Смотри мне в глаза

Просыпается Людвиг со странным судорожным вздохом, будто выброшенная на сушу рыба. Он с шумом втягивает в себя сырой и пахнущий ранами воздух, ощущая на своих рёбрах бинты - он весь забинтован и, по-видимому, каждая его рана обработана. Голова тяжёла, и трудно удержать равновесие, однако немец всё же шатко поднимается с подобия больничной койки, на которое его положили и сползает на пол. Самое главное, что рядом лежит брат, тоже весь перебинтованный, на ставших серыми волосах багровые корки крови, но он спокойно и ровно дышит во сне.   Живые. Оба. Вместе. Если бы не ужасающая боль, Крауц бы облегчённо рассмеялся.  Их оставили в каком-то фургончике, единственным источником света является окно сверху двери, через которое оранжевые лучи заходящего солнца проникают внутрь, кроме двух коек скудное убранство составляют низкий столик с подносом еды и телевизор. Немец застывает в ужасе, потому что приклеенный на скотч лист бумаги с надписью "Включи меня" не может предвещать ничего хорошего. На четвереньках он доползает до телевизора, срывает зловещий листок и нажимает на самую большую кнопку внизу ящика. Щелчок и мерное гудение. Запись. На экране появляется просто чёрный фон, однако через пару секунд знакомый голос начинает вещать: - Здравствуйте. Я поздравляю вас, вы выиграли, хотя вам повезло. Вы потеряли сознание прямо перед последним раундом, который оказался технически неисправен, так что формально вы прошли всё. Фортуна вам улыбается чаще, чем другим. Теперь Людвиг не смог сдержать радости, хотя вышло только сдавленно выдохнуть.  - Там, где вы находитесь, есть всё необходимое для жизни, вы можете прийти в себя здесь. Удачи вам, надеюсь, вы кое-что поняли за это время. Шипение. Конец записи. Крауцу хочется разнести долбанный ящик вдребезги, его переполняет ненависть к этому человеку. Он заставил Гилберта и самого немца страдать, он проник в их личную жизнь и честь, и грязно над ней надругался, он просто не посмеет так исчезать, не получив заслуженного возмездия... Людвиг медленно поднимается с холодного пола и его губы лихорадочно шепчут слова проклятий. Он поворачивает голову в сторону брата и застывает. Бесстыдное солнце выкрасило волосы Гилберта в ослепительно рыжий цвет, и от этого он становится пугающе похожим на ту женщину... Глаза Людвига застилает алая пелена, а сердце будто перекачивает расплавленную ярость. Он глазами ищет что-нибудь, чем можно уничтожить подлую тварь, раздавить, как таракана, убить медленно и мучительно... От осознания своих мыслей немец снова падает на колени перед братом и его прорывает на постыдный плач, будто доказательство его слабости. Только холодные острые пальцы осторожно касаются светлой макушки и взъерошивают волосы Людвига. Пришедший в сознание Гилберт смотрит на него понимающе и также разбито. Всё вроде бы кончилось, но им надо будет начинать всё заново.