Меняем историю

Мы с Хеймитчем сели на отведенные нам места и стали ждать, когда начнется шоу. Я впервые в жизни сижу в этом зале, а не жду своего выхода. Теперь я буду тут присутствовать каждый год. Осмотревшись по лучше вокруг, я не нашла обычного человека в этом большом зале, здесь либо сидел какой-то важный человек, либо ментор, либо житель из Капитолия, которому удосужилось купить билет сюда. Для них это реальное шоу и повод потратить деньги «во благо» людям. Какие они все-таки напыщенные индюки раз уж думают, что они хоть как-то посочувствуют этим несчастным трибутам. И вот звенит звонок, предупреждая, чтобы все замолчали и устремили свой взгляд на сцену, куда уже вышел ведущий Цезарь Фликирман. - Здравствуйте… Здравствуйте, жители Панема. Сегодня я хочу представить вам новых трибутов 74 Голодных игр, - последние два слова он произносит с гордостью. – Все мы знаем почему они проводятся… В наказание за восстание в каждом дистрикте Панема юноши и девушки в возрасте от 12 до 18 лет должны явиться для проведения церемонии Жатвы. Выбранные с помощью жребия трибуты должны быть переданы в Капитолий, где они будут сражаться на арене, пока в живых не останется один победитель. Отныне и впредь это зрелище будет именоваться Голодными играми. Панем сегодня. Панем завтра. Панем всегда. Зал взрывается аплодисментами, кто-то воет, что-то выкрикивает, а кто-то просто не может передать радостные чувства. Только я не понимаю одного – радоваться чему? - Итак, благодаря нашему уважаемому президенту Кориолану Сноу, мы присутствуем здесь. И вам всем удостоена огромная честь, что мы сейчас именно в этот час присутствуем здесь. Я объявляю 74 Голодные игры открытыми. С этого момента я буду помогать вам, раскрыть сокровенные тайны каждого из трибута. Только сейчас замечаю, во что одет наш многоуважаемый ведущий. Темно-синий костюм, фиолетовые волосы и такая же широкая улыбка. Он из года в год не меняется, даже и не стареет. Как это возможно –точно не знаю, но могу сказать только одно. В Капитолии хорошие хирурги. Уже на сцене побывали Диадема, Марвел и Мирта. На сцену вышел Катон и толпа зрителей просто разбушевалась. - Выпендрежник, - пробурчал Хеймитч. - Но он победит на этих играх, - говорит какая-то женщина, сидевшая рядом с нами. - А, Китнисс, познакомься… Кашмира. Она ментор из Второго Дистрикта. Здравствуй, я что-то тебя не видел на собрании, - говорит Хеймитч. - Я не собираюсь встречаться с вами. Вы мне просто не нужны, а мой трибут выиграет на Играх. Все равно, какая будет Арена, но Катон выиграет. - Ага, - кидает на последок Хеймитч и снова откидывается на кресло. Что? Он выиграет? Да не смешите меня. То, что он профи – так это еще не доказано. Конечно, я понимаю, что их с детства приучают быть жестокими и так далее, но иногда ярость в бою – это очень плохо. Она может ослеплять. Выиграет Пит. Я его вытащу оттуда. Конечно, я не знаю об этом на сто процентов, но я постараюсь. Он не может погибнуть. Уйти от меня и никогда не вернуться. Итак, перед глазами пролетают трибуты. Четвертый. Пятый. Седьмой. Десятый. Рута. Цеп. И вот настали те шесть минут для Дистрикта номер Двенадцать. Просто каждому трибуту выделяется ровно три минуты, а потом звучит звонок об окончании. - Я надеюсь, она помнит все, что я ей сказал, - проговорил Хеймитч, который явно напрягся. - Что все так плохо с ней, да? – спрашиваю я. - Она меня не слушается. Говорит только об одном, что она должна умереть. И все. Я даже не знаю, что с ней делать. - Попробуй убедить ее, что она должна жить, - говорю я, и тут вспомнила про один разговор в школе с одним мальчиком. – Скажи ей, что ее любит Гери Пакенс. А если она не поверит, скажи, что я слышала, как он это говорил. Она должна бороться. - А как же Пит? Ты его приготовила? – спрашивает Хеймитч, улыбаясь. - Хеймитч, давно хотела у тебя спросить, а почему ты улыбаешься всегда, когда мы говорим о Мелларке? - Когда такое было? - Когда была Жатва, потом в поезде, потом перед Парадом. Как ты это объяснишь? - Ничего я не улыбаюсь. Просто… Знаешь что, солнышко, мне что нельзя просто улыбнуться? – начал себя защищать, но глаза у него бегали от волнения. Что-то он знает, чего не знаю я. Ну ничего скоро я и это у него выпытаю или у Пита спрошу. А вот кто-кто, а Мелларк расколется. Я найду к нему подход. И вот три минуты Лили прошли, я, следуя примеру моего напарника, откидываюсь на спинку кресла и начинаю смотреть на сцену. - Леди и джентльмены, хочу представить вам последнего трибута. Дистрикт двенадцать. Пит Мелларк, - говорит Цезарь, сидя на белом диване. - Кто еще не знает, Пита готовит Победительница 73 Голодных Игр - Китнисс Эвердин! Наша маленькая девочка выросла в настоящего ментора! Посмотрим на ее трибута! И вот на сцену выходит Пит в своем костюме, всем улыбается и что-то ищет в зале. Я смотрю на него и внимательно изучаю его поведение. Руки трясутся, а это значит, что он волнуется. Наши взгляды встречаюсь и он… Он спокоен. Но теперь смотрит только на меня. Улыбнувшись мне, а всем другим показалось, что залу, Пит, проходит к Цезарю и садится на отдельный диван, пожимая ведущему руку. Итак, Пит, удачи. Ты все сможешь. - Здравствуй, Цезарь, - беззаботно говорит Пит, смотря на ведущего, но после снова на меня. - Расскажи мне о себе. Как ты провел детство? Была ли у тебя первая любовь? - Я вырос в семье пекаря, а когда мне исполнилась шесть, то отец научил меня всему, чтобы помогать ему. Я жил с братьями в одной комнате, но они меня недолюбливали и поэтому издевались надо мной. Но однажды в школе, где-то в восемь или девять лет, я обратил внимание на одну девочку. Она была очень тихая, никто с ней не разговаривал, кроме нескольких людей. Не знаю почему, но я боялся к ней подойти и сказать «Привет». - Почему ты боялся, Пит? – тихо спрашивает ведущий, отводя глаза в зал. - Глупо, наверное, но я боялся, что она не захочет со мной разговаривать. А когда для нас с ней наступила Жатва, то я всегда просил, чтобы ее не выбрали. Но в один год ее имя прозвучало на Жатве, никто не вышел добровольцем, я хотел выйти за место парня, но я побоялся. Я сижу в кресле, Хеймитч что-то мне говорит, но я не слышу. Я хочу, мне просто интересно, кого он любил. Вцепилась в кресло и все жду того момента, когда же мой трибут посмотрит на меня, но он этого почему-то уже не делает. Мне стало почему-то грустно и одиноко. Я не нужна ему? Хорошо, я не буду настаивать. - Наша время с тобой подходит к концу, но я должен это спросить, ведь все мы хотим узнать. Я прав? – задает вопрос Цезарь зрителям. Из толпы доносится непонятные возгласы и выкрикиванием «Да» или «Хотим». - Как зовут ту девушку, которая запала тебе в сердце? - Я не думаю, что она сейчас захочет это услышать, ведь она не замечает меня и, наверное, ненавидит. - Но ты должен заглушить наше любопытство. Пит, ответь мне на вопрос. Как зовут ту девушку. - Ладно, смысла нет, это скрывать. Через некоторое время я все равно отправлюсь на Арену, так что лучше маленькое счастье, чем ничего. Пусть будет безответная любовь, но я скажу ей о чувствах, - на этих словах Пит встает с кресла и подходит к концу сцены, ища меня. – Китнисс Эвердин, я люблю тебя…