Неудачливый везунчик или охота на Гарри Поттера.

      Гарри с самого утра понял, что сегодняшний день будет далеко не самым счастливым в его жизни. Две пары со Снейпом, конечно, и раньше могли не обрадовать, однако сегодня к этому ещё прибавилось отчётливое ощущение приближающихся неприятностей.       Новый день для Гарри вообще начался не очень приятно – Невилл, гордо несущий очередную колючую, вонючую, растительную гадость, споткнулся о чей-то ботинок (мы не будем показывать пальцем, хотя его владельцем был Рон Уизли). Вы, вероятно, догадались какая это удача, что наш «баловень» обычно спит на животе?       Немногим позднее мадам Помфри, вперемешку с охами и причитаниями, будет громко удивляться «как повезло бедному мальчику», ведь даже трети полученной дозы яда должно было хватить, чтобы благополучно окочуриться. «Бедный мальчик» же смиренно лежал на кушетке, цедя сквозь зубы проклятия в адрес одного неуклюжего гриффиндорца.       Закончив лечение, медсестра безжалостно отправила нашего страдальца на оставшиеся пары и сказала, что обязательно проверит. В итоге Поттер обречённо поплёлся в сторону подземелий на оставшуюся половину урока…       Снейп долго разглагольствовал «о великом счастье лицезреть» одного «тунеядца», «неумеху», «болвана» прежде чем Гарри смог вставить, что он, мол, был в больничном крыле и «ДА! У него ЕСТЬ справка!». На предложение присаживаться Поттер окатил Невилла ТАКИМ ненавистным, гневным, обещающим все муки ада, взглядом – что Снейп сжалился и поставил его к доске отвечать. Ровно 27 минут спустя, со счётом 22:34 в пользу Мастера Зелий, гриффиндорцы буквально выбежали из кабинета в надежде оставить хоть какое-то количество заработанных баллов.       На счастье Гарри, однокурсники всё же решили, что виновен Невилл, и пилили, соответственно, именно его. Однако грозная госпожа декан Гриффиндора, увидев опустевшие часы своего факультета, ещё не знала о сложившейся ситуации… как итог – получасовая лекция в уши Гарри Поттера, из-за чего он опоздал на чары.       Профессор Филиус Флитвик был довольно добрым и по характеру мягким полугоблином. Он хорошо относился к Гарри, который как и его мама, был в числе любимчиков маленького профессора, и порой Флитвик даже жалел, что Поттер попал не на его факультет. Однако именно в этот день его ДОСТАЛИ практически до белого каления. Профессор чар вообще-то редко показывал свой гоблинский темперамент, но опоздание любимого ученика стало последней каплей в чаше терпения. Итог – минус 30 баллов с Гриффиндора (личный рекорд), минут десять криков (очередной рекорд) и едва не плачущий Гарри Поттер, перед носом которого гневно захлопнули дверь.       Далее на нашем герое сорвал злость Аргус Филч, которому близнецы Уизли очередной раз подложили навозную бомбу. Угадайте, кого заставили убирать?       К 6 часам Гарри был униженный, уставший как собака, грязный и вонючий (за что ещё раз обруганный МакГи) и продрогший до костей - маленькая месть от лучшей подруги, свято верившей, что стыдно знать лишь одиннадцать из двадцати исключений Люфта об использовании требухи Северо-Американского волшебного полоза в противозачаточных зельях. Поэтому Поттер совсем не удивился, когда пришлось ещё около часа простоять под мелкой моросью. И уж тем более не удивился, когда его под страхом смертной казни, в случае пропуска, отбуксировали в Большой Зал, пройдя куда, он аккуратно (для колючей и вонючей гадости Невилла какое-то там обезболивающее: просто пшик) примостился на самом краешке лавки и подальше от однокурсников. Обрадоваться, что французы сели к Когтервану, а болгары и другие славянские народы севера к Слизерину, Поттер толком не успел – одна француженка подошла спросить, не найдётся ли у них лишнего…       Впрочем, узнать чего же она хотела, львам так и не удалось, ибо произошло то, что перевернуло жизнь Мальчика–Который–Выжил.       Гарри Поттеру уже доводилось видеть вейл, но впервые вейла обратила внимание на Гарри Поттера…       Как результат мы имеем: умиляющуюся вейлу, плюхнувшуюся на колени Поттера попутно проезжающуюся по мозгам, приговаривая по-французски что-то вроде «какой няша» или «мила-аха» (все ли помнят какого сейчас Поттеру хотя бы просто прикасаться к мягкому месту?). Чисто машинально промычав на том же языке «мадмуазель, не могли бы вы пересесть на лавочку» (в своё время, в маггловской школе, у них была очень строгая учительница французского, а ещё Гермиона иногда просила поговорить с ней для практики) Гарри добился прямо противоположного эффекта. Мишель Поше, как несколько позже представилась девушка, промурлыкала Поттеру в ухо, возбуждённо поёрзав на мальчишеских коленях, и восхищённо облобызала его в обе щёки. Гарри, жутко покраснев и выпучив глаза до предела, пропищал что-то нечленораздельное (нет, вы не подумайте, ему просто ОЧЕНЬ больно), отчего вейла пришла в неописуемый восторг, а сидящие рядом парни мрачно насупились.       Когда Гарри, наконец-то, удалось спастись из цепких женских ручек, он понял, что совершил воистину ФАТАЛЬНУЮ ошибку, так как оставшиеся шесть вейл начали заинтересованно поглядывать в его сторону. От них он позорно, и главное поспешно, попытался сбежать в гостиную. Но, как вы уже догадались, ключевое слово здесь – попытался. Ибо ещё никому не удавалось сбежать от заинтересованной вейлы. В общем, Поттер, окружённый семью прекрасными златовласыми девами, был безжалостно затискан и зацелован.       В родную башню ему удалось попасть лишь за минуту до начала комендантского часа, где ему, как говорится, устроили тёмную.