Проклятие или благословение...

      Утро было по-осеннему холодным.       Рассвет лишь позолотил верхушки деревьев, когда я уже была готова.       Багаж мой был прост. Перемена одежды, одеяло, плащ и расчески. Кроме этого, я положила еще связку сухих лечебных трав и бальзам от ран, что дала мне Мэнэл, когда я посреди ночи пришла к ней за своей одеждой. С удивлением я увидела ее слезы. Не ожидала, что обрету в лице этой эллет подругу...       Накинув перевязь с короткими парными клинками, которые крепились за спиной, я пристегнула на поясе ножны с длинным кинжалом, другой, потайной, сунула в сапог. Я пополнила колчан стрелами и, осмотрев лук, взяла с собой запасную тетиву и воск. Потянув со стола скатку с багажом, я что-то уронила.       И это что-то мелодично звякнуло.       Наклонившись, я увидела браслет. Тонкий, изящный, дивной старой работы, эльфийский браслет. Крошечные листья, переплетаясь, образовывали чудесный узор.       Я удивилась. Откуда он мог взяться в моем доме? Откровенно говоря, единственной ценностью у меня была диадема матери, хранящаяся у Галадриэль, да гребень - цветком, который я выиграла у Мэнэл.       Халдир. Я печально покрутила подарок в руке. И подумав, надела на руку. Браслет мягко обнял запястье, будто всю жизнь был там.       Птицы пели на прощанье так громко и заливисто, что сердце рвалось и стонало. Торопливо я прошла по пустынным тропинкам Карас Галадона и углубилась в лес.       На пристани кроме эльфов, что готовили для путников лодки и припасы, был только Арагорн. Взглянув на походный вид и вещи в руках, он неодобрительно покачал головой.       - Что ты делаешь, Эйриэн? Останься! Ты же знаешь, куда ведет наш путь!       - Знаю. Но… - я замялась и спросила: – Помнишь те времена, когда тебя звали Эстель? Что бы ты выбрал? То спокойствие или неизвестность и цель для Арагорна, сына Араторна?       Дунадан покачал головой.       - Это не одно и то же, девочка. Ты живешь чужим прошлым и бежишь от себя, – тихо сказал он. - Но нельзя бегать всю жизнь. Хотя… если пойдешь с нами, она будет очень короткой.       - Хоть какая-то определенность, - вздохнула я. – Галадриэль сказала, что моя дорога с вами… Что это судьба. Ты ведь как никто понимаешь, что это такое.       Я оставила свои вещи рядом со скаткой Арагорна и, печально прислонившись к раскидистому вязу, вгляделась в тихую заводь, где ожидали нас три легкие, как сухие листья, лодки. Арагорн был прав. Мое происхождение было для меня настоящим и прошлым, от которого было не убежать. И я не пыталась найти себя. Найти место в этом мире. Я просто бежала…       Потихоньку подходили мои спутники. Хоббиты, не задумываясь, радостно меня приветствовали. Боромир нахмурился и отвернулся. Гимли возмутился и ругался минут десять, а потом устало сел рядом:       - Крошка моя гранитная, что ж ты творишь?!       Вскоре появился аранен. Он ошеломленно уставился на меня, и тут же изумление сменилось на нечто, похожее на ужас.       - Брось, остроухий, - печально сказал гном, не дав Леголасу высказаться. - Она никого не слушает!       Я сердито посмотрела на Гимли. А я бы вот послушала аранена!       Эльф лишь поджал губы и отошел к Арагорну. Они стали что-то вполголоса обсуждать. Потом посмотрели на меня.       Но я, нахохлившись, отвернулась.       Понимая, что мне не будет покоя, я пошла на пристань, что ажурной вязью перекинулась через один из протоков. Над водой плыл туман, легкими пальцами касаясь ее зеркальной поверхности, как влюбленный эльф - возлюбленной. Опадающие листья мягко ложились на воду и, задумчиво качаясь, исчезали, уносимые течением.       Тихий шорох леса и шепот воды утешали меня, обещая новую встречу. Я пыталась запомнить Лориэн таким. Тихим, грустным, родным и как будто нереальным…       Стали подтягиваться провожающие. Все ждали Галадриэль. Я слышала их голоса и понимала, что мое уединение скоро будет нарушено - станут грузиться лодки, и начнется суета.       Ну вот. По пристани шел Леголас, неся свое снаряжение к лодкам. Казалось, он хотел остановиться. Но прошел мимо, услышав позади шаги.       Я невольно обернулась. Халдир. Смущенная, я не знала куда деть глаза. Когда он подошел, улыбаясь так нежно и грустно, мне захотелось заплакать. Я протянула эльфу руки, и, ласково взяв их, он погладил мои пальцы.       - Эйриэн, почему ты не сказала, что уходишь с хранителями?       Опустив глаза, я не знала, что ответить, и лишь смотрела, как лориэнец трепетно касается моих ладоней.       Вдруг он увидел браслет на моей руке и резко выдохнул.       - Вот как, - тихо промолвил Халдир.       Я вздрогнула.       - Это не… твой подарок? – мой голос дрогнул.       По лицу эльфа я сразу поняла, что это так.       Я тут же сорвала браслет с запястья и замахнулась, чтобы бросить в воду, но Халдир поймал мою руку.       - Нет! – он замялся и, взглянув на аранена, подходящего к нам, сказал: - Такие вещи дарят от чистого сердца, цветочек. Не бросайся, не речной камушек.       Я растерялась. Мне не нравилось, что я не знала, кто даритель такой дорогой вещи.       По мне скользнул взгляд Леголаса, непонятный и серьезный. Халдир вынул браслет из моих пальцев и снова надел мне на запястье.       Я смутилась.       - Береги ее, аранен, - сказал вдруг Халдир Леголасу.       Я в недоумении посмотрела на мужчин, обменявшихся взглядами. И чуть не фыркнула. Нашел кому поручить!       Аранен отвернулся и пошел на берег. Я невольно проводила его глазами и увидела, что прибыла Галадриэль.       Халдир тяжело вздохнул. Он нежно коснулся моих волос, и рука его упала.       - Я так надеюсь, что мы увидимся снова, - прощаясь, прошептал мой друг.       Я обняла его и крепко поцеловала. В щеку.       Галадриэль раздавала подарки.       Арагорну - ножны для меча и брошь, изображающую орла, с чудесным зеленым бериллом. Причем дунадан очень разволновался. Ведь он получил в подарок символ надежды...       Боромиру - золотой пояс в виде листьев. Мне показалось, что он не вызвал у гондорца достойного восхищения, хотя выполнен был дивно. Он встревоженно и обреченно взглянул на Галадриэль и, тихо поблагодарив, опустил глаза.       Леголасу - лук и стрелы. Настоящий лориэнский лук, такой же, как мой, только больше и длиннее, с тетивой из волос лесных дев. Стрелы несколько отличались от тех, что использовал аранен, но уверена, что это не сильно ему помешает.       Мэрри и Пиппину - серебряные пояса с золотыми пряжками в форме лориэнских листьев. Шушукаясь, они сразу стали гадать, насколько это понравится их друзьям в Шире.       Сэму - коробочку с благословленной землей Лориэна и семенем маллорна. Он был счастлив! Мэрри и Пиппин скептически переглянулись.       Фродо - фиал, наполненный водой из источника Галадриэль, в которую были пойманы лучи звезды Эарендиля. Чудной подарок. Но если нужен свет там, где правит мрак, лучше не придумать.       Мне же… никогда не подозревала Владычицу в таком извращенном чувстве юмора - крошечный фиал с водой Нимродэль.       - Ее характер несколько испортился после знакомства с тобой, - улыбнулась Галадриэль и добавила: - Сохрани его до самого конца…       А мой друг Гимли, набравшись смелости, с красными пятнами на щеках, попросил прядь волос Галадриэль. Охальник.       Конечно, он получил целых три!       Гном, так красноречиво краснеющий и заглядывающий вам в глаза, может получить все что угодно.       Арагорн распределил нас по лодкам и, получив благословение Галадриэль, мы отплыли. Не скажу, что я была довольна. С одной стороны, со мной в лодке был Гимли, с другой - Леголас.       Аранен сердито загнал меня на нос, а сам взялся грести. Гимли взволнованно признался нам, что никогда не думал, что Владычица благословенного леса такая… Как утро мира. Вызвав своим заявлением задумчивую светлую улыбку у Леголаса, гном вздохнул и, растроганный, незаметно для себя, стал дремать. Встретившись взглядом с эльфом, я опустила глаза.       Медленно исчезали в тумане мэ́ллирн и узорная пристань. Их призрачные, искаженные очертания еще долго виднелись в дали. Пение птиц и печальная эльфийская песня едва доносились до нас. И только листья плыли по воде нам вслед, будто провожая.       Я не стеснялась слез. Не стеснялась, что их видит эльф, сидящий на веслах.       Я прощалась с домом. И, судя по всему, навсегда.