Ты сам на это согласился

«Ваше величество, благородная Королева Эльза, Я, Ханс Манфред Матиас Вихтиг, тринадцатый принц Южных Островов, покорнейше прошу Вас принять мои извинения. Будьте уверены, я осознал, насколько ужасны были мои действия, точнее говоря, мои братья…» – Эй, про нас ни слова! – возмущенно воскликнул высокий зеленоглазый блондин, который все это время стоял возле Ханса. – В самом деле, крошка, – добавил стоявший рядом шатен, бывший ниже и блондина, и Ханса, однако явно более взрослый, – нехорошо раскрывать наши маленькие братские секреты. С этими словами принцы отобрали у Ханса листок и разорвали его. – Во-первых, я не крошка, Юрген! – фыркнул Ханс, вставая из-за стола. – Во-вторых, мне надоело выполнять ваши глупые желания! Если хочется чудес, съездите в Эренделл – полюбуйтесь на магию чертовой Эльзы. – Ну-ну, малыш, что это за грязные словечки вылетают из чистого ротика? – Юрген прищурился и хитро улыбнулся. – Кроме того, ты сам на это согласился. – Верно, честное слово, – встрял в разговор блондин. – У тебя был выбор: либо выполнишь желание каждого из нас, либо обо всем узнают родители. А тогда… – Будь добр, Леон, не продолжай, – огрызнулся Ханс, по привычке отводя руки за спину. – Действительно, Леон, – надменно произнес Юрген, копируя позу тринадцатого принца, – как седьмой сын короля Манфреда, мог бы и помолчать в присутствии второго. – Который по собственной глупости лишился права на трон, – хохотнул Леон. Заметив полу-улыбку Ханса – улыбаться широко он опасался – и секундное замешательство Юргена, Леон рассмеялся. Он был не силен по части шуток, насмешек, да и, если признаться, по части всего, что было связано со светскими делами. Зато в военном ремесле ему не было равных. Даже Александр, Юрген и Хельмут уступали ему в этом, а ведь их обучали военному мастерству чуть ли не с пеленок: три старших принца все-таки. Впрочем, они не расстраивались. Александр был намного образованнее Леона, Юрген – красивее и учтивее, а Хельмут… Хельмут просто был будущим королем. – Может быть, ты прав, – Леон вздрогнул: когда Юрген начинал говорить таким бархатистым тоном, на уме у него была обидная, если не унизительная колкость. – Но трон со всеми интригами и хлопотами не сравнить с жаркими поцелуями моей Ренаты. Хотя откуда вам, детям, знать о таком? И в качестве последнего штриха Юрген бросил взгляд на свой жилет – синий бархат был вручную расшит Ренатой, когда-то лучшей оперной певицей островов, а сейчас лучшей супругой, которая может быть у принца. Леон насупился – он никогда не пользовался успехом у девушек. Пожалуй, будь он хоть дважды королем, ничего бы не изменилось: дамы не любят, когда им наступают на ноги в вальсе, или когда на их платья с тысячей подъюбников – как капуста, честное слово – случайно выливают вино. – Допустим, – Леон приосанился, готовясь выдать что-нибудь колкое, емкое и красивое. Однако подготовка была напрасной: Юрген скривил губы в усмешке и слегка изогнул бровь. «Давай, удиви меня, глупыш», – читалось в его зеленых с коричневыми крапинками, как и у матери, глазах. Колко. Емко. И красиво, честное слово. Леон сник: этот бой он проиграл, даже не начав. – А, ничего, – протянул он, опускаясь в кресло. – Давайте продолжим исполнять мое желание. Готов, Ханс? Ханс? – Где он? – братья огляделись: кабинет был пуст. – Сбежал, малыш Ханси, – задумчиво произнес Юрген, но тут же оживился. – Леон, будь добр, подумай. – Чего? – нахмурился блондин. – Я не закончил, хех. Подумай, каким будет его наказание за непослушание. И с этими словами шатен подмигнул брату. – А-а-а, – понимающе протянул Леон. – Хорошо... Как думаешь, сколько страниц должно быть в отчете для короля и королевы? – Не знаю… Двадцать, тридцать…Хотя это Ханс. Он будет счастлив написать для любимых родителей и пятьдесят. – От моего имени! И братья дружно рассмеялись, после чего вышли из кабинета. Едва Леон и Юрген сосредоточили свое внимание друг на друге, Ханс тут же выбежал из комнаты. Намечалась словесная дуэль, победителем в которой стал бы Юрген – он даже самого Ханса унизить может, не то, что болвана Леона. Следовательно, болван будет рассержен. Следовательно, последует еще более жестокое наказание для него, для Ханса. Следовательно, надо бежать на конюшню и ускакать подальше от дворца, чтобы дать Леону успокоиться, а Юргену найти новый объект насмешек. – Ой! – задумавшись, Ханс не заметил ель, и одна из веток больно хлестнула его по лицу. Хотя… разве это больно? Насмешки двенадцати братьев с момента рождения – вот, что больно. Понимание того, что ты невидимка для всего дворянского общества – вот, что больно. Вечные сравнения с братьями – вот, что больно. Да даже удар Анны был больнее! Воспоминания нахлынули на Ханса с новой силой. А вместе с ними вернулся и непередаваемый коктейль эмоций: разочарование, досада, злость и немного страха. Ханс «пригубил» его по дороге из Эренделла, «распробовал», когда его отчитывали братья, и «наслаждался» им сейчас. И что-то подсказывало, что чаша еще не опустела. Скопившийся внутри комок чувств и мыслей был похож на сжатую пружину. Все давит и давит, всю скрипит и скрипит, все время… – Пропади оно все пропадом! – крикнул Ханс так громко, что даже конь от удивления резко остановился. Однако принц настолько крепко вцепился в поводья, что почти не сдвинулся. – Чертовы братья! Чертов трон! Чертова Анна! И чертова-чертова-чертова Эльза! Его план был идеален! Да, Эльза оказалась нелюдимой и хмурой. Но можно было жениться на Анне, а от нее избавиться! Тем более, она сама дала повод – это же надо, обладать магией! Да будь у Ханса этот дар, он бы уже давно сидел на троне. А эта девка боялась его использовать! Смешно, честное слово, как любит говорить Леон. Ханс пришпорил лошадь и насупился. Нет, это не смешно. Иметь все козыри и все равно проиграть – вот это смешно. Хельмут такого бы точно не допустил. «Не имея ничего, стань всем», – таков его девиз. Во всяком случае, таким он был, когда Хельмут тесно общался с Хансом. Он был единственным из всех братьев, кто не видел в Хансе свою игрушку или подушку для битья. Наоборот, он веселил его, играл, учил всему, что знал сам… – Знаешь, а ведь через три месяца я буду наследником трона, – сказал однажды Хельмут. – Правда? – Ханс, тогда еще десятилетний мальчишка, вопросительно уставился на брата. – Но как? Ведь ты не самый умный, не самый сильный, не самый красивый. Ты почти как я, только намного старше! – Возможно, но это мне не помешает, – третий сын Манфреда подмигнул мальчику. – А ты смотри в оба. И запоминай. И Ханс запоминал. Каждое действие Хельмута, каждую его идею. Сначала брат познакомил Юргена с Ренатой. Потом, во время банкета, где она выступала, подлил любовное зелье им в бокалы. Уже через месяц ослепленный страстью Юрген просил короля и королеву благословить его брак с этой певицей. Разумеется, согласившись отказаться от прав на корону. Манфред и Габриэль были не слишком против... в отличие от Александра. Этот честолюбивый и высокомерный умник не мог допустить, чтобы в их роду были простолюдины. Через три дня – дуэль между ним и Юргеном. Еще через неделю король с сожалением лишает сына права унаследовать трон. А что поделать? На Южных островах дуэли не в почете. Вот так: три месяца – и Хельмут стал наследным принцем. Как же он гениален! Ханс всегда хотел добиться того же: несмотря на любые препятствия, будь то равнодушие, отсутствие талантов или простая цепочка братьев на пути к трону родного королевства, стать правителем. На лоб Хансу упала снежинка. Подняв глаза к небу, он увидел еще одну, и еще, и еще. Снежные красавицы кружились под порывами все усиливающегося ветра. – Похоже, надвигается буря, – пробормотал принц, поворачивая коня. Тот послушно развернулся и быстро перешел с шага на рысь, а затем на галоп. Ему, похоже, метель тоже не по душе. Да и вообще кому может понравиться снежный ураган? Хотя теперь Ханс точно знал, кому. Той, из-за кого все рухнуло. Чертовка Эльза. Не подумайте, что принц не знал едких слов. Просто Эльза у него ассоциировалась именно с чертовкой. Гадкая, могущественная, заставившая его унижаться у себя дома… но не вызывающая ни капли гнева. Это было странно. Его раздражала Анна, его бесили братья, он злился на самого себя, но к Эльзе он не испытывал ничего. А жаль. Ведь будь в нем хоть капля ненависти, он бы вмиг пронзил ее мечом тогда на озере. И никакие сестры, ледорубы и олени не смогли бы ему помешать. Но он замешкался. Нет, не так. Он согласился замешкаться. - Ты сам на это согласился, - едко зашептал в голове Юрген. Ханс поморщился: нет ничего хуже, чем вспоминать о братьях. Пожалуй, лучше думать об Эльзе. Даже погода к этому располагает: вокруг уже бушевала метель. Хлопья снега облепляли каштановые волосы, ветер пронизывал насквозь. И все равно он не мог злиться на эту новоиспеченную королеву. Наверное, из-за того, что они были похожи. Конечно, условия, в которых он воспитывался, больше роднили его с Анной, но внутри… Внутри таилось, пожалуй, то же, что и у Эльзы: буря сильнейших эмоций, скрытая за холодной маской; попытки сделать все, как надо, вечно разбивающиеся о многочисленные препятствия; и самое главное – страх. Она боялась не оправдать надежд, а он – остаться никчемным тринадцатым принцем, до которого никому нет дела. Ханс закрыл глаза. Вот она, в этом ледяном платье, похолодевшая от ужасной новости. Вокруг метель – никто не услышит и не увидит их. Потом можно будет спокойно рассказывать, что она пыталась его убить, а он лишь удачно защитился. Очень удачно защитился. Вот он, заносящий меч над ней. И вот… вот… – Принц Ханс! – старческий голос пробился сквозь завывания вьюги. Старик-конюх спешил к Хансу с фонарем. – Прошу Вас, скорее внутрь! – сказал он, беря лошадь под уздцы. Принц кивнул и, соскочив с коня, зашел в открытые ворота. Забавно. Даже в своих мыслях он не убил ее. - Ты сам на это согласился… Нет, это не забавно. Это смешно. – Ну что ж, чертовка Эльза, - тихонько произнес он, остановившись у окна. – Сдается мне, наша история не окончена. Он посмотрел в окно: на улице все так же бушевала вьюга.