EndWar

Ровенская АЭС, Западно-Украинская область Российской Федерации Капитан Владимир Беляев Войска Специального Назначения РФ 4 февраля 2020 года, 12:32 К атомной электростанции, спасённой нашими усилиями от диверсионной акции, подъехали пять бронетранспортёров БТР-90 «Росток», три БМП-4 «Курганец», четыре самоходки 2С31 «Вена», плюс шесть танков Т-80УА. На всех единицах техники намалёваны алые звёзды наподобие тех, что на дверях нашего «Медведя». Знаете, я не удивлюсь, если увижу такую картину (надеюсь, доживу до старости): 2040 год. Всё за людей делают роботы. Целые армии машин, как в культовом «Терминаторе». И всем этим дурдомом заправляют компьютеры с искусственным интеллектом а-ля «Скайнет». Позади танков, БТРов и САУ ехала четырнадцатиколёсная многотонная дура. По высоте колёса на полголовы отставали от среднестатистического человека. На крыше установлены радар и зенитный ракетно-пушечный комплекс «Панцирь-С1», предназначенный для прикрытия гражданских и военных объектов ото всех современных и перспективных средств воздушного нападения. Сия дура носила индекс МАЗ-660, а наименование – «Царь-паук». - Товарищи, перед вами «Царь-паук», - я показал ребятам на вездеход. Они заохали, ибо сия тачка хорошо себя показала в Венесуэле. По моему скромному мнению, этой командно-штабной машине нет альтернатив. Её отлично оценили не только в РФ и Венесуэле, но и в изоляционистском Китае, куда до поры до времени и поставлялись сии КШМ. Солдаты Российской Армии, с которыми отправились на фронт спецназовцы, махали нам руками. Их лица были украшены улыбками. Они наивно думали, что наша держава одним ударом сомнёт Гейропу и Америку. Большинство из них – «зелёные», только-только покинули учебку и теперь отправляются воевать с врагом, который рано или поздно нападёт на нас. Мы тоже помахали им и загрузились в броневик. Заведя движок, я крутанул баранку и, тихонько напевая песню «Фаина» группы На-На, повёл «Мишку» к остальным транспортам. Хорошо быть вместе с соотечественниками. По своей натуре мы – русские, коллективисты. Общее благо для нас первостепенно. Правда, с 1991 по 1999 годы нас пытались сделать такими же эгоистичными потреблядями, как и на Западе, заставить нас порвать с коммунистическим прошлым. Одно время пердели, что социальных классов не существует. Мол, это выдумки марксистов. К счастью, таких поехавших в нашей стране очень мало. Ведя «Мишку», я бросал взгляд на БТР-90. Будучи пущенными в серию в 2002-м, они наравне с БТР-82 и БТР-82А к 2020 году стали составлять основную часть бронетранспортёров Российской Федерации. БМП-4 «Курганец», ранее называемый «Курганцем-25», с 2003-го заменял устаревшие БМП-1 и БМП-2. Основу танкового парка Армии России составляли Т-72, Т-80, Т-84 и Т-90 разных моделей. А на смену устаревшим «Тополям» приходили термобарические «Ярсы», ссавшие на западный SLAMS и успешно уничтожавшие цель. У меня затрещала рация. Я слегка коснулся наушника с микрофоном. Судя по гласу, со мной говорит Александр Игоревич: - Шеф, говорит Шакал. Мы едем к нашей военное базе в районе села Ульяновка. По приезду меняй свой пепелац на БТР-82А. Там же, то есть на базе, тебе расскажут об операции под кодовым названием «Бородино». - Вас понял, товарищ полковник, - произнёс я в микрофон и, закончив говорить с полковником Курочкиным, переключил связь на минимальную частоту. То есть, я объявил ребятам о поездке к пограничной базе России и смене «Медведя» на БТР-82А. Конечно, парням не понравился приказ полковника, но что поделать… Приказ – это приказ. И его надо выполнять. Военная база РФ на границе с Евросоюзом Ефрейтор Константин Добрынин Пограничная служба ФСБ России Одновременно с подтягиванием российских войск к границе Наша пограничная база в Западной Украине представляла парочку советских зданий-коробок и различные единицы российской военной техники. К слову о технике: наши танки, самоходки, броневики, самолёты и вертолёты называют некомфортабельными. Но наша военная техника предназначена не для парадов, а для ведения боевых действий. На войне если и есть место комфорту, то оно очень маленькое. Я, сидя на стуле вышки, любовался ландшафтом. За пограничной базой заканчивалась Россия и начиналась Гейропа. Я взял АК-74М с прицелом ПК-А за цевьё и пистолетную рукоятку, встал со стула и подошёл к сигнализации, врубающей боевую тревогу. Автомат АК-12, принятый на вооружение ещё в 2007-м году, не был в состоянии за тринадцать лет сменить абсолютно все экземпляры АК прошлых лет на территории России. Вооружённые Силы РФ и Войска Специального Назначения отдавали старые АК, АК-74 и АК сотой серии внутренним войскам, ФСБ и милиции, а сами осваивали АК-12, АК-12У и АК-12Б под разные патроны (7,62х39, 5,45х39, 6,8х43 и 5,56х45). БЭС «Богатырь» применялась не только в армии и спецназе. Её использовали ФСБ, спецназ ГРУ, а также внутренние войска и пограничная служба ФСБ Российской Федерации. У меня на башке не абы что, а шлем 6Б7-1М. В взводе, где я служу, находились смельчаки, клавшие огроменный болт на шлемы. Они, как правило, летом/весной/ранней осенью носили бандану или советскую кепку-афганку, получившую при президенте Лебедеве второе дыхание. Вчера главкому погранслужбы ФСБ генерал-полковнику Владимиру Григорьевичу Кулишову поступил от президента Копалкина приказ привести людей в боевую готовность. Мы были на взводе, хотя сержантам к этому не привыкать. Это мы (рядовые, ефрейторы и младшие сержанты) будем привыкать к тому, что сержант может к ним наведаться. Убедиться, что с нами всё в порядке. Будучи ещё рядовым, я поклялся самому себе, что буду сражаться на равных с солдатами, когда стану офицером. Именно этим он и должен заниматься, а не отсиживать сраку в кабинете. Ну, по моему скромному мнению. На горизонте что-то показалось. Я прищурил глаза, однако с такого расстояния нифига не видно. Тогда я открыл сумочку разгрузки 6Ш-112, вытащил оттудова бинокль и присмотрелся: прямо на нас пёрла армада танков. У некоторых реял флажок Евросоюза. - Ёпсель-мопсель! – воскликнул я и за одну секунду достиг сигнализации. Буркнув «Будь что будет», я нажал на кнопку. Завыла сирена боевой тревоги. База мгновенно ожила: из казарм выскочили наспех одетые и снаряжённые солдаты, начали ездить машины, среди коих – БПМ-97 «Выстрел», специально предназначенные для погранцев, то есть для нас. Учитывая внезапность появления буржуев из Гейропы, я заметил, что ребята бегают как стая макак. Вот так и начался полный дурдом! - Костя! Слезай давай! Щас гейропейцы тебя застрелят! – прокричал Тихон Васильевич Стариков – сержант нашего взвода. Он никогда не обижается на шутки в его адрес, гостеприимный, жёсткий по отношению к врагам и к тем, кто совершил преступление и не щадит дезертиров. Я плюнул и спустился по лестнице вниз. На плацу собрался почти весь взвод Старикова. Дожидались только меня и моего школьного друга – рядового Петра Ароновича Максименко. Если я вовремя прибыл, то Петя опаздывал. Наконец, он, держа в руках карабин АК-104, встал позади меня. Взвод Тихона Васильевича, состоявший из 20 человек, расположился так: в одном ряду по четыре человека. Я стоял крайним слева в первом ряду, а Пётр – крайним слева во втором ряду. Товарищ сержант оглядел нас и скомандовал: - Снять с предохранителя! Раздались щелчки, оповещавшие Тихона Васильевича о том, что из автоматов, карабинов и ручных пулемётов в руках российских пограничников можно стрелять. Кашлянув, он продолжил громко говорить: - Товарищи бойцы, мы встретили врага. Наша задача – удержать его до подхода основных сил Спецназа. Если гейропейцы задумают сломить нас, у них хрен что получится! Всем всё понятно? - ТАК ТОЧНА, ТАВАРИЩ СИРЖАНТ!!! – проорали мы в один голос. Тем временем наши танки выехали наружу и встали в одну линию. Артиллеристы готовили реактивные системы залпового огня «Торнадо-Г» («Град» XXI века) и «Ураган-1М» и дальнобойные самоходки «Мста-С». - Отлично, товарищи. А теперь, занять позиции! Скоро прибудет подкрепление! – в те минуты, когда Тихон Васильевич начинал кем-то командовать, он превращался в уверенного и решительного сержанта с мизерной долей пафоса. – Добрынин и Максименко, за мной! Взвод организованно, по два человека, приступил к занятию соответствующих позиций. Мы с Петей погнали за сержантом. Он, буркнув «Постойте тут», забежал в свою комнату. Через минуту наш командир вернулся с флешкой в руке. Тихон Васильевич сказал нам: - Здесь добытый моими друзьями в ФСБ компромат на ряд чиновников из Европейского Союза и США. Вы должны любой ценой доставить устройство в Москву. Обо мне не беспокойтесь, - мне показалось, или Стариков посмотрел на меня и на Петю так, будто он видит нас в последний раз? – Я сам се… - сержант не успел договорить, поскольку недалеко от нас бабахнула мина. Нас обдало землёй, и мы быстренько залезли внутрь «Тигра-М» и закрыли за собой двери. Стучавшие по бронированному корпусу пули не помешали мне спросить Тихона Васильевича: - Товарищ сержант, а почему именно мы? - Потому что выполнение вами поручений гарантирует если не улучшение обстановки, то хотя бы нечто близкое к этому, - объяснил Стариков, а затем он вышел из машины, бросив нам: - Парни, если вы встретите мою жену, передайте ей, что я люблю и её, и нашу с ней дочку. - Обязательно передадим! – воскликнул Петя, садясь за баранку броневика. Я занял место на крыше, где стоял пулемёт «Утёс». Тихон Стариков вставил магазин в АК-101 и побежал к своим. Те в свою очередь стреляли во врага из всего, что попадалось под руку: из автоматов, из карабинов, из пулемётов (ручных/станковых), из гранатомётов, из ПЗРК и из ПТРК. Перед нашим авто завис ударный вертолёт «Тигр» с опознавательным знаком ВВС Евросоюза (синий круг, внутри которого двенадцать звёзд, расположенных по кругу, аналогично цифрам на циферблате часов). Он летел на слишком низкой высоте, и потому он не смог выстрелить в наш броневик: два снаряда, выпущенных «Торнадо-Г», разорвали вертак нахрен. Петя принялся уводить тачку подальше от базы. Немного погодя передок «Тигра-М» выбил ворота. Правда, за нами стали гнаться два иностранных броневика: один Iveco LMV и один LAPV Enok. У итальянской машины на крыше пулемёт FN MAG, а у немецкой – MG3. - Петь, за нами гонятся! – крикнул я рядовому. Тот ответил: - Я знаю! Сымитировав плевок, я стал поливать и итальянский «Ивеко», и немецкий «Энок» из «Утёса». У немецкого броневика я прострелил колёса, а заодно я прикончил пулемётчика-итальянца. После этого я прострелил передние шины «Ивеко». - Есть, бля! Мы оторвались от этих уебанов! – я радовался тому, что гейропейцы больше за нами не гнались. Вместе с тем радость сменилась грустью, поскольку с нами не было Тихона Васильевича. Эх, будь он здесь, он бы гордился мной. Недалеко от Львова Три минуты спустя Петя завёл «Тигр-М» в один гараж некоей брошенной деревушки. Напряжение потихоньку спадало. Так как в гараже не было света, я нашёл среди кнопочек ту, что отвечает за свет. Загорелись две лампочки на потолке. - Фух, ну нихуя се… - пробормотал я, снимая каску 6Б7-1М. Стремительность событий поражала и меня, и рядового Петра Максименко. Фактически, граница России уже пересечена гейропейцами. И мы мало что могли сделать. Максимум – задержать их до подхода основных сил. Однако основные силы были далековато. Мы были поставлены в заведомо «безвыходную» ситуацию. - Слушай, Кость… - мой друг о чём-то стал думать. Как раз в этот момент я вспомнил папину байку о том, что в военно-морской академии имени Адмирала Флота Советского Союза Николая Герасимовича Кузнецова он учился вместе с китайцем по имени Чанг Вей, чьи родители ещё до становления КНР приехали в Советскую Россию. Вернувшись после распада СССР в Китай, Чанг за двадцать с гаком лет дослужился до адмирала и заработал уважение в армейских и флотских кругах. Товарищ Вей прославился тем, что отзывался о нынешней власти как об оппортунистах, использующих маоизм в качестве прикрытия для построения капитализма. В каком-то смысле он был прав: политическая жизнь КНР осталась без изменений, однако экономика мутирует в некую субстанцию, комбинирующую и буржуазные, и социалистические идеи, причём большой крен делается в сторону буржуазных. - Кость, а ты знаешь, как долго китайцы будут ограждаться от всего мира? – задал вопрос Петя. Я пожал плечами: - Чёрт его знает… - вдруг в вещевом ящичке зазвонил телефон. Я открыл ящичек, вытащил оттудова довольно древний (начало 2000-х) кнопочный телефон, нажал на кнопку вызова и произнёс: - Да. - Константин Альбертович Добрынин? Сын Альберта Олеговича Добрынина?! – со мной явно говорил китаец, поскольку его акцент ярко выражен. Попав в ступор, я сказал: - Да, это я. - Мать честная, Костя! Насколько я помню, когда мы с твоим отцом учились в Ленинграде, ты ещё маленьким под стол ходил! Послушай, о том, что творится в Китае, знает только президент Копалкин. Так вот, Кость, мы скоро свергнем оппортунистов, вырвемся из изоляции и поможем вам в грядущей войне. - Насчёт «грядущей» ты слегка погорячился. Война уже идёт, - заключил я.