Last days of a hopelessness

Я очнулся вечером того же дня. По крайней мере в небольшом окошке над потолком было уже темно. Служащий в голубом халате улыбнулся мне и сказал, что я могу вернуться в залу. Я кивнул, всё ещё смутно вспоминая, почему я здесь. Мысль, словно молния, пронзила меня. Я вспомнил, почему отключился. Нулевой. Точнее, его глаза! Прекрасные и притягательные как бездна или чаща леса. Я хотел вскочить и снова заглянуть в них, подойти ближе, гораздо ближе, чем перед тем, как я отключился. Возможно (о, Боги, о чём я думаю!) дотронуться до его шелковистой скулы, шее, ключицам… Я был уверен, что его бледная кожа мягкая и гладкая, как у ребёнка. Нет. Я одёрнул себя. Нет, остановись. Из-за него ты уже потерял сознание. Перестань думать о нём. Забудь. Я резко брызнул себе в лицо холодной водой и пошёл к себе. Я решил больше ни в коем случае не подходить к нему. Я старался ни с кем не говорить о том, что произошло. Я ловил на себе их взгляды, полные упрёка и недоумения. Я отвлекал себя, чем мог. Я читал, ел, много спал. Меня притягивал тот угол, где был Он. Это прекрасное создание, которое чуть не погубило меня. А возможно, губит до сих пор. Он молча звал меня. Протягивал руки, как будто хотел обнять меня, не смотря на то, что между нами была вся зала. Он неумолимо притягивал меня, Нулевой. Засыпая, я чувствовал, что он наблюдает за мной. В своих снах я снова и снова видел его бездонные глаза. Видел мольбу и ласку. Отчаянное желание, чтобы я был с ним. Мне это снилось, я себе это выдумал?.... Несколько дней прошли в относительном спокойствии. - Кюхён, он зовёт тебя – восьмой смотрел на меня с плохо скрываемым беспокойством. - нет, Реук, он молчит. Он молчит уже 3 дня. Мне было плохо. Я был на грани срыва. Я был готов сдаться. - Кюхён, он зовёт тебя. Я не выдержал. Взяв кусок шоколада, что оставался у меня, я направился к клетке. Нулевой не спал, сидел, опустив голову. Смотрел на свои бледные ноги. - На. Съешь его. Согревает – я протянул ему шоколад. Нулевой резко поднял голову, удивлённо посмотрел на меня. Он не понимал, что я делаю. Возможно, этого не понимал и я. - Возьми шоколад и прекращай пялиться на меня, чудище. Нулевой медленно и очень осторожно протянул руку. Но взять шоколад он боялся. - Чёрт возьми, да бери ты его! – я прикрикнул на него. Я схватил его запястье и вложил в его ладонь шоколад. «Правило № 2, не прикасаться!»… Схватив его за запястье, я замер. Тело будто пронзило огромное количество иголочек. Казалось, мы смотрели друг на друга вечность. Я не замечал криков вокруг себя, не замечал и того, что моя рука давно уже не держит его запястье, а выводит круги на его руке, подбираясь к плечу. Мы приближаемся друг к другу, словно два полюса магнита, соприкасаемся лбами. Это неизбежно. Мы созданы друг для друга. Я смотрю на него и хочу больше всего на свете. В голове ни одной чёткой мысли. Шум и гам вокруг меня не даёт сосредоточиться на том, что я делаю…я целую его. Ширина прутьев клетки позволяет нам и это. Я прикасаюсь к его мягким, влажным губам. Я тону в нём. Он не теряется. Он целует в ответ, отчаянно, больно, прикусывая мои губы. Меня резко отбрасывает назад. Ребята, мои друзья, держат меня, смотрят на Нулевого неодобрительно. Думают, это он во всём виноват. Я не могу ничего сказать. Я оглох, ослеп, онемел. Мне надо было собраться с мыслями. Я попросил ребят отпустить меня. Сказал, что я в порядке. Я залез под одеяло и не мог заснуть ещё много часов. Я знал, что вернусь к Нулевому. Я поцелую его ещё много-много раз.