За поворотом в Неизбежность

[MUSIC] The SeeYa — Be With You Shin Ji Hoon — Hurtful Andrew Choi — Love Was Enough ______________________________ — Алло. — Мам, привет, — прошептал ЛуХан в трубку. — Хань? — удивление в голосе женщины было не поддельным — меньше всего она ждала звонок от сына. — Зачем звонишь? — Мам… Рея умерла при родах, — еле выдавил из себя ЛуХан. Сколько бы ни плакал, а успокоиться не мог. Внутри что-то оборвалось, разбилось вдребезги. Он так хотел поделиться хоть с кем-нибудь своей болью. Мама молчала с минуту, размышляя о своем, потом спросила: — Что с ребенком? — Малышка родилась здоровенькой. Мам, она так похожа на Рею… — И что дальше? — Я заберу девочку и вернусь домой. — Нет! ЛуХан в шоке дернулся, даже слезы мгновенно высохли. Он вновь приблизил трубку и шепотом переспросил: — Что? Выдохнув, женщина процедила сквозь зубы: — Ты можешь вернуться, хотя тоже не желательно, ты уже взрослый и должен сам о себе позаботиться. Но вернуться можешь, а вот ребенка оставь там. Отдай в детский дом. Здесь она никому не нужна. Он не мог поверить, что это говорит его мать, что она готова отказаться от родной внучки ради комфорта, ради отсутствия проблем. Это было выше его понимания. — Мам, это частичка Реи, ее ребенок! И ты просишь меня бросить ни в чем не виноватого малыша? — Я не прошу, я требую! — прикрикнула мать. — Решать тебе, в любом случае я не собираюсь кормить дитё разврата! Твоя сестра сама навлекла на себя беду и расплатилась за это сполна, а ее ребенок нам не нужен! И тебя кормить я больше не собираюсь. На этом все. Она бросила трубку, даже не попрощавшись с сыном. Ни одной слезинки она не проронила об умершей дочери, ее сердце не ёкнуло при упоминании о внучке. Ничего. Рука, держащая трубку, обессилено повисла. ЛуХан, в ступоре, просто не верил в происходящее. «Как же так?» Повернувшись, он посмотрел в стеклянную дверь, за которой в колыбельках спали новорожденные. В дальнем углу лежала дочь Реи. Среди всех она была самой спокойной, даже не ворочалась, только изредка хмурила лобик, будто ее мучают какие-то кошмары, а через мгновение лобик разгладился, и ЛуХану показалось, что она улыбается. Молодой человек смотрел на нее и видел сестру, ее маленькое отражение, оставшееся в этом мире. В тот момент он все решил для себя. — Мы не можем отдать вам ребенка, — сказали ему в роддоме. — Почему? — Вы несовершеннолетний. Простите, но нет. Либо мы оформляем опекунство на ваших родителей, а для этого им надо приехать, либо мы отдаем девочку в дом малютки. Родителям было все равно на ребенка, ЛуХан знал это, и единственный человек на Земле, кому действительно была нужна малышка — это он сам. Что же делать? Что? Вслед за малышкой он поехал в детский дом, где познакомился с заведующей — взрослой женщиной с добрыми чертами лица и истинной преданностью к своим малюткам. Она спокойно выслушала ЛуХана: рассказ о его жизни, рассказ о Рее. — Я прошу вас, — закончил он. — Не отдавайте ее никому. До моего совершеннолетия осталось меньше года, и я заберу девочку. Не задумываясь над тем, что творит, ЛуХан встал на колени перед заведующей. Его бил сильный озноб, он плакал на ее глазах и плевать, что мужчина. Заведующая сразу подскочила с места и, схватив парня за плечи, заставляя подняться на ноги. — Ты что делаешь? Это тебе не храм. — Вы мое спасение, — всхлипнул он. — Прошу, берегите малышку пока я не смогу забрать ее. Прошу! Женщина видела искренность ЛуХана. Она сразу поняла, что перед ней преданное, любящее сердце и ее собственное ёкнуло в ответ. — Хорошо, я помогу тебе, — согласилась она. *** Этот год превратился для ЛуХана в настоящую гонку: работа — детский дом — работа — детский дом. Иногда в перерывах была кровать, но это происходило крайне редко. Конкретная цель: «обеспечит нормальную жизнь малышке» — стала для него движущим фактором. СуХо поражаясь, разводил руками: ЛуХан превращал каждое задание в своеобразную сказку. Если им заказывали ремонт офиса, то ЛуХан выяснял направленность компании и разукрашивал стены в нужной тематике: веселые мышки на коврике — для офиса по продаже компьютеров, бабочки и цветы — для свадебного салона и так далее. СиуМин же дорабатывал эти образы электрическими конструкциями, в результате получалась картинка из журнала, а не ремонт. Слухи о неординарной строительной команде разлетелась по всему Сеулу, у СуХо не было отбоя от заказов, что не могло не радовать. Вся команда видела, как старается ЛуХан, только никто не мог взять в толк, почему парень так изнуряет себя работой. Лишь СиуМин знал. ЛуХан расплакался на его груди после смерти сестры и рассказал все. Друг поддерживал его, как мог, даже ходил к девочке вместе с ним. — Солнышко мое, — радостно проговорил ЛуХан, беря племянницу на руки. — Познакомься, это дядя СиуМин. Пятимесячная девочка мило заворочалась на руках ЛуХана и зевнула в знак приветствия — это выглядело так забавно, что оба парня рассмеялись в ответ. — Как ее зовут? — шепотом спросил СиуМин. Забравшись под рукав длинной кофточки, он нежно погладил маленькие пальчики ребенка. — Я не могу пока оформить документы, поэтому для всех она просто Солнышко. Но скоро все измениться. Незадолго до совершеннолетия ЛуХан купил маленькую однокомнатную квартиру — спасибо СуХо, который платил хорошо и вовремя. ЛуХан уже собрал все документы, чтобы официально удочерить девочку. Сделал небольшой ремонт, купил кроватку — все было готово к приезду племянницы. В день рождения, плюнув на все поздравления друзей, ЛуХан рванул в детский дом. Только там его ждал страшный сюрприз: у колыбельки племянницы стояла молодая пара и мило игралась с крошкой. — Она прелесть, — проговорила растроганная женщина. — Милый, хватит уже, я хочу забрать ее домой. — Да, пора оформлять документы, — кивнул ей стоящий рядом мужчина. Услышав это, ЛуХан подбежал ближе и, оттолкнув их, прокричав: — Нет! Молодая пара в шоке уставилась на незнакомца, явно подозревая того в сумасшествии. Женщина попробовал протиснуться между ним и колыбельной, чтоб защитить девочку от психа, но ЛуХан смотрел на нее таким взглядом, что та невольно дернулась от страха. Заведующая спасла ситуацию: — Простите, — склонилась она в поклоне перед парой. — Мы на минутку. Схватив ЛуХана под локоть, женщина увела его прочь из детской спальни. Но он отказывался идти, то и дело бросая взгляды на племянницу, словно боялся, что ее украдут. — Да пошли уже! — грозно сказала она, толкая вперед упирающегося парня. — Надо поговорить. Стоило им зайти за угол, как ЛуХан тут же набросился на женщину: — Кто это? И почему они говорят о моей племяннице? Что здесь происходит? — Тише-тише. Выдохнув, женщина обняла ЛуХана за плечи, пытаясь хоть немного успокоить нервного парня. — Постарайся услышать то, что я скажу, — спокойно начала она. — Эта очень хорошие люди, я лично проверяла их заявку на удочерение. Они уже месяц приходят к твоей племяннице, хотят забрать именно ее. Я знаю, что ты любишь девочку, я видела это весь прошедший год. Но, прошу, подумай о ней. Как ты вырастишь маленького ребенка? Сможешь дать ей любовь и заботу? А они смогут, ведь это полноценная семья. Ты еще молод, не понимаешь, что нужно маленькому ребенку. Подумай, ЛуХан. Речь идет не о тебе, а о девочке. Женщина отпустила его и отошла на два шага, оставляя парня наедине со своими мыслями. Опустошенный этой тирадой, ЛуХан сполз по стеночке, уселся прямо на полу и, зарывшись руками в волосы, спросил сам у себя: «Что хорошо для нее?» Разум говорил, что заведующая права. Что он мог дать ребенку? Любовь дяди? Взросление без мамы и папы? А воспитание? Сможет ли он правильно воспитать девочку? Эти сомнения словно кушак холодной воды вылились на него. Все это время он был уверен в своем решении, он знал, что малышка никому не нужна кроме него и больше у нее никого нет. Сейчас же, увидев эту милую пару и их искреннее отношение к племяннице, ЛуХан засомневался в своей правоте. «Да, ей нужна настоящая семья. Пусть рожденная без родителей, но она не обязана оставаться без них!» — Вы правы, — тихо прошептал он. — Так будет лучше. Женщина облегченно улыбнулась. Она тоже желала ребенку только счастья, но в отличие от ЛуХана ее опыт подсказывал, что малышку лучше отдать в полноценную семью. Поднявшись на ноги, ЛуХан поплелся в сторону детской, чтоб последний раз взглянуть на племянницу, простится с ней. — Все хорошо, — кивнула заведующая семейной паре — они тут же напряглись при виде ЛуХана, но отступили, не сводя с него глаз. — Солнышко, — со слезами на глазах прошептал ЛуХан, беря девочку на руки. Она сразу узнала его, потянулась и хлопнула ладошками по щекам дяди. Яркая улыбка отразилась на лице малышки — так рада была видеть его. Пара смотрела на них во все глаза, не понимая происходящего. Заведующая успокоила их, показывая, что это нормально. — Мне придется расстаться с тобой, — глотая слезы, выдавил из себя ЛуХан и прижал девочку к груди. — Прости. Одному Богу известно, какой ад в эту минуту переживал парень. Малышка будто почувствовала состояние дяди. Чуть оттолкнувшись, она заглянула в полные слез глаза и неожиданно для всех прошептала: — Мама! Сердце ЛуХана рухнуло куда-то вниз. Это было ее первое слово, и она сказала «мама», глядя на него. «Братишка, люби ее, как когда-то любил меня. И покажи, что значит иметь семью!» — слова сестры, будто эхом пронеслись из прошлого в настоящее. — «Одри, я люблю тебя и оставляю в надежных руках!» Сглотнув, ЛуХан радостно улыбнулся и уже спокойно сказал, повернувшись к семейной паре: — Простите, но вам придется найди другого ребенка, которого вы, несомненно, осчастливите. Солнышко останется со мной! Заведующая лишь вздохнула в ответ. Но, будучи уже взрослой умудренной опытом женщиной, она увидела в произошедшем знак: не просто так малышка заговорила. «Так суждено!» — решила она и увела расстроенную пару. * — Пора оформлять документы, — спустя час проговорила заведующая, садясь за свой стол. ЛуХан категорически отказался оставлять девочку и сейчас держал ее на руках. А малышка, зарывшись в волосы дяди, пыталась кого-то там найти. Учитывая с каким усердием она это делала — явно блох искала. — Что напишем в графе мама? — Рея, — кивнул парень. — В графе папа? Здесь ЛуХан замолчал на минутку, об этом он не подумал. Вписывать имя настоящего отца ребенка он не собирался и ответ сам пришел в голову: — Наверное, стоит написать мое. — Хорошо, — кивнула заведующая. — Теперь нужно наконец-таки определиться с именем девочки. Вообще, это что-то из ряда вон, чтоб ребенок ходил год без имени, и только прозвище Солнышко было ее опознавательным знаком! ЛуХан заглянул в большие глаза племянницы, будто спрашивая у нее самой: «Как тебя зовут?». Девочка мило улыбнулась в ответ, и он уверенно сказал: — Одри, ее зовут Одри. *** Одри — это чудное создание, росла не по дням, а по часам. На счастье ЛуХана племянница была не шубутным ребенком, наоборот — отличалась спокойным характером. Спала крепко и не будила его среди ночи, кушала хорошо, почти никогда не плакала. А оставь ее одну с комнате с игрушками, он знал, что девочка просто будет играть и никуда не полезет. Единственное, что тревожило ЛуХана: иногда, по ночам, Одри могла резко заплакать и тут же успокоится. В такие моменты он места себе не находил. Ей будто снились кошмары, но как только она начинала плакать, лобик девочки разглаживается и все, как ничего и не было. Как-то утром ЛуХан спросил у полуторагодовалой племянницы: — Что снилось моему Солнышку? — Чмок! — неожиданно выдала Одри и показала на лоб. ЛуХан так ничего и не понял, но мучить ребенка расспросами не стал. Только было еще кое-что. Он устроил племянницу в садик для совсем маленьких деток и забирал по вечерам, после работы. Когда ЛуХан приходил, Одри радостно бежала к нему на ручки и, поцеловав дядю в щеку, повторяла: — Мама! Воспитательницы советовали поговорить с ребенком, чтоб у нее не сложилось неправильное восприятие, только ЛуХан не знал, как рассказать маленькой девочке, что мамы у нее нет, и папы, и никого, кроме него. Все же ЛуХан решился: когда Одри исполнилось два года, он повел ее на могилу Реи — маленький холмик с табличкой в красивом парке у реки. — Что это? — удивлено хлопая глазками, спросила девочка. — Одри, я хочу познакомить тебя кое с кем, — шепнул ЛуХан. Слезы подступили, стоило увидеть могилу, но он попытался скрыть их, чтоб не пугать ребенка. Сев на колени перед холмиком, ЛуХан усадил Одри на свое бедро и тихо так продолжил: — Здесь лежит самый дорогой для меня человек, после тебя. Я ее очень любил, а сейчас она присматривает за тобой. — За мной? — повторила Одри, всматриваясь в непонятные надписи на табличке. — Да, за тобой, — ЛуХан поцеловал племянницу в висок. — Её зовут Рея и это твоя мама. — Ты мама! — вдруг закричала девочка. Она пытался вырваться из рук дяди, из глаз ребенка потекли слезы: она разозлилась, очень сильно. ЛуХан удержал ее на руках, но Одри брыкалась изо всех сил, пытаясь вырваться. — Одри, Одри! — он еще крепче сжал девочку. — Одри, послушай. ЛуХан усыпал ее личико быстрыми поцелуями, показывая, что он рядом. — Одри, это твоя мама, а я дядя. Не злись, милая. Я люблю тебя, очень-очень, но она тоже любит. Рея твой ангел, невидимый друг, который всегда рядом. Она целует тебя каждую ночь перед сном. На последней фразе Одри странным образом притихла. С минуту она вообще не двигалась, видимо думала о чем-то. Прижавшись щекой к груди ЛуХана, девочка внимательно посмотрела на могилу матери. — Она целует? — шепотом переспросила она. ЛуХан, хоть и не понял, а утвердительно кивнул. Его обрадовало, что Одри, наконец, успокоилась. — Мама, — тихо повторила малышка. Больше в этот вечер она ничего не сказала, а спустя пару недель, подошла к ЛуХану: — Пойдем к маме? С тех пор ЛуХан водил Одри на могилу Реи раз в месяц. Девочка помогала ему убираться на могиле, протирать табличку и даже срывала цветы по дороге, чтобы потом положить на холмик. Одри больше не называла ЛуХана мамой, нет, теперь она называла его папой. И сколько бы ЛуХан не пытался отучить девочку, а не мог, она оказалась на редкость упряма. Одри всегда отвечала одно и то же: — Моя мама — ангел и живет на небе, а ЛуХан — мой папа-дядя. Люди удивленно смотрели на малышку, а ей хоть бы что. И ЛуХан сдался, «папа» так «папа», главное, что она понимала — он брат Реи и ее дядя, а называть — пускай называет, как хочет.