Проклятие или благословение...

      Холодные скалы. Пыльный ветер и нехорошее предчувствие.       Я смотрела на открывающийся унылый вид и без удовольствия думала о том, что несколько дней придется провести под сводами гномьих пещер.       Мория. Жутковатое место. Все говорило о том, что когда-то это было великое царство. Каждый шаг был отмечен обработанным, облагороженным камнем, и даже время не тронуло эту мощь. Широкие каменные дороги, путевые столбы, испещренные гномьими рунами, огромная подъездная площадь, сейчас залитая вонючим прудом.       Любили гномы размах и гигантские размеры. Словно их все-таки угнетал маленький рост. Я невольно улыбнулась, взглянув на радостно шагающего гнома, в восхищении и ликовании оглядывающегося вокруг, наслаждающегося деяниями соплеменников. Знал бы он, о чем я думаю, больше не предлагал бы своего хлеба, как сегодня с утра.       Я остановилась, пропуская своих спутников. Арагорн ушел далеко вперед вместе с Гэндальфом и гномом. Хоббиты, с которыми я уже успела подружиться, проходя, улыбнулись мне. Боромир притормозил возле меня, будто бы поправляя круглый гондорский щит, и подмигнул. Почему-то он решил, что ночевка в одной куче листвы сблизила нас настолько, что это позволяет ему ухаживать за мной на завтраке и травить бородатые анекдоты. Пришлось немного осадить его. Теперь он лишь подмигивает и многозначительно улыбается.       Иногда я просто диву даюсь - что творится в мужской голове.       Следом за Боромиром шел эльф. Он одарил меня таким полным отвращения взглядом, что я опешила.       Я не стала гадать, что вызвало подобную реакцию. Аранен частенько ставил меня в тупик и вызывал гнев. Еще в далеком детстве, когда он гостил в Имладрисе, я услышала брошенную им фразу в разговоре с Элрохиром:       - Никакие эльфийские уши не скроют человеческую кровь, бегущую в ее венах. Да и кудрявые волосы насмешка над чистокровными эллет!..       Я достаточно натерпелась за свое происхождение от эльфов Лихолесья, но то, что даже внешность моя вызывала возмущение, было для меня огромным открытием. Позже я поняла, что полукровок днем с огнем не сыщешь. И моя человеческая сущность в эльфийском обличии раздражала лихолесцев едва ли не больше, чем факт наличия под боком Дол Гулдура. А волосы мои, кстати, не кудрявые, а лишь слегка вьются.       Но сейчас все мои мысли занимал пруд. От него невыносимо воняло. Я вглядывалась в его зеркальную стоячую поверхность и ждала, сама не зная чего. Я всегда любила воду. Но эта жижа вызывала во мне настолько сильное отвращение, что, не отдавая себе отчета, я морщилась, глядя на нее. Не шепот слышала я… не шепот.       Мои спутники пытались открыть дверь Мории. Сумерки уже коснулись каменной твердыни, а мы по-прежнему лицезрели камни по эту сторону врат. Гном горячился, Гэндальф ворчал, Боромир втихаря пытался уговорить спутников повернуть к Гондору, Арагорн слушал всех, хоббиты устало жались к подножию горы, а Леголас, как и я, смотрел на пруд. Словно он тоже чувствовал угрозу, исходящую от него.       - Господин гном, а что было там? – я указала на вонючую лужу перед нами. Гимли, сын Глоина, только что расписывающий несравненный вкус домашнего хмельного пива своих родичей, охотно ответил:       - Там были шахты, драгоценная.       Я поперхнулась от подобного эпитета. Отвлекшись от лицезрения пруда, я в изумлении посмотрела на гнома. Он задорно мне подмигивал.       Определенно они тут все сошли с ума без женского общества! Хорошо хоть хоббиты мне не подмигивают.       - Глубокие шахты, мифриловая моя, - добавил гном, подкатывая ко мне на своих маленьких ножках. Ростом он оказался мне как раз под грудь. И лучезарно лыбясь на нее, он продолжал: - Тянутся до самого дна.       Я не выдержала и рассмеялась.       - Мне нравятся гномы, господин Гимли, пока они не щиплют меня за зад и не пялятся на грудь.       Расхохотавшись в ответ, гном заявил, что в царстве его родственников мне понравится.       Арагорн и Боромир, посмеиваясь, смотрели на нас. Гэндальф сердито смолил свою ширскую длинную трубку и гипнотизировал мерцающий в свете луны витой портал двери. Мерри и Пиппин тихо переговаривались, скорбно сетуя на пропущенный второй завтрак и ланч. Фродо с задумчивой грустью улыбался своим мыслям, устало облокотившись о камень. Сэм печально прощался со своим пони, с которым нам предстояло расстаться. Эльф отвернулся.       Я передернула плечами.       Что же не так?       Гном слегка кашлянул, привлекая мое внимание. Я взглянула вниз. Хитро сощурившись, он многозначительно скосил глаза в сторону аранена:       - Если остроухий будет тебя обижать, за зад щипать или что другое… Позови меня, я ему влеплю по его эльфийской башке!       Слезы выступили у меня скорее от желания засмеяться, чем от умиления, и, поддавшись порыву, я наклонилась и чмокнула Гимли в щеку. Кажется, я начинаю любить гномов!       - Спасибо, - одними губами прошептала я.       Выпрямляясь, я, что естественно, встретилась глазами с эльфом, и, разумеется, потемневший взгляд и раздувающиеся крылья носа подтверждали, что он был зол. Нечего подслушивать!       Я едва заметно пожала плечами, насмешливо глядя на него.       Пиппин за каким-то мордорским хреном кидал камни в вонючий пруд, и густая жижа расходилась вялыми кругами. Я еще успела подумать, что зря это он, когда вдруг Фродо воскликнул:       - Это загадка! Молви «друг» и войди! Как по-эльфийски будет друг?       - Мэллон, - одновременно с араненом сказала я.       Каменные двери, изукрашенные светящимся в лунном свете итильдином, заскрежетали, и темный провал в горе обозначил дверь. Меня, как волной, охватило ощущение какой-то жути.       - Нет! Нет! Нет! – зашептали мои непослушные губы.       Я нервно заозиралась, скользя глазами по склонам вокруг, чувствуя, как тревога закипает внутри меня. Было стойкое ощущение, что рядом орки. Или что-то похуже.       - Митрандир! – я не выдержала. – Решайте уже что-нибудь!       Первые вошедшие в проем дверей тут же высыпали обратно. И я услышала выкрик эльфа:       - Гоблины!       Я резко оглянулась на черную пасть пещеры, когда из маслянистой жижи пруда вырвались большие длинные щупальца. Первое же ловко схватило Фродо и потащило вверх к середине вонючей лужи, в которой обитал ее владелец.       Я прыгнула на щупальце, которое тянулось ко мне, и, стараясь устоять на скользкой движущейся массе, выпустила несколько стрел в то, что душило хоббита. Щупальце разжалось, но Фродо тут же жадно схватило другое.       Соскочив на мокрый прибрежный камень, я слышала, как кричат мои спутники, видела, как отрубили склизкое щупальце и, наконец, освободили полурослика. Но сама смотрела на воду. Что-то ужасное поднималось к нам из глубин шахт. Что-то, с чем мы вряд ли способны справиться…       Я лишь успела увидеть отвратительный склизкий пень с глазами, когда ноги внезапно потеряли опору, и толстый живой канат швырнул меня об стену Мории. Я еще успела подумать: «Хорошо, что не в воду», - когда въехала головой в камень.       Тут же тьма обрушилась на меня.