Libra

— У нас была репутация сексуальных вандалов, а на самом деле в гостиницах, когда пора было спать, мы не искали ничего, кроме хорошей книжки на ночь. Роберт Плант Голос Бонзо, сильный и раскатистый, такой же, как и его любимые автомобили, растекался по комнате, заполнял каждый уголок, обволакивал. В темном, полном сигаретного дыма помещении, он был уместен и необычно величественен. Джон, чьи руки никогда не боялись труда и работы, сейчас казались волшебным инструментом, а его чтение - сакральным. Бонзо читает Роберту, уставшему и по-детски счастливому. Это снова Толкин, это снова кусающий губы и пьяно смеющийся на отдельных моментах Перси. Наверное, языческим богам смешно читать христианские сказки, наверное, Роберт и там бы вставил свое "детка". Вроде: "Галадриэль, детка, нам так мало нужно. Только немного воды и света, чистой воды и обыкновенного дневного света, и все. Сделаешь это для меня?" Джимми не сомневается, что она бы пошла и принесла. Разве могут устоять эльфы перед тем, кто создает мелодию. Золото волос Роберта на колене Джона. Янтарь и солод, сладкие и тягучие ноты. Сердце Джима, стучащее под нарастающий бой, вперед Эорлинги. Барабаны бьются, оружие звенит, земля сжимается спазмами - шаг в пропасть, шаг на смерть. Роберт улыбается, он всегда улыбается. Отсвет его улыбки всегда мелькает в глазах и жестах. Джим впервые завидует Джону. Сколько драгоценностей он бы отдал, если бы мог поменяться с ним местами, отложить книгу и запустить пальцы в кудри, потянуть и выдохнуть. Шепнуть на ухо Перси о чем он молчит, окутать ядовитым флером болезненной нежности, отравить пьянящим желанием собственничества. "Ты мой, мой, - думает он. - Не будь у меня ничего, а только ты, то все золото мира целовал бы я в своих руках". Роберт спит и большие черные махаоны, притворившиеся тенями, отбрасывают свои крылья ему на лицо.