Last days of a hopelessness

6) Ничего не изменилось. Мы по-прежнему сидели вместе, тихо переговаривались. Мы затаились. Выжидали удобный момент. «Сокамерники» неодобрительно смотрели на меня. Качали головами, но не вмешивались. Конечно же они были против моего общения с Мином! Они считали его опасным. Возможно, теперь опасен и я. Все должны безоговорочно поверить. Конечно же они поверят. *** - Кюхён. Я не ответил ему. «Погруженный в мысли», я делал вид, что читаю, облокотившись на один из шкафов. - Кюхён! – На этот раз он позвал меня громче обычного. - Кюхёёён! Подойди ко мне! – Я начал раздражаться. Он смотрел на меня, а взглядом спрашивал: Почему ты не подходишь? Книга интереснее меня? Почему? ... На нас стали обращать внимание. Восьмой предупреждающе смотрел на меня. Мне было плевать на них. Мин не понимал, почему я, всегда такой ласковый и отзывчивый, игнорирую его. - Ну что уже? Ты достал меня – я громко захлопнул книгу. - Я тебя позвал. Ты должен сразу подойти ко мне! - Должен?! – рявкнул я и сильно ударил кулаком по прутьям клетки, мгновенно подлетев к ней. Сонмин со слезами на глазах смотрел на меня. У меня сжималось сердце. Я не должен был так делать, говорить ему такое…нужно. Мы должны. Я ждал его реакции. Плачущие глаза наполнились гневом. Он вскочил и, резко шагнув ко мне, вцепился в меня. Он расцарапал мне лицо. Я был зол. Охвачен яростью. Я был страшно возбуждён. Я схватил его за воротник рубахи и с силой приложил о клетку. Краем глаза я увидел, как в залу влетели два охранника. Один оторвал меня от Нулевого и скрутил мне руки. Он сильно толкнул меня в спину по направлению к заветной комнатке. Я победно улыбнулся. Охранник, грубо подталкивая, втолкнул меня в комнатку. Он оставил меня там. Я огляделся. Я был здесь уже не раз и прекрасно знал, что не увижу тут ни камер, ни прослушивающих устройств. Комната была полностью изолирована. Прекрасно. То, что нужно. *** Вошла медсестра. Она быстро промыла царапины у меня на висках и скулах, приказала лежать и отдыхать. Вколола снотворное. 20 минут. Именно столько у меня было времени до того, как снотворное начнёт действовать. Через минуту ввели Нулевого. Он уже успокоился и беспрекословно подчинялся приказам охранника. Я лежал неподвижно, прикрыв глаза. Решив, что я абсолютно безвреден, служащие вышли из комнатки, оставляя нас одних. 15 минут. Я резко поднялся и посмотрел на Мина. Он такой, чуть взлохмаченный и, о Боги!, свободный от оков, казался мне ещё притягательней. Мы кинулись друг к другу, как два голодных волка, учуявших зайца. Я жёстко целовал Мина, крепко держа его за шею, запрокинув его голову и сильно сжимал чуть сальные, но не потерявшие от этого своей мягкости и шелковистости волосы. Нулевой стонал в поцелуй, то с силой притягивая меня, то отталкивая. 12 минут. Мне безумно не хотелось торопиться, но это было необходимо. С неимоверным трудом оторвавшись, я повернул его лицом к раковине. Сонмин несколько секунд переводил дыхание, рассеянно глядя мне в глаза через зеркало, но затем наклонился, крепко ухватившись за края раковины. Мне не нужно было особое приглашение. В голове тревожно билась мысль о том, что сейчас происходит самая удивительная вещь в моей жизни. Ключевой поворотный миг. Я открывал для себя новый яркий, полный красок мир, гладя его идеальную белую спину. Резко раздвинул коленом его ноги и подготовил его. Подготовил для раскрытия нашей Вселенной. К новому, нашему, миру. Я думал о Вселенной. Я + Сонмин = Вселенная. Бездна, которая разворачивалась передо мной. Грубо и неистово толкаясь в него, я слышал вскрики и стоны своего личного Бога. Он пытался сдерживаться, но его неумолимо тянуло ко мне. Он прижимался ко мне, требуя ещё больше, ещё острее. Страшная опасность, которая грозила мне от Нулевого, был он сам. Мин затягивал, приручал, заставлял терять голову. Я шарил по его спине руками, проходился костяшками пальцев по позвоночнику, дёргал за волосы к себе, ближе, ещё ближе, требуя всё новых поцелуев. Он кончил без рук. Я придавил его к раковине, оставшись без сил. Став одним целым, мы теперь понимали друг друга без слов. 3 минуты. - Сонмин, любимый, послушай, – шептал я ему на ушко. – Мы выберемся отсюда. Вместе. Навсегда. Просто слушай меня. Сделай то, что я тебе скажу. Я поцеловал его в последний раз и отодвинулся. Испробовав Нулевого, нет, Сонмина, я уже не собирался отказываться от него. Мы выберемся отсюда. Спрячемся. И начнём новую, совместную, жизнь. P.S. У меня в тетради имеется две концовки. Одна с хорошим концом. А вторая с плохим. Сколько бы я ни переписывала, нейтрального ничего не получается. Во мне борется ин и ян, Ахура-Мазда и Ангра-Маинью и т.д. Возможна задержка концовки. Извиняюсь заранее. Также спасибо громадное за то, что читаете «это». Я действительно благодарна тем, кто окунулся вместе со мной в их мир.