и мокрое и возмущенно вякнула. - А то, что ты мне кровать снегом засыпала я тебе еще припомню! - Надо было думать, когда ставила свою кровать у окна! - усмехнулась Таня, глядя как Гробыня отряхивается как кот, которому снег насыпался в уши. - Тебя не спросила... - пробормотала девушка, встряхивая фиолетовой гривой. - Ооо! - Действительно, ооо, - страдальчески пробормотала Танька, глядя на купидончика. Тот вытянул из своей огромной сумки не менее огромную коробку конфет с приложенной открыткой. На открытке гордо красовалось " S Novym Gogom, Tanya!"Последние сомнения в отправителе отпали. - Точен, как часы, - усмехнулась Гробыня. - Нет бы мне что-нибудь прислать! Купидончик замахал руками, привлекая внимание Тани и требуя оплаты. С вознаграждением пришлось повозиться, промерзший почтальон требовал горячего чаю и конфет с ликером. Обычно не дававшая купидонам спиртных конфет Гроттер, поняла, что сейчас они действительно нужны, исключительно в медицинских целях. Пришлось побегать по соседним комнатам, благо, что соседи поделились. Несмотря на столь раннее и сумбурное пробуждение Таня была в хорошем настроении. Кто же может быть недовольным, если на дворе тридцать первое декабря, коридоры украшены по-новогоднему, а молодцы из ларца готовят праздничные скатерти-самобранки? Гробыня ворчала и демонстративно страдала, но делала она это явно ради противоречия. Ее тоже неудержимо захватывало новогоднее настроение. Вид заснеженного и сверкающего Тибидохса смягчал самые окостеневшие сердца. Даже башня привидений была украшена, пусть несколько неуклюжими и странноватыми, но все-таки праздничными цепями, шарами и прочей мишурой. В коридорах царила праздничная суета. Вышедшая из комнаты Таня тут же попала в водоворот из блестящей разноцветной оберточной бумаги, километров ленточек и дождиков, колючей мешанины еловых лап и чего-то еще. В воздухе висел радостный дух праздника. Весь жилой этаж был украшен старательными учениками, которые старались перегнать друг друга в оригинальности и необычности. По комнатам витали ароматы шоколада, мандаринов и крепкий запах корицы. - Таня! - тут же раздался радостный голос. Баб-Ягун сражался с непокорным подарком. Вокруг него лежали клочки оберточной бумаги, которая упорно не желала ложиться как надо. - Помоги мне, придержи вот тут ... Ох, мамочка моя бабуся! Лист бумаги размотался окончательно. Внутри лежала здоровенная пара перчаток из толстой кожи. Пахло протухшим клеем "Моментом". Таня никогда не нюхала протухший клей, но готова была поклясться, что именно так он и пахнет. - Кому это? - с интересном спросила она. - Тсс! - Ягун огляделся. - Ваньке! Чтоб ему животные руки не драли так сильно. По каталогу на Лысой горе заказал - новая модель! Вокруг повторялись похожие сцены. Каждый что-то готовил, запаковывал, украшал и надписывал, поминутно оглядываясь: нет рядом одариваемого. Из комнаты Дуси Пупсиковой шел восхитительный запах пирогов, теплый и очень домашний. Ясно было, что она решила одарить сразу всех, не особенно задумываясь. Шурасик дирижировал малюсеньким свертком, который собирался презентовать самому Поклепу Поклепычу. Что он приготовил в подарок грозному завучу, отличник никому не сообщал. То и дело хлопали окна, впуская купидончиков с подарками и припозднившимися заказами. Все это путалось, отдавалось не в те руки, сквозняки из окон разметывали стопки открыток и клочки оберток, после чего коварно бросали их в лица ребятам. Те отмахивались, гонялись за купидончиками и прятались друг от друга с таинственными свертками в руках. Иногда кто-нибудь застывал перед окном, задумчиво глядя на полутемный зимний парк, но его быстро подхватывало течением жизни и втягивало в предновогоднюю суету. Так прошел весь день. Праздничный обед в большом зале был свыше всяких фантазий, таких чудесных кушаний ребята еще не пробовали. Каждый год молодцы из ларца старались создать что-то новое и необычное. Единственным темным пятном, омрачившим праздник стало то, что суровый Поклеп Поклепыч категорически запретил засиживаться допоздна. После двенадцати часов, когда все как следует развесились, завуч погнал ребят спать. - Нечего, нечего тут! - бурчал он. - Встретили Новый Год и по комнатам, никаких поблажек! И так уже поздно, на месте Сарданапала я бы вообще не разрешил праздновать ночью, а на следующее утро приготовил бы новое расписание. Остальные педагоги вяло протестовали. Видно было, что им хочется праздновать своей собственной компанией, не отвлекаясь на наведение порядка и выкрикивание сто первого китайского предупреждения особо злостным нарушителям порядка. Ученики, неохотно ворча, разошлись по комнатам. Под сторгим взглядом Поклепа хлопнула последняя дверь, после чего завуч неспешно спустился по лестнице. Замолкли звуки его шагов, и наступила тишина. Длилась она не долго. - Пссс, наро-од! - из-за двери высунулась голова неугомонного Ягуна. Народ молчал и откликался. Парень выскочил в коридор и пробежался мимо комнат, стуча в каждую дверь. Из некоторых выглядывали сразу, в других кто-начинал ворочаться. - Ну и что ты хотел? - с легким недоумением спросила его Таня. - Ну как, что! - возмутился Ягун. - Новый год начался, а мы спать ложимся! Выходите все, праздновать будем! - Так Поклеп же запретил... - горестно протянул Шурасик. Завуч не оценил его подарка и главный тибидохский ботаник очень страдал. - Ой, мамочка моя бабуся! - всплеснул руками Ягун. - Да ему просто надо чтобы мы под ногами не мешались, к ним с Лысой Горы гости приедут праздновать, а Сарданапал не желает нас с ними смешивать, сами знаете какая там публика... - Но, все-таки... - снова затянул Шурасик. Его тут же перебила Гробыня, царственно выходящая из комнаты. - Не ной, Шура, неужели ты думаешь, что Клепа придет проверять, что мы тут делаем? Гуня, тащи стол ближе к камину, будем праздновать! На Жилом этаже снова развернулась бурная деятельность. Дуся Пупсикова вытаскивала из комнаты подносы со свежеиспеченными пирогами. Другие девчонки выгребали конфеты, заваривали чай и готовили чудесный горячий шоколад. Таня втянула носом восхитительный запах, который тут же поплыл по коридору, после чего радостно огляделась вокруг. Гуня с философским терпением переставлял мебель у камина, Гробыне упорно все не нравилось. Каждый раз требовалось поправить только одно кресло, после чего выяснялось, что теперь с креслом не гармонирует все остальное и так в духе дурной бесконечности. Таня улыбнулась и тут же наткнулась взглядом на картину, которая разом подпортила ей настроение. Лиза Зализина крутилась вокруг Ваньки. В кои-то веки она не пыталась промывать ему мозги и только потихонечку полоскала их, подзуживая его сесть поближе к ней и подальше от Таньки. В руках у нее была тарелка с пирогами Дуси Пупсиковой, которые она выдавала за свои. Вечно голодный Ванька смотрел на пироги с интересом и сопротивлялся очень вяло. Таня мысленно пожелала Зализиной изменить прическу в соответствии со своей фамилией, затем обиженно отвернулась. Пусть делает что хочет, маечник несчастный! Она демонстративно села к темным, которые кружком расположились вокруг Гробыни. Там ее настиг укоризненный взгляд Ягуна, но Таня не обратила внимания. Никто не смог чинно сидеть на месте. Вокруг стола крутились ученики, царило сумбурное веселье. Ванька поддался на уговоры Зализиной и ел. Ягун пытался толкать речь, подражая Сарданапалу, но его никто не слушал. Раздосадованный оратор слез со стула и, не удержав свою обиду долго, принялся поддразнивать Демьяна Горьянова. Горьянов уже захотел насупиться, но это заметила Гробыня. Ей совершенно не хотелось испытывать судьбу и портить только что накрытый стол, поэтому она повелительно махнула Гуне. Гломов осторожно взял Демьяна за шиворот и отправил в непродолжительное путешествие в ближайшую комнату, поостыть. Рита Шито-Крыто сидела вроде бы вместе со всеми, но вроде бы и отдельно. Рядом с ней крутился Шурасик с блокнотиком, записывая ее речь. Девушка, снисходительно поглядывая на отличника пересказывала ему способы гадания и загадывания желаний на Новый Год. Знала она почти все из них, в самом обычном требовалось просто сжечь бумажку с желанием и выпить ее пепел с бокалом шампанского, а самым необычным ( и малоиспользуемым) был способ некромага Фламингуса, которым брезговали пользоваться даже стражи тьмы. Все шло вроде бы прекрасно, но когда Дуся Пупсикова вынесла из комнаты последнюю стопку пирогов, которые ей помогали допекать Верка Попугаева и Таня, на лестнице раздались быстрые шаги. - Что это за безобразие, я всех отправлю на зомбирование, - пыхтел Поклеп Поклепыч, тяжело поднимаясь по ступенькам. Он объелся за торжественным обедом и ходить быстро не мог. - Даже в Новый год не посидеть спокойно... - Шухер! Поклеп идет! - взвизгнул Семь-Пень-Дыр, который сидел ближе всех к лестнице, после чего мгновенно скрылся в своей комнате вместе с частью съестного. Известие произвело потрясающий эффект, примерно так же реагируют на вражеский бомбардировщик. Захватывая побольше вкусностей, ученики скрывались в комнатах. Взобравшемуся по лестнице Поклепу достался только один пирожок, который оплесневел от смеха Горьянова и был брошен на произвол судьбы. - Всех зомбирую! - бушевал на площадке завуч. - Принудительные работы в подвалах! До утра из комнат не выходить! Он выпустил красную искру, намертво блокируя все двери. Захлопнулась и заперлась даже небольшая дверца в камине. Живший в камине маленький огненный дух флегматично пожал плечами и сжег ее вместе с частью кирпича. Ему заговоры Поклепа были мало страшны. - Ну что, Гроттерша, - ухмыльнулась Гробыня, растягиваясь на кровати. - Остались мы с тобой вдвоем. Веселенький мне предстоит год, раз уж приходится его встречать с тобой... - Отстань, Склепова, - необычно радостно ответила Таня. Душу ей приятно согрела мысль, что Зализина надежно изолирована в своей комнате, как и Ванька. - Твой тон не вяжется с твоими словами, - голос Гробыни звучал глуховато. Она перегнулась вниз и шарила под кроватью, заметая пол фиолетовой гривой. Таня ненадолго залюбовалась переливами света на ее волосах, затем тряхнула головой и спросила. - Ты зачем под кровать лезешь? От Поклепа прятаться? - Не ехидничай, белая, - усмехнулась Склепова, снова садясь на покрывало. - Это моя привилегия. В руках у нее Таня заметила темно-зеленую бутылку с золотистой этикеткой. Шампанское было предусмотрительно охлаждено заклинанием. - Откуда это, Склеп? - поразилась она. - Учителя же не разрешают приносить... - Ну, Таня, это тебе дарят только конфеты да больных гарпий, - Гробыня показала ей язык. - А Гробынюшке посылают ра-азные вещи... - Ну ты даешь! - поразилась Таня. Гробыня удовлетворенно кивнула, затем перенесла на столик два тонконогих бокала. - Что сидишь, сиротка? Доставай пупперовские конфеты, праздновать будем! Непривычной Тане шампанское сначала ударило в нос. Гробыня ехидно фыркнула, закидывая в рот конфету. Под ее ехидным Гроттер попробовала отпить снова и постепенно вошла во вкус. Легкий и светлый звон сталкивающегося стекла снова пронизал комнату. Склепова встряхнула головой и лукаво посмотрела на Таню своими разными глазами. - За нас, сиротка! - она хихикнула. - За нас! - весело ответила Таня. Шампанское слегка ударило ей в голову, в теле воцарилась приятная легкость и расслабленность, а мысли стали немного затуманенными. Она залюбовалась Гробыней, та, словно почувствовав это, эффектно выгнулась и повертелась перед ней. - А я смотрю год у нас будет весьма ничего, - заулыбалась она. - А на брудершафт слабо, Танька? Таня посмотрела на нее, затем подумала о Ваньке. Сначала ей казалось, что это нехорошо, но затем она махнула на него рукой и выкинула эти мысли из головы. Приближаясь к губам Гробыни, сладковатым от съеденных конфет, она подумала, что год действительно предстоит веселый.