Улыбка

Саше не идёт зима. Вот Микаса — совсем другое дело, от холода её лицо будто светится изнутри, будто соперничает чистой белизной со снегом. И ярко контрастируют с фарфоровой кожей её темные глаза и ресницы, чётко очерченные скулы, плавная линия губ. Или, к примеру, Криста — ей тоже к лицу холодная пора. Мороз прихватывает её щеки нежным румянцем, точно целует, а светлые волосы девушки даже под теплым платком остаются ровными и красивыми. А Сашке зима не идёт, и все тут. Её нос и щеки мгновенно краснеют от холода, а тонкие губы, которые она вечно облизывает на морозе, становятся сухими и шершавыми. И без того непослушные, растрёпанные волосы, примятые тяжёлым меховым капюшоном, и вовсе выглядят тусклыми и пожеванными. Пальцы, даже в теплых рукавицах, всё равно мерзнут, а ведь охотнику нужны ловкие, послушные руки! Девушка, старательно греет ладони дыханием, и краснеет ещё больше, осознавая, что выглядит сейчас довольно глупо, если посмотреть со стороны. Раньше Сашу совершенно не волновали такие вещи. Девушка не помнит, чтобы хоть раз задумывалась о том, что её губы потрескались от холода, а кожа обветрилась на морозе. Правда, раньше она не была влюблена. И вот теперь Саша непривычно, но совершенно по-девичьи беспокоится — а вдруг Жану не нравится её внешний вид? Повезло же Микасе иметь такие прямые, блестящие волосы! Да и Криста, пускай даже с растрёпанной копной мягких светлых прядей, выглядит не смешно, а мило и забавно. Саша не то, чтобы завидует девчонкам, скорее огорчается, понимая, что явно проигрывает в сравнении с ними. Жан, наверняка, тоже это замечает… Саша, сидя у окна, печально вздыхает, рассматривая своё отражение в стекле. Ну и кому вот такое может нравиться?.. Покрасневшие носик и щёки. Непокорные, яркие пряди каштаново-медных волос. Большие глаза, скрываемые за облеплёнными снегом ресницами. Сбивчивое дыхание, которым не согреешь озябшие тонкие пальцы. Жану нравится буквально всё. А Саша, кажется, переживает и, видимо, даже не замечает его восхищённых, полных тепла и нежности, взглядов. Ну что за глупенькая, до невозможного забавная девчонка! Понапридумывала себе всякой ерунды, и теперь волнуется непонятно о чём. А Жану ведь в самом деле нравится медленно, невесомо проводить ладонями по этим густым душистым волосам. Очерчивать пальцами этот румянец, который так ей идёт. Прятать в ладонях, широких и тёплых, её холодные, подрагивающие пальцы, согревая их своим дыханием и легкими поцелуями. И, конечно же, целовать тёплые, немного шершавые Сашины губы. Целовать с упоением, пока не закружится голова и не станет трудно дышать, пока не почудится, что они сейчас даже горы снега вокруг себя растопят этим жаром… Правда, Саша всё ещё стесняется, когда они возвращаются вдвоём в домик после дежурства с одинаково покрасневшими от долгих поцелуев губами. А Жан и не возражает, ведь такую — трогательную, с робко опущенными блестящими глазами, с неловко сцепленными в замочек пальцами, неуклюже переминающуюся с ноги на ногу в тяжелой утеплённой куртке, какую-то невероятно родную, невероятно свою, — такую он любит её больше всего. И как только Саша умудряется не понимать насколько она для него, Жана, привлекательна? День выдался хлопотный, так что с Сашей Жан увиделся только поздно вечером, когда возвращался из леса с охапкой хвороста. Девушка как раз выходила из пристройки, в которой держали лошадей — видимо, ей поручили заправить в кормушки сена и налить животным воды. Увидев Жана, Саша просияла и быстро подбежала к нему — соскучилась. — Ты почему без капюшона? Простудишься ещё! — проворчал парень, жалея, что руки заняты. Очень уж хотелось хотя бы на минуту прижать её к себе. — Не простужусь, я же ненадолго, — возразила девушка, подстраиваясь под его широкие шаги. — Эй, у тебя в волосах соломинки запутались, — удивлённо заметил Жан, когда они подошли ближе к освещённым окнам дома. — Что? Ой, и правда… — Саша, закусив губу, встряхнула головой, пытаясь избавится от цепких сухих стебельков. — Это, наверное, когда я лошадям сено относила. Говорила же Криста — лучше сходить два раза, а не тащить сразу целую охапку выше головы! Я такая глупая… — огорчённо бормотала девушка, распуская высокий хвостик — иначе дурацкая солома отцепляться не собиралась. Сашины волосы тут же рассыпались по плечам ярким пламенем, оттенив тонкий овал её лица и глубокий цвет глаз. — Ты очень красивая, — Жан, тихонько хмыкнув, наклонился и чмокнул её в макушку, приятно пахнущую солнцем и летом. И прежде, чем Саша поспешно распахнула перед ним дверь в сени, успел заметить, как она искренне, совершенно счастливо, улыбнулась.