Сhange my world

Кили пил. Он давно так не пил. Нет, даже скажем точнее – Кили напивался. Рядом ржал Фили, одновременно поедая припасы миловидного взломщика. Когда Кили узнал, что заигрывал с мужчиной, то, конечно же, не поверил. Он тут же решил проверить все сам, и только Двалин и Фили, заломив ему руки, не дали раздеть хоббита. Кили ужасно разозлился. «Что за глупые шутки?!» – рычал он, пытаясь отбиться от гномов. Тем временем маленький хозяин норки пришел в себя, и Кили решил проверить, мужчина он или нет, весьма кардинальным способом. Извернувшись в руках Двалина и Фили, он ногой огрел хоббита по самому чувствительному мужскому месту. Да, именно по тому, что ниже пояса. Хоббит свалился как подкошенный, схватившись за место, по которому пришел удар. Бильбо Бэгинс взвыл. Хоть голосок у него был достаточно нежен, но от слов, которыми мистер взломщик крыл своих гостей, уши вяли даже у повидавшего всякое Двалина. От боли у хоббита на глазах выступили слезы. Мало того, что волшебник с утра намекал на всякие разные приключения, так тут ввалились гномы! Первые два просто пялились на него, хмыкая себе в бороды, но эти новоприбывшие перешли все границы. Нет, перешел границы темненький. Сначала начал целовать руки, а теперь дерется – и совсем не по правилам. Где это видано, ударять по самому мужскому эм-м… месту? Бильбо от обиды начал злиться и проклинать всех на свете. Неловко поднявшись, он схватил мамин чугунный горшочек для цветов, чтобы огреть нахала по башке, но замер. Кили неожиданно обвис на руках Фили и Двалина, помутневшими глазами уставившись в никуда. Видимо, реакция хоббита на удар ниже пояса была столь очевидна, что Кили сам все понял. Он по-детски всхлипнул, и лицо его приняло такое выражение, будто он вот-вот расплачется. Двалин и Фили быстро отпустили его, и Кили свалился прямо на пол. Бильбо от удивления выронил горшочек из рук, и тот упал ему прямо на левую ногу. Хоббит снова взвыл и неуклюже попрыгал в кухню. Балин, качая головой, последовал за хозяином норки и помог хоббиту добраться до стула, а после заварил чайник ромашки, чтобы сделать примочки. – Не надо, я сам, – сказал Бильбо, остановив Балина. Тот вздохнул и сел рядом на стул. Хоббит осторожно начал перевязывать ногу. Балин же, помолчав, начал рассказывать хозяину норки о жизни гномов, об их женщинах, тонко намекая на то, что молодой принц просто спутал Бильбо с девушкой. Полурослик сначала хмурился, но под интересный рассказ гнома быстро успокоился и даже перестал чувствовать боль от ноги. Балин же, найдя в хоббите благодарного слушателя, перешел от традиций к истории, и уже ничто не могло остановить пожилого гнома от повествования. Тем временем в прихожей Кили немного успокоился. Шмыгая носом, он сел на пол, уперевшись спиною в стену. Его внутренний мир рушился. Он знал, что среди гномов бывали однополые связи из-за малочисленности женщин-гномов. Однажды, когда он был совсем маленьким, он стал случайным свидетелем бурных утех двух гномов. И поверьте, это не вызвало у малыша ничего кроме отвращения. Двое мускулистых потных волосатых гнома методично долбили друг друга, выкрикивая слова удовольствия на кхуздуле. После этого случая Кили целых пять лет не мог говорить на родном языке. Только после того, как к ним пришел Торин и своим мелодичным, тягучим голосом запел у камина старинные песни на кхуздуле, малец немного оправился от шока и начал говорить на родном языке. Но с тех пор комплименты и иные нежные слова Кили мог говорить только на всеобщем. К тому же, лет эдак через восемь, когда первые гормоны тревожным звоночком стукнули Кили в голову, он вместе с Фили пошел подглядывать за женщинами-гномами в купальнях. Там он понял, что гномки отличаются от гномов только отсутствием той самой штучки между ног. Это так покоробило и ошарашило подростка, что и поныне Кили любил только человеческих женщин и томно вздыхал по гордым эльфийкам. А тут… Он. Кили. Убежденный натурал-ловелас. Любитель белых грудей и заливистого смеха прелестниц. ОН. Целовал руки мужчины! Тут Фили подлил масла в огонь, высказав предположение, что, вполне вероятно, какая-то часть девушек, которым Кили строил глазки в Шире, была мужчинами. Может быть, поэтому реакция была такой остро-отрицательной? Кили застонал и закрыл лицо руками. Видимо, здесь мужчины от женщин отличались только тем, что носили штанишки. А он совершенно не обращал внимания на то, во что были одеты хоббиты. Он только видел милых созданий и слал им воздушные поцелуи. Кили честно пытался вспомнить, скольким юным созданиям в штанах он строил глазки. И… не помнил. Все хоббиты теперь слились у Кили в одно лицо. Да, в лицо треклятого взломщика, которому он целовал руки. Кили от стыда хотел провалиться сквозь землю, а желание покинуть не только этот дом, но и саму Хоббитанию стало столь велико, что он даже дернулся к двери, но был остановлен рукой Фили, которую тот положил брату на плечо. – Знаешь, я тоже сначала принял мистера взломщика за девушку, – начал Фили, – поэтому даже начал опасаться за «ее» целомудрие, когда ты начал целовать «ей» руки. Нет твоей вины в том, что мужчины-хоббиты не слишком отличаются от женщин. Будь он темненьким, я бы сам бросился его утешать! – тут Фили с размаху дружески хлопнул Кили по плечу и вместе с Двалином залился смехом. Кили слабо улыбнулся, он знал, что у него с братом совершенно разные вкусы, но это не отменяло тот факт, что он целовал руки мужчины. Нет, постойте-ка… в некоторых случаях гномы во время каких-то церемоний целуют руки друг другу. Эта мысль почему-то успокоила Кили, мрачные мысли покинули голову молодого гнома, а живот тут же призвал к активным действиям. Он, повеселевший, поднялся с пола и вместе с Фили и Двалином пошел на кухню. Бильбо вздрогнул, когда услышал, как вошли гномы. Нервозность, убаюканная рассказами Балина, неприятными мурашками возвращалась к нему. Внезапно Кили вышел вперед и вежливо поклонился: – Прошу, простите меня, мистер Бэгинс, – сказал он, не поднимая глаз, – я искренне сожалею, что доставил вам хлопоты и ударил вас. Обещаю, что это больше не повторится, и таю надежду, что вы все-таки простите меня. У Бильбо отпала челюсть. Перед ним еще никто так не извинялся. Обычно хоббиты не злопамятны, и потому обиды, обычно нанесенные случайными словами соседа, быстро забывались. Бильбо даже пытался вспомнить, когда перед ним кто-то в последний раз извинялся, но совершенно не помнил. Тепло же и искренность слов Кили унесли обиду далеко-далеко, и хоббит улыбнулся. – Извинения приняты, – весело сказал Бильбо. Он даже спрыгнул со стула и дружески похлопал Кили по плечу. – Если бы у наших женщин были усы, то я даже не знаю… Наверное, я бы тоже мог попасть впросак! С души Кили как будто камень упал, он поднял голову и встретился взглядом с голубыми добрыми глазами Бильбо. Щеки Кили медленно залились румянцем. Он внезапно понял, что забыл, как дышать, и мир вокруг потерял все краски. Тут Бильбо отпустил Кили и пошел вместе с Балином в погреб за едой, а молодой гном шумно выдохнул, неожиданно вспомнив, что нужно вдохнуть. Кили на нетвердых ногах прошел в дальний угол кухни, сел и начал молча пить. Нет, точнее напиваться. Он совершенно не знал, что происходит, но что-то в его душе определенно менялось, и это приводило молодого гнома в волнение и в нежный трепет, одновременно пугая его.